Слепец

      Предатель.       Сколько раз? Сначала предатель родины, потом команды, затем Тоф. В голове противная пустота. Ветерок безразличия. Живот содрогается в судорогах.       По сути, вот тут он действительно один на один с собой и окружающим миром. Пару недель после ухода от дяди, а затем ни на шаг от Тоф. И только теперь выживание самостоятельно. Но в отличие от действий в прошлом, на этот раз Зуко никак не сверялся с картой, никак не планировал маршрут, не следил за пропитанием. Он просто брёл на украденной страусиной лошади по направлению в Ба Синг Се. Напрямик. А такой путь лежал через пустыню. Чем он думал? Нет, не думал он об этом ни секунды. Куда-то делась вся его хвалёная рациональность, испарилось стратегическое мышление. Он прокручивал вновь все свои воспоминания, от первого побега от служанок, до передачи Тоф в её же имение.       Ошибка, ошибка, ошибка. Каждое его действие планомерно вело к этому. К привязанности к одному человеку, к влюблённости в него. А затем к расставанию. Мог он отправиться дальше с объектом его чувств, в этом опасном мире? Нет. Это ли проявление его трусости?       О, да.       Тебе лишь повезло, что ты родился.       Почему его сестре всё, а ему — ничего? Почему на его судьбу выпало нести столько неудач и поражений? Уход матери, безнадёжность в магии огня, его паршивый характер, из-за чего он оплошал на совете, трусость перед отцом и всей столицей, справедливое наказание, скитания по миру безо всякого приближения к Аватару, а когда тот соизволил объявиться, то ускользание главной цели каждый кохов раз, как песок сквозь пальцы.       Как песок сквозь пальцы.       Он обнаружил себя лежащим под палящим солнцем, монотонно сжимающим высохшую почву, которая тоненькими струйками высыпалась из его ладоней. Зачем он тут лежит?       Зуко легко поднялся, непроизвольно подтолкнув себя потоком воздуха. Силы на нуле. Ноги слабо шатались, желудок давно не подавал признаков жизни — тот был словно скрученный комок, застывший в каменном состоянии. Болит. Голова пульсировала после длительного лежания на солнце. Бурдюк с водой оказался пустым, как окружающая местность.       Где эта грёбаная лошадь?       Наверное, он упал без сознания от голода и обезвоживания, а его транспорт благополучно ушёл. Подонок. В висках стрельнуло так сильно, что он не сдержал стона и беспомощно упал на колени. Но вместо того, чтобы думать, как выжить, в голову гудела только неправильная, крамольная мысль, которая почему-то звучала хитрым голоском ещё мелкой Азулы:       — А наказание-то справедливое? И было ли оно необходимым? А не было ли это всё цирком для одного актёра?       Его.       Ещё больше боли. Но бездействовать нельзя. Зуко с трудом поднялся и шатающейся походкой пошёл вперёд. Куда? Вопрос хороший, на который голова его сильнее начинала кружиться. Жарко. Даже для него. Казалось, с каждым вздохом вылетают языки пламени.       — …Т он! — послышался вдруг человеческий голос.       Опять неизвестный элемент окружающего мира. Как же бесит. Когда его уже оставят в покое?!       — Бедный парень, поспеши, Тан! Скорей, воды! — тонкий женский голосок взволнованно возник прямо перед ним.       — Погоди, Инг, сейчас… — мужчина копошился, затем приложил что-то к губам Зуко. Он сделал несколько глотков, наплевав на осторожность, ибо уже изнемождённый стоял на коленях. Когда живительная вода поступила в организм, голова непроизвольно полетела навстречу с землёй. За миг до падения его подхватили чьи-то сильные мужские руки. Только отрастающие волосы заботливо пригладили тонкие пальчики.       Зуко ещё слышал обрывки слов, но не смог сдержаться и провалился в забытьё.       Вопрос: пьёт ли он снотворный отвар? Ответ: нет. Следствие: не проспал он и получаса, как очнулся под тенями одинокого дерева в холодном поту от непонятно чего. Кошмар? Не помнит ни одной детальки. Недалеко готовил ужин мужчина, а женщина сидела прямо рядом с ним. Вероятно, это те самые Тан и Инг. К дереву также была привязана страусиная лошадь. Его, вроде бы. Вот же, умная скотина. Нашла людей и привела к нему, полумёртвому. Зуко мысленно поблагодарил её. Наверное, стоит ей дать имя. Пусть будет Элло.       Пока Зуко исследовал местность слухом, к женщине подошёл мужчина и погладил ей живот. Ясно, значит, беременная. Путешествуют одни, пешком. Недалеко массивные сумки. Значит, до ближайшего поселения не близко. И он тут. Здоровенный мужчина, глотает слюни от запаха чужой еды. А ведь мог же давно собраться духом и поохотиться. Следить за уровнем воды. А теперь хрен знает что. Наседает на пару беженцев, одна из которых беременна.       Умом он понимал, что до момента падения в голодный обморок он был просто в шатком эмоциональном состоянии. Он не чувствовал рядом Тоф. Это вызывало чуть ли не панику. Сна ни в одном глазу. Чувство вины за обман и предательство девушки. Ведь она сбежала из родного дома не от хорошей жизни. Самобичевание. Желание умереть. Теперь голова немного прояснилась, пусть и сквозь боль. Понятно, что ему надо всё ещё найти себя. Он сам сказал дяде, ради чего он его покидает. Он не имеет права вернуться к нему и сказать, что он вновь всё проеб…       — Кажется, наш путник уже проснулся, — мягко сказала женщина и нежно взъерошила его волосы. Зуко вздрогнул. Так делала только мама в детстве, и Тоф во время акта любви. Странно.       — С-спасибо, что помогли мне. — горло нестерпимо пекло и першило сухостью. — Пожалуй, мне уже пора.       — А ужин? — как-то по-глупому спросил мужчина, застыв с ложкой в руках у булькающего котелка.       — Благодарю, но не смею вас обременять.       Зуко собрался вставать, но с удивлением обнаружил себя схваченным за руку. Тонкая рука дёрнула его вниз, и он без сил повалился на место.       — Тан, можешь накладывать. — невозмутимо, со слышимой широкой улыбкой сказала девушка. — Молодой человек просто ещё не в себе.       Да, разумом-то он всё понимал. Но легче от этого не становилось. Зато от самобичевания? Немного.       Вскоре в его руки сунули тарелку супа. Божественный запах ударил в нос, снося остатки разума. Его слабое «спасибо» жалко потонуло в звуках быстро поглощаемой еды.       — Приятного аппетита! — сказали друг другу супруги и начали спокойно есть.       Когда все закончили трапезу, Зуко чувствовал себя настолько неловко, что, вероятно, его щёки сменили свой привычный бледный цвет. Не в силах молчать, он быстро заговорил:       — Я хорошо всё слышу, и могу выживать сам, так что вас не о чем…       — Молодой человек, как ваше имя?       Зуко прикусил язык, отругав себя за невежливость.       — Меня зовут Кин.       — А меня — Тан. А это моя жена Инг. Мы беженцы, недавно наша деревня оказалась в зоне боевых действий. Жителей не успели эвакуировать, наш дом сожгли, но нас удалось собраться заранее и убежать. Теперь держим путь в Ба Синг Се — великий город стен и единственный оплот безопасности на материке. Инг через пару месяцев ждёт ребёнка, так что мы спешим.       Зуко промолчал. Но потом понял, что и от него ждут предыстории.       — Я из далёкой деревни, что на востоке. Там недавно были бои между воинами южного племени воды и народа огня. И вот я беженец.       — А куда держишь путь?       И тут Зуко нечего было сказать. Он только очнулся из странного состояния, в котором он не мог перестать винить себя и желать по-тихому умереть. Желательно, конечно, в тяжёлом бою, где он не сдастся до последнего. Вообще, он винил себя и желал самоубиться постоянно с момента изгнания, двадцать четыре часа в сутки, триста…       Так, стоп. Лишнее.       — Я не знаю. — коротко ответил он на затянувшееся молчание.       — Отлично! Значит, пойдёшь с нами. — и, видя, как Зуко вскинулся и собрался возразить, поспешно закончил: — Если тебе будет так проще, то взамен за питание мы будем путешествовать верхом, что гораздо быстрее, нежели пешком. Даже с учётом привалов, которые нам нужно будет устраивать ради Инги.       Что он теряет? Возможность найти дядю. Где может быть дядя? В любой точке материка, составляющего более семидесяти процентов от всей суши на земле. Куда вероятнее всего направиться? В Ба Синг Се. Город, который он когда-то не смог взять, и в котором бывшему Дракону Запада легко будет затеряться.       — Я согласен.       Так началось его совместное путешествие с Таном и Инг. На самом деле, они оказались весьма приятными собеседниками и интересно рассказывали о своей молодости и жизни в деревне. Это были простые и затейливые приключения детей в захолустье Царства Земли, но Зуко почему-то с интересом слушал всё. В какой-то момент он что-то уточнил, и оказалось, что здешнему жителю таких вещей нельзя не знать. Ведь это народные сказания.       Ну, теперь каждый привал он слушал сказки другой культуры. Казалось, он должен, как принц народа огня, плеваться от разговоров с крестьянкой, но тяжёлая жизнь сбила всю его царскую спесь. Наверное, когда он вернётся во дворец, придётся снова освежать в памяти и в привычках правила этикета и разговора.       Если он вернётся.       На самом деле, все эти разговоры здорово отвлекали от его невесёлых мыслей, в которых он просто зашёл в тупик. Найти себя. Как он это сделает, если он даже не помнит, что за мысли забрели ему в голову в тот момент, когда он решил бросить дядю и отправиться один. Чем он думал? Всё было бы хорошо. Он бы не встретился с Тоф…       Хотя, нет. Отмотай время назад, Зуко решился бы пройти весь путь вновь. Чтобы быть с ней…       Агни, дай сил, чтобы не начать плеваться от слащавости собственных чувств.       Один раз на них напала пара настолько бездарных разбойников, которых Зуко, пусть и только-только восстановившийся после регулярного питания, раскидал, даже не разъединяя посох.       — …А я думал, что этот посох тебе для поддержки, — удивлённо пробормотал тогда Тан.       — Радуйся, что мы, оказывается, подхватили личного телохранителя! — весело ответила Инг.       На это у Зуко впервые за долгое время дёрнулся вверх уголок губ.       Разбойники. Значит, недалеко поселение. Как раз пополнить припасы.       Действительно, после полдня пути они вышли на среднего размера деревеньку с парой фермерских хозяйств. Единственная и центральная улочка была пустынной. По центру, напротив магазина, играл в кости кружок солдат, по словам Инг. С их стороны Зуко чувствовал острый опасный взгляд врага. Пока супруги пополняли запасы на их и его деньги, Зуко стоял рядом и привычно следил за обстановкой. Вот местная ребятня выглянула из-за угла лавки и метко попала яйцами в головы солдат. Он демонстративно повернул голову в их сторону, но те быстро скрылись.       Чего не скажешь о солдатах. Всем скопом они подошли к Зуко. Он немного напрягся. Ладно он, но на нём лежит безопасность Тана и Инг.       — Эй, это ты бросаешься яйцами? — спросил самый массивный из них. На бёдрах слышались тяжёлые молоты. Ноги знакомо шуршали отсутствием обуви. Маг земли. Будет звать его… «Бугай». С ним он так просто не справится. Он ещё слишком слаб.       — Нет, — ответил Зуко.       — Не видишь, в кого ты попал?       Зуко повернулся, демонстрируя закрытую половину лица.       — Нет, — руки покрепче обхватили посох.       — Это твоё любимое слово — «Нет»? — спросил противным голосом прихлебала главного.       — Нет.       — Яйцо откуда-то прилетело! — продолжал докапываться Бугай.       — Может, курица пролетала, — пожал Зуко плечами и отвернулся.       Сзади кто-то хихикнул. Зуко чувствовал, как уже знакомый взгляд ввинчивается ему в затылок. Опасность буквально дышала ему в спину.       Тут продавец вынес два мешка с зерном и три миски с горячим мясом. Бугай мгновенно подскочил и вырвал всю еду своим прихлебателям.       — Благодарим за помощь армии, она не останется неоценённой, — ехидно сказал маг земли. Затем напрямую обратился к Зуко: — Уходи из города, слепец. Иначе тебя постигнет наказание, которого ты просто не выдержишь! — Он похлопал ладонью по молоту на бедре. — Ты уж поверь.       Вдох. Выдох. Ну? Как дядя учил. Никому не будет хорошо, если ты тут всё сожжёшь. Вдох. Вы-ыдох.       — Пошли отсюда скорей, Кин. Не нравится мне это место. Не дай духи, эти разбойники, как их называет торговец, действительно нападут. — И Тан приобнял Ингу, которая непривычно согнулась.       Зубы заскрипели от бессильной злости, но Зуко постарался максимально спокойным шагом подойти к Элло и помочь супругам забраться на лошадь. Когда он уже собрался тоже запрыгнуть, к нему подбежал тот самый пацан, бросивший яйцо.       — Спасибо, что не выдали меня! В благодарность я приглашаю вас к нам на ферму! Мама накормит вас своей фирменной страусиной говядиной!       — Благодарю. Мы примем твоё приглашение, — спокойно ответил Зуко и, взяв Элло за поводья, пошёл за парнем. Примерно девяти лет.       В любой другой ситуации он бы отказался, но железным аргументом в пользу задержаться являлась Инг, которой необходимо хорошее питание. А на ферме скорее всего найдётся что-нибудь и молочного.       — Здравствуйте, — поздоровались родители мальчика, когда они пришли на ферму. — Вы являетесь друзьями Ли?       — Мама, папа, этот парень защитил меня от солдат! А из-за этого они забрали всю еду у его семьи.       — Мы просто путешествуем… вместе, — едва смог выдавить Зуко, застигнутый врасплох предположением, что он сын Тана и Инг.       — Все, кто противостоит этим хулиганам — желанные гости в нашем доме. Меня зовут Га́нсу, а это моя супруга Се́ла. Пожалуйте в дом!       — Благодарим вас! — радостно поклонились Тан и Инг.       Все прошли в дом. Зуко было порывался предложить какую-то свою помощь, но вскоре Га́нсу и сам припряг его помогать класть крышу сарая, в ожидании приготовления ужина. Вместе с ним работал и Тан. Ли доставал вопросами на заднем плане. И если Тан ещё как-то отвечал, то Зуко просто угрюмо молчал. Безмозглый парнишка. Задирать солдат. Если бы не он, они бы уже продвинулись намного дальше, и не было бы нужды торчать здесь.       — Вы же не из наших мест?       — Почему вы слепы?       — Как вы без глаз можете так хорошо класть крышу?       — А вы правда ничего не видите?       — А кем вы работали раньше?       — А почему у вас повязка на лице?       — Ли! — строго прикрикнул Га́нсу на сына. — Прекрати задавать такие личные вопросы! Если делать нечего, иди покорми скотину!       Неугомонный ребёнок наконец сгинул.       Что значит цвет?       Ощущение.       Как это, чувствовать цвет?       — Дай руку, сын мой. Потрогай этот лист. Сожми. Чувствуешь его хрустящую свежесть, кисловатый запах внутреннего сока? Это зелёный цвет. Такого же цвета и трава. Мы стоим в дивном поле. Давай приляжем.       Запах маминых духов, таких тёплых, смешался с лимонадным запахом луговых трав и терпким — почвы.       Мамин смех.       Он тоже смеялся.       Давно. Очень.       Губы тронула лёгкая улыбка.       — А как вы потеряли зрение?       Два объятых пламенем больших пальца неотвратимо давят, планомерно уничтожая веки, глазные яблоки. Жар доходит до мозга, вызывая чудовищные судороги по всему телу. Зуко дёргается, отталкивает отцовские руки, но остальные пальцы крепко держат его череп, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Пальцы выходят из пустых глазниц, теперь навечно зияющих пустотой. Зуко падает без сознания от болевого шока.       Молоток благополучно промахивается и летит в палец. Зуко едва сдерживает ругань, так и срывающуюся с языка. Он волнуется, как бы его голова не дымилась.       — Ли!       Кохов мальчишка.       Они ужинают. Пополняют запасы в дорогу. Зуко не раз замечает, что он двигается неосознанно. Бессонница, кошмары и мысли вновь начинали одолевать его сознание. И не помогало обладание магией воздуха — безмятежность ему снится только в другой жизни.       Кстати, о бессоннице.       Этот наглец свистнул его посох.       Тц.       Зуко с тяжёлым вздохом поднялся и направился в ближайшее поле, откуда слышались неуклюжие выкрики и шум. Ночной воздух приятно прочищал лёгкие. Недалеко стрекотал сверчок. Ветер доносил фырканье скота из загонов.       Ли беспорядочно крутил его посохом, как какой-то палкой. Больно слушать.       — Ты не чувствуешь оружие.       — А!       Мальчик в виноватом молчании вернул посох.       Что я делаю не так?       — В тебе мало ярости, принц Зуко!       Я не понимаю, как создать больше огня.       — Больше ярости!       Что это значит? Что значит, чувствовать ярость намеренно?       Непонятно. А от объяснений отца толку нет. Но он же не может его подвести?       Не может?       — Смотри, — начал объяснять Зуко, плавно выполняя простейшее ката. — Это бо — оружие, которым можно легко сломать противнику горло, конечности, выбить глаза или зубы. Это не палка. Это оружие воина, — и после этих слов он резко разъединил посох, держа короткий кинжал в одной руке, и длинный меч в другой. Длина рукоятей была одинакова. — Одно целое. Продолжение тебя, твоего характера. Твоё слово.       Он закончил простое ката и плавно соединил мечи в один посох, медленно показывая секретное движение, чтобы малец запомнил.       Зуко бросил бо в руки Ли.       — Твоё слово.       На удивление, мальчик сносно для первого раза повторил ката с посохом, а затем с мечами, плавно перерубив стебель подсолнуха. Чем заслужил у Зуко одобрительный кивок.       Детский смех.       Они прогулялись вокруг поля.       — Старший брат, Се́нсу, тоже показывал мне разные штуки. Такие… как ты!       Братец! Ну покажи приём!       Зуко мотнул головой. Азула сама кому хочешь покажет такие горячие штучки, что живым после не уйдёшь. Он вспомнил событие на болоте, и щёки его нагрелись. Кох. Не думать об этом.       Он, Инг и Тан отбыли на следующее утро. Во время их отъезда к семье фермеров явились те самые разбойники-«солдаты» с ужасной вестью — старший брат Ли, Сенсу, попал в плен. Не в силах выслушивать Бугая, которого, как оказалось, зовут Га́у, с упоением рассказывающего, как пленных переодевают в форму огня и выставляют на перемалывание своими же, он перегородил ему путь.       — Убирайтесь. Вам здесь не рады.       Зря, как оказалось потом. Мразям только дай повод. Только стань у них на пути, так они обосрутся, но попытаются ответить.       — Ты не останешься? — с глупой надеждой спросил его тогда Ли.       — Нет, — просто ответил Зуко, и внутри него что-то сжалось. Не думая, он достал из сапога дядин подарок и протянул мальчику: — Возьми. Прочти надпись.       — Сделано в Царстве Земли…       Он был уже на Элло, занёс поводья, чтобы пустить лошадь трусцой.       — Другую.       — Никогда не сдавайся без боя.       В путь.       Никогда не сдавайся без боя.       Никогда не говорил об этом с дядей. Понятное дело, что с точки зрения тактики и стратегии, вступать в бой в каждом случае обязано закончиться неминуемым поражением. Но как мотивационная фраза… чтобы жить. Хотя бы из упрямства.       Он покажет им. Он покажет им всем.       Фразы в духе Тоф. Хороший слоган по жизни. Как раз для него, которому лишь повезло, что он родился.       От мрачных мыслей его отвлекла Се́ла, догнавшая их во время привала.       — …Он выхватил нож, непонятно, откуда он его достал! Понятно, что мы едва вас знаем, но пожалуйста, пожа…       — Я помогу вам. — Такое же чувство, когда он не добил плачущую у его ног девочку. Поступил по интуиции. И она его привела к большему, чем он мог вообразить. Придётся и сейчас последовать ей. — Тан, Инг, оставайтесь здесь. Если я не вернусь к вечеру, отправляйтесь дальше без меня.       — Это так не пойдёт, молодой человек! — упрямо вскинулась Инг, кладя руку на его плечо. Он даже не дёрнулся от прикосновения.       — Тан, скажи же ей, — попытался воззвать к голосу разума Зуко, обращаясь к мужчине: — Беременной женщине нечего там делать.       Но от Тана исходили лишь мощные волны беспомощности, подкреплённые гробовым молчанием. Слабак. Матриархат во всей красе.       Встревоженность мгновенно взвинтилась на максимальный уровень. Отлично, не дай Агни (или Ветер) с Инг что-то случится. Он устал приносить несчастье окружающим.       Он просто устал.       Приехав в город, Зуко спрыгнул с Элло, а Тан направил его в переулок, чтобы ничто не могло до туда достать. Инг тихо пожелала ему удачи.       — Только попробуй пострадать!       Как мама.       Зуко чуть улыбнулся. Но лицо его быстро приняло железное выражение, то самое, которое он исследовал в детстве, у дяди, и с возрастом довёл до совершенства.       — Отпустите мальчишку. Вы не солдаты, а просто жалкий сброд, разбойники, терроризирующие мирное население. Отдайте Ли, эта семья уже потеряла старшего сына.       Народ столпился по бокам. Напротив, у водонапорной башни, стоял Га́у и его прихлебатели. У столба башни стоял Ли.       Повисла ошеломлённая тишина. Что же, пора этим ублюдкам попрощаться со своей безнаказанностью.       — И что, вы так и будете стоять и слушать, как этот чужак вас оскорбляет? — заорал Га́у.       Прихлебатели. Даже силы тратить не надо. Главная опасность — маг земли, и только потому опасность, что Зуко ещё слаб. Один трус убежал после удара бо́ под дых, другой уполз, когда он одним взмахом усадил его на землю, последнему хватило выбитого одним ударом копья.       — Ну, ты сам напросился, ублюдок.       Жалок. О, как же этот маг жалок в сравнении с Тоф. В лучшей своей форме Зуко мог противостоять ей несколько десятков минут, на пределе возможностей и способностей, и Га́у он прикончил бы за несколько секунд.       Бы.       Сейчас же его удел — уворачиваться. Техника листа — подчиняясь ветру, активной силе, атаке противника, обтекать её, как листок крутиться в ветреном потоке.       Но когда-то и листок падает на землю, сталкивается с широким стволом дерева. Так и Зуко пришлось применить свой посох, а затем и мечи, чтобы разрезать булыжники. Пыль засушливой почвы забилась в лёгкие, заставляя кашлять, и Га́у благоразумно держал его на расстоянии, не прекращая серию атак.       И вот одна проходит. Рёбра противно скрипят и гнутся, он улетает на несколько метров и безвольно лежит на земле.       Где же ярость? Не это ли олицетворение его воздушной части? Маг он воздуха, или всё же огня?       Кто он?       — Вставай, Кин! — кричит Инг.       Никогда не забывай, кто ты.       К щеке прикоснулась знакомая рука.       Тоф.       — Копчёная картоха. Ты заебал спать. Просыпайся от этого бреда, огонёк! Ты слишком много думаешь, когда надо просто делать.       Невесомое прикосновение к губам.       Тоф…       — Хватит с меня… сладких снов, — прошептал Зуко и сжал рукояти. По венам приятно потекло то, что определяло его личность.       Огонь.       Огненный вихрь, созданный парой движений, защищает от завершающей атаки Га́у. Остаточный огонь легко собирается вокруг лезвий и, прибавляя воздух, Зуко делает огонь ещё и взрывным. Мечи вытягиваются в полосу — и огонь стройным шаром прошибает оборону мага земли и выводит его из боя. Вполне вероятно, навечно.       Зуко в душной тишине подошёл к поверженному противнику. Бесшумная походка набатом звенела даже сейчас. От лезвий стремился ввысь знакомый пар нагретой стали. Он с наслаждением вдохнул успокаивающий запах.       — К-кто… ты? — в полубреду боли, а может, и в предсмертном бреду прошептал Га́у. Но у Зуко хороший слух. Он слышит и вопрос, и перешёптывания жильцов. Среди них он выделил «голубой огонь».       Вот я и догнал тебя, сестрица. Хотя бы в этом.       — Меня зовут Зуко. Сын леди Урсы и Хозяина Огня Озая. Законный наследник престола. — Говоря это со спокойной душой, он сложил мечи в посох, взял нож у переставшего дышать Га́у и повернулся к Ли. Присел, чтобы уравнять их головы. Рёбра болели нещадно, но он привык терпеть.       — Возьми, это твоё, — и протянул свой подарок.       Но что он получил в ответ?       Ожидаемое:       — Я тебя ненавижу!              И всё. И в то же время ничего. Зуко спокойно забрал нож, положил его на законное место — в сапог. Жители тем временем носились, собирая то факелы, то вилы. Смешно. Отчего же ему так смешно?       Он улыбнулся. Почувствовал себя свободным. Исчезли глупые установки про отца, про Азулу, про него. Он просто живёт. Совершает глупости. Чувствует злость, любовь, сентиментальность, страх, апатию. Он человек, с таким же запасом удачи, что и у любого другого, даже у Азулы. Хватит с него всего этого бреда. Он очнулся. Он не бродяга, не изгнанник, не пират, не Кин. Да, слепец. Ничего, он справился с недугом прекрасно. Он тот, кем родился. И с этим придётся поработать.       Подошёл к Элло.       — Ну что, едем дальше? Не хочется быть поднятой на вилы! — с улыбкой сказала Инг.       Слова застряли в глотке. Спокойствие улетучилось, уступив место изумлению. От Тана исходили волны той же эмоции. Но не вражды?..       — Только не говори, что считаешь нас такой же деревенщиной, что не может видеть очевидного? — ехидно спросила Инг. — Мой принц, вы увезёте меня из этого негостеприимного места, или нет?       — Эй… — слабо возмутился Тан.       — Да-да, мой придворный?       Все засмеялись.       — Спасибо вам, — его обняли, хотя он ненавидит телесные контакты. Если они не с Тоф. И не с Таном и Инг.       И отправились в путь.       И Зуко впервые за долгое время улыбался. Не скалился. Не кривил губы. Просто улыбался.       Нашёл ли он себя?       О, да.       Нашёл ли он своё призвание?       Хрена с два.       Но одному теперь быть невыносимо. Спасибо Тану, Инг. Но ему жизненно необходимо найти дядю. И просто обнять его. Всё рассказать. Поговорить, послушать его мудрые советы, не понять их, совершить под его присмотром кучу ошибок и наконец, прийти к верному решению. С лёгким ветерком в душе он пришпорил лошадь и глубоко вдохнул воздух.       Как же не хватало Тоф рядом…