Твоё имя

      — Мистер-я-ничего-не-замечаю заметил меня, — радостно прощебетала Япония. На самом деле Германия как всегда не услышал звук её шагов, но по крайней мере постарался сделать вид. И похоже за несколько лет дружбы он стал профессиональным актёром, раз уж Япи поверила.       — Ты такая счастливая, можно спросить, почему и какой повод? — решил осведомиться парень, включая режим зануды или отца блудной дочери, последнее к ней явно не подходило. Ведь сколько он её знал, то на тусовки её не то что не приглашали, она сама не ходила на них. При этом объясняя это тем, что ей там слишком душно, а Гер делал вид, что верит.       — Тебе всегда всё нужно знать, разве не видишь,— подняв картонную коробку в воздух сказала девушка. — И да, я знаю, что ты сейчас скажешь, что такого особенного в этой коробке? — она как всегда была права.       — И что же? Содержимое, — логически ответил парень, хотя с логикой у него было достаточно туго, но у него была Япи со своей железобетонной логикой.       — Угадано, — проговорила она, вынимая из коробки вещи и кладя на белоснежный стол: альбом, шкатулка, тетрадь, скорее всего личный дневник, пара старых платьевь и ещё несколько непонятных ему вещей.       — И что в этом особенного? — он до сих не понимал, почему подруга радуется старым вещам, ведь они и гроша не стоят в ломбарде, хотя эти вещи такие на вид древние, может какой-нибудь коллекционер и купил бы.       — Да, на первый взгляд в них нет ничего особенного, Гер. Но они представляют, огромную ценность для нас, — таинственно сказала она.       — Стоп, так эти вещи... твоей матери. — Гер порой завидовал ею, потому что она помнила свою мать, да и внешне была на неё похожа, так и говорила сама Япи.       — И снова угадано, если вы ещё раз правильно угадаете, получите супер приз, — интригующе заявила Япония, всё таки она азартная, либо старается произвести такой вид. Но всё таки было интересно, что это был за приз.       — Какой? — в принципе он уже догадывался, хотя логика его подруги было сложно понять даже обычному обывателю.       — Это украшение, — вынимая из шкатулки кулон, сказала Япи, видимо, она всё свое богатство осмотрела прежде, чем показать ему. В принципе это было очевидно, она всегда любила блестящие вещички, а делиться чуть поменьше, а эта побрякушка была какая-то ржавая.       — Вау, всегда мечтал носить что-то в форме сердца, — выразил "энтузиазм" Гер.       — За-ну-да, — специально растягивала эти слова девушка, чтобы просто разозлить его.       — Говорит мне одна из лучших студенток лучшего университета нашей области, которая старше меня на шесть лет, — спокойным голосом сказал Гер, так что могло показаться, что он её оскорбляет.       — Зачем я тебе когда-то сказала, что мне двадцать три. Ладно, перестанем дурачиться, у тебя через час уроки, школота, — всё же она не посчитала это оскорблением, но ради приличия выпустила это едкое режущее обращение, а ведь воообще-то он уже почти выпускник школы.       — Хорошо, — сохраняя спокойствие в голосе сказал Герман. — Кстати, а что особенного в этом кулоне?       — Там фотография твоего отца, — улыбнулась девушка.       — П-п-равда? — спросил Гер, но прекрасно понимал, Япи его не обманет, потому что знает, как ему болезненна эта тема. Ведь его всегда обзывали, били и просто недобро смотрели из-за того, что его отец террорист, который называл себя Третьим Рейхом. Может, именно поэтому он такой замкнутый и нелюдимый. И, наверное, он бы даже не стал дружить с ней, если бы не узнал её мама правая рука отца.       — А хочешь взглянуть на мою маму? — спросила Япония, заранее зная ответ.       — Глупый вопрос. Конечно хочу! — выкрикнул Гер, после этого сразу закрыв рот, но всё равно получил несколько недоброжелательных постукиваний за стенкой, после чего из комнаты вышел отец Японии, худощавый с мешками под глазами всегда недовольным выражением лица, никто не припоминал случая когда он старался сделать подобие улыбки. Но тем менее он вызывал в Германии лишь тёплые чувства, хотя имени отца подруги он так не запомнил. Но всё-таки Гер чувствовал своей пятой точкой, что ему надо уйти, чтобы не попасть по горячую руку. И только он об этом подумал, как его схватили за плечи. — Кушать хочешь? — спросил отец Япи, на что получил утвердительное урчание живота. — Понятно, что будешь, я и тебя спрашиваю, доченька? — Всё таки не смотря на всю свою угрюмость он любил свою дочь, и в глубине своей души Гер бы хотел бы такого отца.