Прощание или прощение...

В четверг Илья Анатольевич отправился в Москву, оставив ставшее родным приемное отделение без травматолога. Но в это утро его такое положение дел интересовало меньше всего. Сейчас его больше волновало состояние Жени. Если с пациентами могут помочь коллеги из профильных отделений, то помочь ей побороть плохое настроение или внезапно возникшую грусть мог только он. В это время поездка в Москву была совершенно не к месту. Ему казалось, что за два дня отсутствия он может упустить что-то важное в отношениях с ней или, того хуже, может что-то произойти. Но для того, чтобы приступить к работе на кафедре в институте нужно было получить подтверждение об освоении программы подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, а это можно было сделать только приехав лично в место обучения. Дорога до столицы заняла около двух с половиной часов, что позволило Илье хорошенько подумать о том, что сейчас происходит в его жизни. Почему именно так, а не иначе. Почему нельзя быть счастливым без всяких «но» и «если». Расположившись в кресле автобуса, он понял только две вещи: что все в его руках и что срочно нужно обзавестись собственным транспортом. Когда Илья вышел из автобуса на конечной станции, он отчетливо ощутил, что столичная жизнь перестала быть для него привлекательной, а его сердце и мысли прочно закрепились совершенно в другом месте. *** В это время в больнице номер шесть города Тулы готовились к приезду нового главного врача. Тема назначения на эту должность была самой обсуждаемой в больнице. Когда назначают человека со стороны, а уж тем более, когда подписан приказ о назначении врача из родной больницы, возникает много вопросов. В это утро только ленивый не высказался на эту тему. С самого утра стало известно, что новый руководитель хочет сначала познакомиться со всеми заведующими отделениями, а уж потом посетить каждое их них лично. Евгения Павловна неспешно шагала по направлению к главному корпусу. Самочувствие ее сегодня, нужно сказать, было далеко от идеального. Разбушевавшийся ранним утром токсикоз не позволил нетолько выспаться, но и как следует позавтракать. Жадно вдыхая свежий воздух, единственное, от чего ей становилось легче, она думала о том, что же принесет приемному отделению приход в больницу нового руководителя. Она всем сердцем хотела только одного: чтобы им никто не мешал выполнять свою работу. В кабинете главного врача было уже достаточно многолюдно. Поприветствовав присутствующих, Женя прошла вглубь кабинета и присела на свободное место. — Привет, Жень. — через несколько минут присаживаясь рядом, сказала Евстратова. — Доброе утро. — улыбнувшись, отозвалась Женя. — Ты как себя чувствуешь? Совсем бледная. — вглянув на ее лицо, поинтересовалась Анна Дмитриевна. Пока была минутка, Женя поделилась своими ощущениями с врачом. А та в свою очередь дала пару рекомендаций, не забыв при этом напомнить о приближающемся плановом осмотре. Минут через десять в кабинете появился незнакомый всем присутствующим мужчина, достаточно молодой, на первый взгляд лет тридцати пяти. Гул затих, потому что все поняли, что это именно тот человек, которого они здесь ожидали. — Всем доброе утро. — проследовав к креслу главного врача, сказал мужчина. — Меня зовут Ольшанский Владимир Дмитриевич. Я врач-терапевт. И как вы все поняли, новый главный врач больницы. Услышав о его специализации, Женя незаметно ухмыльнулась, подумав о том, что был у них уже один исполняющий обязанности терапевт. И все прекрасно знают, чем это закончилось. Далее последовала пафосная речь нового руководителя о том, какие больницу ждут изменения, о том, что он обязательно наведет порядок во всех отделениях. Позле знакомства со всеми заведующими Владимир Дмитриевич завершил утреннее совещание, пообещав в ближайшие дни посетить каждое отделение. — Всем спасибо за внимание. Прошу всех проследовать к своим рабочим местам. Только заведующую приемным отделением попрошу задержаться на пару минут. Услышав это, Евгения Павловна напряглась. Она мечтала выйти на свежий воздух, а тут еще и задержаться просят. Не успели начать работать, а ее уже оставляют наедине с начальством. — Евгения Павловна, — начал Ольшанский, когда все вышли из кабинета, — я не буду ходить вокруг да около. Меня ввели в курс дела о вашем отделении. — Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Женя, думая о том, что все это ей уже не нравится. — Я о том, что во ввереном вам отделении увеличилось количество летальных исходов. Вам не кажется это странным? — сверля Королеву взглядом, спросил он. — Не более, чем в других отделениях. — сразу ответила Женя, стараясь подавить подкатывающую тошноту. — Если вас интересует каждый случай, пройдемте ко мне в отделение. Я представлю вам документы по каждому из них. — Меня особенно интересует случай с пациентом Гримайло. Женю словно ушатом холодной воды окатили. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то снова копался в этой истории. — В момент смерти данного пациента меня в отделении не было. Со всей информацией вы можете ознакомиться в карте пациента. — на одном дыхании проговорила Королева. — Но вы же помните, что в ту ночь в отделении дежурил близкий вам человек?! — ухмыльнувшись, продолжил Ольшанский. — А я смотрю, вы хорошо осведомлены о моей личной жизни. — стараясь скрыть свое напряжение, как можно увереннее ответила Женя. — Евгения Павловна, а вам не кажется, что вы ведете себя слишком смело в вашем-то положении?! — А у меня возникает другой вопрос: случайно ли вы здесь оказались? — ответила она, истинктивно опустив руку на живот. В кабинете повисло молчание. Оба смотрели пристально друг другу в глаза, словно пытаясь найти ответы на все свои вопросы. Внезапно громкой трелью на весь кабинет зазвонил Женин телефон, спасая ее от продолжения этого неприятного разговора. По номеру телефона она поняла, что звонят из приемного. На том конце провода безумолку затараторила Алена. — Уже иду. — ответила Женя, и отключила вызов. — Извините. — уже обращаясь к главного врачу, она встала со стула и направилась к выходу из кабинета. — Мы еще не договорили! — послышалось за захлопнувшейся дверью. Выйдя из корпуса, Женя на пару минут остановилась в тени раскинувшейся на полтротуара ивы. Сделав пару глубоких вдохов, она решила, что пока об этом разговоре, оставившем неприятный осадок в ее душе, не будет никому рассказывать, тем более Илье. Вдруг все обойдется. Не успела она додумать эту мысль до конца, как в кармане снова зазвонил телефон. На экране высветилось «Илья». Чувствует. Их разговор продлился ровно сколько, сколько понадобилось Жене дойти до своего отделения. На вопрос о самочувствии она, конечно же, ответила слукавив. Просто ей не хотелось сейчас его тревожить, потому что знала, что он непременно сорвется и приедет, не завершив свои дела. Она просто пообещала Илье, что не забудет ни об одном приеме пищи, а он, в свою очередь, — что постарается вернуться уже сегодня. — Ну, что у нас здесь? — войдя в смотровую, поинтересовалась Евгения Павловна. — Вольская Елена Васильевна. Пятьдесят три года. — начала Галина. -Жалобы на боль в грудной клетке, одышка, тахикардия. — Доктор, — обратилась пациентка к Королевой, — мне никак не могут поставить диагноз. А с каждым днем становится все хуже и хуже. — Милая моя, все будет хорошо. — опустив ладонь на лоб пациентки, ответила Женя. — Мы обязательно поставим вам диагноз. Температура при поступлении? — обратилась она уже к медсестре. — Тридцать семь и четыре. — Галь, записывай. — начав аускультацию, сказала Королева. — Сухие свистящие хрипы. Кашель беспокоит? Елена Васильевно утвердительно покачала головой. — Галочка, давай тогда, кровь, моча, общий, биохимия, коагулограмма, рентген, ЭКГ. — Хорошо, Женя Павловна. Все сделаю. — ответила медсестра. — Жень, тебе моя помощь нужна? — открыв дверь смотрового кабинета, поинтересовалась Ольга Михайловна, но посмотрев на пациентку, тут же подбежала к кушетке. — Теть Лен, вы тут как? Что случилось? Услышав это, Женя поняла, что пару дней назад она обещала Оле посмотреть результаты обследования ее родственницы. И к своему удивлению, совершенно забыла. Да, Евгения Павловна, все признаки беременности на лицо. Женя виновато подняла глаза на Олю, словно извиняясь. — Жень, ну я же все понимаю. — отводя подругу в сторону, сказала Шмелева. — Мне правда так неловко. — полушепотом ответила Королева. — У тебя есть уже какие-то предложения по диагнозу? — поинтересовалась Шмелева. — Пока конкретно не могу сказать. Давай дождемся результатов анализов и снимков. А пока пойдем посмотрим предыдущие. Галечка, результаты все потом занеси мне. И определяй Елену Васильевну в двадцать четвертую палату. Королева и Шмелева покинули смотровой и направились в ординаторскую. Сравнивая результаты анализов, электрокардиограмм, рентгеновских снимков, Женя никак не могла уловить, что именно происходило с пациенткой. Все симптомы по отдельности были вполне себе объяснимыми, но все вместе никак не укладывались в один диагноз. — Ничего не понимаю. — вслух произнесла Евгения Павловна. — Что, все настолько плохо? — поинтересовалась Ольга. — Не могу сопоставить все. Давай дождемся результатов сегодняшнего исследования. Все будет хорошо. — сжимая руку подруги, ответила Женя. — Ты позвонила кому-нибудь? — Да, сейчас мама приедет и Олег, сын тети. Слушай, ты же так ничего и не рассказала. Как там наше новое руководство? — отвлекаясь от темы, поинтересовалась Ольга. В сущности кроме неприятного разговора с Ольшанским Жене не о чем было рассказать. Ограничившись только фразой о его молодом для такой должности возрасте и специализации, Женя пыталась скрыть возникшую к новому руководству неприязнь. — Обещался зайти в каждое отделение в ближайшие дни. — заключила Евгения Павловна. — Ну, посмотрим, что за фрукт это новое начальство. Надеюсь, не второй Славик. — засмеявшись, сказала Ольга. Не успели девушки подобрать новую тему для разговора, как дверь ординаторской открылась. — Евгения Павловна, там Вольской хуже стало. — на одном дыхании выпалила Тихонова. Оба врача сразу же сорвались в палату к пациентке. Бегло взглянув на результаты анализов, рентгеновский снимок, ЭКГ, Королева стала осматривать женщину. — Цианоз. — вот чего не хватало ей для постановки диагноза. — Алена, срочно в реанимацию. Тромбоэмболия легочной артерии. Срочно антикоагулянты, фибринголитики. Когда состояние Елены Васильевны от проведенной терапии улучшилось, Евгения Павловна устало брела к своему кабинету. В этом момент она поняла, что время уже приблизилось к ужину, а она даже еще и не обедала. От этих мыслей сразу же засосало под ложечкой. Ужасно захотелось консервированной кукурузы. Предвкушая скорый ужин, Женя засобиралась домой благодаря любимой подруге, предложившей поменяться дежурствами. Сегодняшнее ее состояние вряд ли позволило бы работать в полную силу. Переодевшись и взяв свою сумочку, Женя вызвала такси. Машина приехала быстро, что ее очень обрадовало. По дороге домой она решила позвонить Илье. Его очень порадовала новость о том, что Женя проведет сегодняшную ночь дома, а не сидя над картами пациентов. Впервые за долгое время она позволила себе признаться ему о том, что соскучилась. А ведь действительно так и было. Она поняла, что сегодня днем ей не хватало просто его присутствия. Его физического присутствия, действовавшего как успокоительное. Разговор был насколько теплым, что Илье совершенно не хотелось расстраивать Женю новостью о том, что он вернется только завтра. А она конечно же расстроилась, даже не скрывая этого. Один один. Оба не сдержали свои утренние обещания. Завершая разговор, Женя взяла с Ильи обещание, что завтра вечером он обязательно заедет к ней и расскажет все свои новости. Приготовив на скорую руку ужин и открыв ту самую желанную банку консервированной кукурузы, Женя принялась за пищу. Ужин явно пошел ей на пользу. Бледность на лице сменилась на румянец, да и самочувствие в целом словно улучшилось. Когда вся посуда была вымыта, а в чашке заварен мятный чай, на ее телефон пришло сообщение. Догадываясь, кто был адресатом, она сразу же открыла пришедшее письмо. «И так бывает, Евгения Павловна. А вы, наверное, намечтали уже себе всего. Не любит от вас. Не-лю-бит». — гласило сообщение, к которому были прикреплены еще и фотографии. Нервно сглотнув, Женя открыла снимки. Лучше бы не открывала. На фотографиях был запечатлен момент поцелуя Вики и мужчины, очень похожего на Илью. Больно кольнуло где-то под ребрами. Мятный чай так и остался нетронутым.