Порочные удовольствия

      Махидевран ждала свою служанку с вестями. Совсем недавно спокойная жизнь их гарема была нарушена наглой рыжеволосой чертовкой. Рабыня из славянских земель оказалась дурно воспитанной, сумасбродной, раздражающей и до одури красивой. Естественно, повелитель не мог пройти мимо такого подарка судьбы. Ещё бы! Ведь он плюхнулся Сулейману прямо в руки. Махидевран посчастливилось наблюдать эту сцену с балкона. Ах, каким только наигранным был этот обморок! Александра постаралась упасть именно так, чтобы султан оценил её роскошное декольте. К зависти самой Гюльбахар, там было на что положить глаз и не только.       С той самой поры мужчину будто подменили. Он ходил задумчивый и хмурый, а родным говорил, что просто обеспокоен предстоящим походом. Конечно, известно, чем он грезит. Махидевран каким только образом не изощрялась в постели, вытворяя такие вещи, узнав о которых, валиде султан получила бы приступ. Но Сулейман всё равно не отдавался полностью, был постоянно отстранён и безучастен. И вот вчера девушке стало известно, что хранитель покоев Ибрагим решил удовлетворить желания повелителя и устроить праздник с танцами прекрасных гурий.       «Праздник разврата и порока!» — думала Махидевран, уложив сына спать. Ну где же там Гюльшах? Неужели, чтобы узнать простую вещь, нужно так много времени? Если она сейчас же не явится, то Гюльбахар сама пойдёт на её поиски, и тогда кому-то точно не поздоровится. Впрочем, до такого не дошло, ведь служанка влетела в покои. Глаза её бегали из стороны в сторону. Видно, что она боялась рассказать правду своей госпоже.       — Что ты узнала? Валиде дала добро на праздник?       — Султанша, — сильно заикаясь, произнесла девушка. — Он состоится уже вскоре. Девушки начали подготовку.       — Та рыжая славянка, Александра, кажется, будет танцевать?       — Да, и она в том числе. Что собираетесь делать?       — Не знаю. — Махидевран нервно ходила по комнате. — Уходи теперь, оставь меня одну.       Проследив за покидающей покои служанкой, девушка кинулась в другую комнату. Открыв сундук, она стала доставать наряд, который недавно заказала у портних. Облачившись, Махидевран стала перед зеркалом, любуясь собой. Прозрачные шаровары просвечивали линию её ягодиц. Тонкая талия была полностью обнажена, только грудь скрывал почти невесомый лиф, расшитый драгоценными камнями. На лодыжки и запястья девушка надела широкие золотые браслеты. И последней, но самой главной деталью её чудесного образа была шёлковая, достаточно плотная вуаль, которой Махидевран прикрыла нижнюю часть лица, оставив открытыми только глаза, которые она ярко подвела сурьмой. Волосы оставила распущенными. Благо, она не приказала завить их сегодня в кудри, а позволила свободно рассыпаться по плечам. Накинув на себя шёлковый халат, девушка улыбнулась своему отражению в зеркале. Сулейман не сможет устоять.

***

      — Девушки поторопитесь! Скоро начнётся праздник, а вы ещё совсем не готовы. — причитал главный евнух Топкапы — Сюмбюль-ага.       Александра ждала пока на неё оденут наряд, которое назвать платьем, язык не поворачивался. Оно больше открывало, чем скрывало. Всё должно было будоражить воображение падишаха. Увидев девушек, мужчина должен возжелать их. Славянка прекрасно понимала, что просто обязана привлечь его внимание и отправиться на хальвет. Именно поэтому Александра пристально следила за виляющим бедрами евнухом, который учил искусству восточных танцев. Мало что можно узнать за один раз, но девушка решила, что запомнит пару основных движений, а затем будет импровизировать.       — Сюклюм-ага, а повелитель сразу проведёт хальвет с понравившейся девушкой?       — Аллах, да сколько раз можно повторять? Я Сюмбюль-ага. Неужели так сложно запомнить? Имя моё не можешь выучить, а в покои падишаха собралась. Повтори сейчас же — Сюмбюль-ага.       — Сюклюм-ага. — сказала Александра.       — Уииии, — махнул рукой евнух и отвернулся от упрямой наложницы.       Девушка мечтала о мужчине, который поймал её, когда она упала в обморок. Сильный, красивый, властный. Идеал девичьих мечтаний. Как жаль, что у него была жена. Которую, по гаремным слухам, повелитель сильно любил, ведь она подарила ему первого и пока единственного наследника — шехзаде Мустафу.       Когда все приготовления закончились, девушкам дали последние наставления и провели в зал, где должен был пребывать падишах. Александра заметила его. Он сидел на своём троне, а рядом с ним стоял какой-то мужчина. Поза повелителя была расслабленной и даже вальяжной. Сулейман явно скучал, находясь в ожидании предстоящих удовольствий. Уже перед самими танцами к наложницам подбежала ещё одна девушка, но её лицо было скрыто. Сюмбюль начал возмущаться, но взгляд жгучих глаз пригвоздил его к месту, и евнух побледнел.       «Да, вот это наряд, почти обнаженная!» — думала Александра, мысленно ругая незнакомку. Конечно, она была в таком виде, что султан будет истекать слюной, глядя на неё и даст ей платок. Другие девушки были просто святыми по сравнению с ней.       Махидевран презрительно смерила взглядом славянку. К несчастью, ей было что показать. Пышная грудь и крутые бёдра, то чего так не хватало хрупкой, словно тростинка, фигуре Гюльбахар. Ещё и эти шелковистые волосы, необычный цвет которых выделяется на фоне остальных рабынь. Сулейман сидел и о чём-то переговаривался с Ибрагимом. В его руке был бокал, из которого мужчина периодически отпивал вино. Заиграла незамысловатая мелодия, и черкешенка не заметила, как Александра подвинула её назад и заняла центральную позицию перед падишахом для лучшего вида. Нужно отдать должное рабыне, она не особо владела навыками танца, повторяя лишь два или три телодвижения, но они были настолько притягательны, что совсем не обращалось внимание на отсутствие других.       Сулейман был полностью очарован девушкой, о которой он мечтал последние несколько дней. Её прекрасное тело так и манило осыпать его жаркими поцелуями, а затем забыться, полностью предавшись страсти с этой божественной гурией. Внезапно мужчина приревновал свою наложницу к Ибрагиму, который также не сводил с неё глаз. Пытаясь оторваться от подобных мыслей, повелитель вновь переключил всё своё внимание на рабыню. Огонь в его чреслах сделался просто невыносимым. Аллах, он не выдержит до завтра! А почему это Сулейман должен так долго терпеть эту муку? Мужчина сразу же после танцев прикажет привести девушку, не ожидая следующей ночи.       Махидевран узнала этот полный желания, решительный взгляд. Пора брать инициативу в свои руки. Когда Александра остановилась, Гюльбахар выскочила вперёд, позвякивая браслетами. Она позволила Сулейману полностью оценить её полуобнажённое тело, повернувшись к мужчине спиной и описав бёдрами восьмёрку. Встретившись с ним взглядом, девушка с удовольствием заметила, как занёс бокал падишах, но не отпил из него. Значит, черкешенка всё сделала правильно. Она кинула на повелителя таинственный, пронзительный взгляд и принялась выгибаться как кошка, показывая всю себя. Она манила его пленительными движениями рук, приподнималась на носочки и даже упала на колени, прогибаясь назад, чтобы Сулейман увидел то, от чего он отказывается.       Султан в замешательстве смотрел на развернувшееся перед ним действо. Кто эта волшебница? Она танцевала так, словно в этой комнате не было ни Ибрагима, ни остальных наложниц, а лишь они вдвоём. Девушка откровенно соблазняла своими блестящими в полутьме глазами и роскошным телом, которое было полностью открыто взору Сулеймана. Такого дивного наряда он в жизни не видел. Её круглые ягодицы, высокая грудь с просвечивающимися бусинками сосков, плоский животик были слишком возбуждающими. Ибрагим рядом тихо чертыхался, не в силах больше смотреть на эти распутные танцы. Он белой завистью завидовал падишаху, ведь вокруг того крутилось столько очаровательных прелестниц, от зазывающих телодвижений которых захватывало дух и полностью отнимало разум. Говорил же он Сюмбюлю, что раскуренный опиум будет явно лишним!       Александра, приоткрыв рот, смотрела на нахалку. Да всё, что ей осталось, это оседлать Сулеймана и совершить близость прямо при всех! Платка ей точно не видать. Нужно было попросить у евнуха такой же наряд, тогда бы её шансы значительно возросли. Что с этого тоненького, но явно простенького платья рабыни? Незнакомка же звенела тяжёлыми золотыми браслетами, и её тело покрывал прозрачный муслин, который совсем не оставлял простора для воображения, ведь всё было на виду.       Повелитель кинул взгляд на покорно склонённую и прекрасную рыжеволосую наложницу, а затем на красавицу, скрытую вуалью. Мужчина почувствовал такое возбуждение, что почти застонал вслух. Пришлось часто вдыхать жаркий воздух, чтобы хоть как-то притупить вожделение. Но становилось всё хуже. Начиналась кружиться голова, и разум был словно в дурмане. Эти танцы были предназначены только для его глаз! Но какое же притяжение вкладывали девушки в движения, которые были плавными, но одновременно смелыми. Другая наложница, которая первая его заинтересовала, также продолжила свои колдовские ритуалы привлечения. По взгляду Сулеймана было видно, как он хочет свою рабыню. Но вот только какую из двух? Пленительную огненную ведьму или раскрепощённую таинственную львицу? Мужчина чувствовал, что он не в силах больше терпеть. Ему казалось, что одной ночи утех ему явно не хватит, чтобы утолить свою страсть, от которой тело горело пожаром. Наконец музыка утихла, и обе девушки упали смиренно у его ног. Они были прекрасны. Махидевран кинула испепеляющий взгляд на Александру, та ответила тем же, уколов изумрудом своих глаз. Сулейман, немного подумав, достал два платка и бросил их перед изумленными лицами наложниц. Каждая тут же схватила подношение от повелителя.       — Сюмбюль-ага! — громко произнёс султан, тщательно скрывая дрожь в голосе. — Я жду девушек в своих покоях сейчас же.       — Но какую из них, повелитель?       — Обеих. — радостно сказал мужчина и, встав с трона, прошёл мимо всё ещё неподвижных Александры и Махидевран, задев их тяжёлой тканью своего кафтана.       — Аллах, что же это? — воскликнул Сюмбюль, всплеснув руками.

***

      Махидевран не поверила своим ушам. Как такое вообще возможно? Они пойдут на хальвет обе? Или каким образом будет происходить единение с султаном? Мужчина захочет их сразу обеих? По очереди или одновременно?       — Мы идём к Сулейману? — Александра нарушила тишину.       — Прикуси язык, хатун. Ишь, что удумала. Повелителя запрещено называть просто по имени.       — А как тогда к нему обращаться?       Черкешенка закатила глаза. Что за глупая рабыня? Наглость — второе счастье. Видимо, она не до конца осознала, куда попала, и что за подобную дерзость пощады не будет. И за что только султан дал ей платок?       — Ну так как? Ответь мне немедленно, Сюклюм-ага.       — Аллах, за что мне такие мучения? — бедный евнух чуть не закричал от злости.       — Ты должна обращаться к нему не иначе, как «повелитель». — Гюльбахар также не выдержала этих издевательств.       — Ты кто такая? Получила платок. Знай, я первая пойду к падишаху.       — Александра, — повысил голос евнух. — Ты можешь замолчать? Вас обеих повелитель ждёт в своих покоях. Быстро в хаммам! Не заставляйте султана ждать.       Девушки встрепенулись от громкого тона и поспешили в баню. Махидевран пришлось снять вуаль, но славянка не придала этому значения, ведь до этого не встречала госпожу. Да, наложница оказалась непозволительно красива, но ведь Сулейман обратил внимание на двоих, а, значит, в каждой из них видит что-то особенное. Гюльбахар сверлила взглядом славянку. Её грудь была слишком прекрасна. Полная, с розовыми сосками и такая манящая. Стоп. В какую степь ускакали её мысли? Пора взять себя в руки. Им предстоит ещё безумно долгая ночь с падишахом.       Облачившись в наряды, девушки отправились по золотому пути вместе с Сюмбюлем. Он, стоит сказать, узнал Махидевран султан, но не подал виду. Какая ему разница, что творит госпожа? Однако мысленно он хвалил её за смекалку и находчивость. Если не хочешь терпеть близость своего мужа с другой наложницей, просто присоединись к ним.       — Не забудьте, чему я вас учил. — напоследок сказал евнух, пропуская девушек в покои повелителя.       Сулейман стоял спиной к двери, с нетерпением ожидая наложниц. Он давно планировал провести эксперимент и позвать одновременно двоих к себе. Мужчина не знал, что в результате получится, но желание было превыше всего. Наконец их оставили втроём.       Александра, приблизившись первой, присела на колени в поклоне. Махидевран повторила то же самое, покорно склонив голову. Султан повернулся и увидел то, от чего его сердце застучало быстрее. Девушки почти одновременно потянулись к кафтану, чтобы его поцеловать. Сулейман поднял сперва Александру, а затем незнакомку, лицо которой было вновь скрыто вуалью. Не долго думая, он обхватил славянку за талию, и притянув к себе, впился страстным поцелуем ей в губы. Рабыня только успела ахнуть. Махидевран вместо того, чтобы почувствовать ревность, ощутила лишь возбуждение от сцены, что предстала перед её глазами. Она с жадностью смотрела, как повелитель срывает с наложницы платье, и как та бесстыдно прогибается в пояснице ему навстречу. Подтолкнув девушку к кровати, мужчина взглянул на черкешенку. Ему понравилась эта игра в тайну, но больше он не мог терпеть. Сорвав вуаль, Сулейман лишь порочно усмехнулся.       — Я знал, что это ты, любимая. — прошептал на ухо Гюльбахар падишах. — Твоё великолепное тело я узнаю среди тысяч наложниц. Будь послушной и помоги мне с этой прелестницей.       — С радостью. — ответила девушка с хитрой и предвкушающей улыбкой.       Александра раздраженно воскликнула, пытаясь привлечь к себе внимание. Эти двое слишком увлеклись друг другом. Пора султану полюбезничать и с ней.       — Милая, раздень Махидевран. — присаживаясь на край кровати, обратился Сулейман к девушке.       — Ма-ма-махидевран? — захлопала ресницами славянка.       — Да, в этих покоях, так уж и быть, я разрешаю тебе не называть меня госпожой.       Минутное смятение Александры пропало, и она медленно стала ползти к черкешенке, давая султану возможность любоваться видом своих прелестей. Девушка медленно сняла лиф с груди Гюльбахар, проведя пальчиком по приятным округлостям. Затем потянулась к шароварам и стремительно скинула их. Сулейман разгорался всё больше и больше.       — Повелитель, позвольте мне поласкать Александру. — обратилась Махидевран к мужчине.       — До чего же ты жадная, любимая! Да, ублажи её. — ответил падишах, удобно устроившись на подушках.       Султан расставил ноги и велел славянке сесть спиной к себе, сжав ладонями великолепную белоснежную грудь, ущипнув при этом за сосок.       — Подчинись Махидевран. — сказал Сулейман на ухо рабыне. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — он поцеловал плечо девушки, прикусив его несильно зубами и обратился к Гюльбахар.       — Оближи её и подготовь для меня, но делай это особенно хорошо, ведь она невинна. Александра, раздвинь ноги.       Девушка с трудом выполнила приказ. Сзади она чувствовала горячий торс мужчины, а спереди Махидевран хищно приближалась к ней. Черкешенка прикоснулась пальчиком к розовому бутону и стала ласкать его. Затем облизнула губы и наклонилась над Александрой. Славянка закрыла глаза и тут же почувствовала, как влажный язык проник в её потайные глубины.       — Я знаю, насколько хорошо она владеет языком, Александра. Он мягко ласкает твою нежную плоть и разжигает неведомые доселе чувства в тебе. Когда ты будешь полностью готова, я проникну в тебя и стану терзать твоё тело, пока ты не взорвёшься от наслаждения. Ты подаришь мне столько любви, дорогая!       Александра чувствовала, что Махидевран знает своё дело. Она истекала соками, но тут Сулейман приказал остановится. Закинув ноги девушки себе на плечи, мужчина стал осторожно проникать в рай. Сперва Александра закричала от резкой боли, но затем, постепенно привыкнув к размеренным толчкам, начала получать удовольствие. Тело наложницы запылало острым возбуждением. Султан застонал от столь чудесных ощущений. Рабыня была такой тугой и горячей! Чтобы не закричать, девушка прикусила костяшки пальцев на руке.       — Махидевран, твои ласки удивительны, продолжай в том же духе.       Черкешенка обвела пальцем сосок славянки, а затем слегка жестко его потёрла. Мужчина тем временем двигался, подчиняя свою покорную рабыню своей воле. Александра издала крик, полный восторга. Ощущение заполненности и нежных губ, сомкнувшихся вокруг её соска были непередаваемыми. Гюльбахар подразнила его кончиком языка.       — Вы мои, только мои. — шептал Сулейман, вбиваясь бёдрами в блаженную глубину.       — Твои, повелитель, навеки. — ответила Александра, ощущая язык черкешенки у себя во рту.       Мужчина сделал ещё пару толчков и разрядился вместе с девушкой, крик которой поймала ртом Махидевран.       Славянка лежала, не в силах пошевелить даже пальцами. Любовные игры её полностью выбили из сил. Она, прищурив глаза, продолжила наблюдать за дальнейшими действиями пары.       — Кажется, мы утомили нашу прекрасную Александру! — сказала Гюльбахар.       — Ничего, быстро всему научится. Она очень способная девушка, я уверена в этом.       — Я дам ей новое имя. Отныне тебя зовут Хюррем. — поглаживая бёдра рабыни, произнёс султан.       — Да, она принесёт нам много радости. — подтвердила черкешенка, увлекая мужа в глубокий поцелуй.       Оторвавшись от губ мужчины, Махидевран потянулась к его возбуждённой плоти, осыпая теперь уже её поцелуями. Хюррем с интересом наблюдала за происходящим. Девушка нежно ласкала орган языком и проводила кончиком по каждой выступающей венке. Затем обхватила его губами и принялась погружать в свой рот. Делала она это с явным удовольствием и умением. Славянка удивлялась, как только Гюльбахар не подавилась от подобных действий? Но Сулейман был совершенно доволен, он, схватив в кулак волосы жены, стал насаживать на себя её рот активнее. Вскоре мужчина отсторонил девушку от себя и поставил её на четвереньки. Махидевран подмигнула Хюррем. Султан, приласкав округлые ягодицы, вошёл в лоно черкешенки на всю длинну. Они оба застонали от наслаждения. Делая сильные толчки, Сулейман рычал, словно зверь.       — О, любимый, только не останавливайся. — горячо шептала Махидевран.       Мужчина чувствовал, как её внутренние мышцы конвульсивно сжались вокруг него и тут же излился, возвышаясь на небеса вслед за девушкой. Сулейман и Гюльбахар упали полностью измотанные и совершенно довольные на постель рядом с Хюррем. Все трое осознали, что одной ночи им будет слишком мало.