К черту шаблоны

Парень выпал из реальности. То, что происходило вокруг, совершенно его не интересовало. Слезы не переставали течь, глаза уже начали немного болеть. Он не слышал ни приближающихся шагов, ни голоса, который столь отчаянно звал его. Лишь смачная пощечина вернула бедолагу в реальность. – Что? – растерянным голосом прохрипел Шото и сразу приложил ладонь к ударенной соленой щеке, очень удивившись стоящей рядом Яойрозу. – Мо- – Ты… подонок! – девушка дала еще одну пощечину ничего не понимающему юноше. – Как ты мог со мной так поступить? – она перешла на крик и вытерла локтем заплаканные глаза. – Я еще думала, почему у нас тогда ничего не получилось. А все, оказывается, очень просто. У тебя встает на парней, а не на девушек. Чертов мерзкий гей, который использовал меня! – Нет, это не- – Замолчи! – Яойрозу резко схватила Шото за ворот, тем самым притянув его ближе к себе. – Я тебя любила, а ты так по-свински со мной обошелся. Очень некультурно и грубо. Знаешь, мне теперь даже видеть твое лицо противно. Не хочу больше связываться с гомосексуалами. – Она отпустила школьную рубашку парня и ушла прочь, агрессивно бормоча что-то под нос. Шото вновь остался один, только теперь чувствовал себя хуже. Намного хуже. Слезы снова хлынули. Похоже, вид его опухших глаз вызовет у отца много вопросов, и потом этот старик устроит очередной раздражающий допрос. Придется как-то выкручиваться. Парень опять полностью ушел в себя и не замечал громких всхлипываний и болезненных стонов, раздающихся от открытого окна. Того самого окна. У Яойрозу была истерика. Девушка не могла перестать плакать, а прохожие на улице с сочувствием смотрели на нее. Вдруг она вспомнила, что оставила Джиро одну. Вот только школа находилась довольно далеко от места, куда забрела обиженная Яойрозу. Решением было позвонить подруге по телефону и извиниться за причиненные неудобства. Всегда беспристрастная Джиро расстроилась. Несколько минут назад ее подруга сказала, что не хочет связываться с гомосексуалами. А ведь Яойрозу так сильно ей нравится. Хоть Джиро не любит наготу, но вид лучшей подруги в одном лишь белье – особенно в черном – вызывал кое-что другое, нежели отвращение. Вот только тот факт, что она презирает таких, как ты, очень ранил. Джиро, зная, что никто ее не услышит, дала волю чувствам, громко хныкая и всхлипывая, время от времени вытирая рукавом пиджака уже красные глаза. Но долго убиваться не вышло. По пустым коридорам школы зазвучала милая детская песенка, а на экране телефона высветилось столь ранящее и одновременно заживляющее «Момо». От такого Джиро растерялась. Она не знала, как быстро убрать признаки рыданий и подавленности в целом. Однако девушка вмиг собралась, подумала: «Будь что будет!» и ответила на звонок. К счастью, разговор был короткий. Яойрозу извинилась за то, что Джиро будет дежурить одна, и пообещала как-нибудь угостить ее обедом. Это, конечно, радовало, но ранило не меньше. «Дружеский обед» – вот как назвала Яойрозу их будущий поход в кафе. Джиро стало еще больнее, но она успешно скрыла это от подруги. Та, видимо, немного успокоилась и, вновь сказав спасибо, разъединилась. Наверное, Шото простудится, поскольку уже на протяжении получаса опирается спиной о холодную стену. Но парень об этом даже не задумывался. Он до сих пор не был в силах отойти от произошедшего. Плакать больше не мог, глаза очень устали. Хотелось как-то снять стресс. Вот только часок-второй дневного сна или просмотр милых видео с котиками на Ютубе в данном случае не помогут. Нужно что-то, что подействует наверняка и надолго. Этим чем-то будут сигареты. Шото даже знает, где их достать, поэтому, все еще в печали, встал с травы, собрал свои вещи и пошел в нужном направлении, перед тем заглянув в школу, дабы умыться и забрать тетрадь Изуку по физике. Хоть они, считай, порвали дружбу, однако чужое надо возвращать. Чтобы получить желаемое, Шото направился к Кацуки. Почти никто не знает (даже Изуку), но этот грубый парень – самый настоящий главарь банды. Он вместе с Киришимой владеет небольшой территорией и следит там за порядком. В его банде есть несколько совершеннолетних, которые запросто могут купить сигареты или алкоголь, поэтому им не доставит труда сделать это для друга лидера. Ступив на территорию Кацуки, Шото двинулся к зданию, где тот обычно зависает по пятницам. Чем ближе парень подходил, тем громче становилось слышно музыку и разные голоса. Дверь была открыта, поэтому Шото без препятствий зашел внутрь. Поднявшись на второй этаж, он сразу увидел знакомые лица – сидя в еле освещенной комнате, Кацуки и Киришима в окружении еще нескольких парней громко о чем-то спорили. Завидев гостя, лидер поднялся и радушно поприветствовал его: – Тодороки, какими судьбами? – Он подошел ближе к Шото, переступая через пустые бутылки из-под алкоголя, и похлопал его по плечу. – Нечасто тебя тут увидишь. – Да, привет. – сказал с обычным холодом. – Я пришел тебя кое о чем попросить. – Ха-а? И о чем же? – Кацуки приподнял одну бровь. Он на самом деле удивился. Шото почти никогда ни о чем не просил, тем более у него. – Мне… нужны сигареты. – Сначала юноша немного заколебался, но потом собрал всю волю в кулак и решился. – Мм, интересно, зачем они тебе понадобились? – Лицо Кацуки находилось так близко к Шото, что тот мог чувствовать резкий запах алкоголя. Видимо, выпил парниша много, так как вел себя довольно мило по отношению к другим и даже липнул к ним (прямо как сейчас). – Хотя… кого это волнует? – Он отстал от гостя и, шатаясь, подошел к какому-то очкастому парню, нагнулся, сказал ему что-то, выпрямился и показал Шото палец вверх. Очкарик встал и поспешил выйти из здания. Он вернулся через двадцать минут с тремя пачками сигарет, зажигалкой и бутылкой красного вина. Пока ждал его, Шото успел выпить стакан пива и перекусить картошкой фри. Удалось даже немного успокоиться. Как только нужный товар был у юноши в руках, он поспешил удалиться, напоследок пообещав еще как-нибудь потусить вместе с ребятами. Домой идти не хотелось, поэтому Шото решил оттянуть этот момент до последнего, преодолевая путь туда пешком. По дороге захотел попробовать покурить. Остановился в первом попавшемся переулке, зажег сигарету и, сделав одну затяжку, начал кашлять. Однако это его не остановило. Затяжка вторая, третья, и Шото потихоньку привыкал – меньше кашлял, больше чувствовал вкус и получал удовольствие. Когда сигарета погасла, решил продолжить движение, потом выкурив еще две штуки. Это начинало ему нравиться. Как оказалось, отец сегодня работал сверхурочно, поэтому Шото мог выдохнуть с облегчением. Хоть что-то хорошее. Парень, быстро разувшись и неаккуратно повесив пиджак на вешалку, ушел в свою комнату и запер дверь на ключ. Эти выходные он проведет в четырех стенах наедине со своими мыслями, и даже надоедливый старик ему не помешает. Но перед тем нужно разобраться с уроками. Шото переоделся в домашние штаны с толстовкой, сел за стол и начал вытаскивать вещи из рюкзака. На дне лежала тетрадь по физике. Его тетрадь. Домашнее задание мигом отошло на задний план. Зеленая обложка и, хоть неумело нарисованный, но милый зайчик в углу. Эта тетрадь нравилась Шото больше всех остальных. Она как никакая другая напоминала об Изуку, его зеленых волосах, доброте, очаровательности... и о том выражении лица, с которым он отказал и уходил прочь. Шото дрожащими руками поднес тетрадь к лицу и понюхал ее. Запах Изуку еще остался. В памяти сразу всплыл их диалог. Глаза опять запекли от нового потока слез. Парень, держа злосчастную тетрадь в руках, встал из-за стола, выключил свет в комнате и плюхнулся на кровать, крепко ее обнимая. От холода подогнул колени к животу и заплакал еще сильнее. Когда запас слез закончился, Шото решил покурить. Вместе с тетрадью подошел к окну, дернул за ручку и тотчас зажмурился от потока ветра, который сделал его и без того сухим глазам больно. Немного поморгав, юноша вытянул из пачки сигарету и запалил ее. В этот раз он получил огромное удовольствие. Кашля почти не было, что не могло не радовать. Закончив с делом, закрыл окно и вернулся в кровать. Поскольку на правом боку Шото пролежал более получаса, он перевернулся на левый и продолжил нюхать тетрадь, свернувшись клубочком. Мокрая от слез подушка не удручала совсем, а большая красная толстовка согревала лучше, чем пуховое одеяло, определенно. Парень совершенно потерял ход времени. В какой-то момент он просто уснул, прижимая к груди тетрадь, и проснулся утром, когда солнце было уже высоко над землей. Хорошенько выспавшись, Шото ушел в ванную умыться, где, к счастью, никого не было. Сделав все нужное, быстро вернулся назад в комнату и снова заперся на ключ. Кушать не хотелось вообще. Если бы ему сейчас предложили что-нибудь съесть, то ответ был бы отрицательным. Даже от пиццы или суши, скорее всего, отказался. Вместо этого Шото предпочел бы покурить. Что, в принципе, и сделал, вновь захватив тетрадь и открыв окно, наслаждаясь теплым весенним ветерком. Отец несколько раз пытался заставить юношу выйти, но тщетно. Шото не имел и малейшего желания видеть его хмурое лицо, поэтому полностью игнорировал все угрозы и громкие удары кулаков по двери. Терпение у старика кончалось быстро, и он просто уходил, кинув вслед пару-тройку колких слов. После каждого его прихода Шото шел курить, тем самым снимая стресс. Все-таки хороший способ расслабиться. Воскресенье прошло точно так же – крики отца, сигареты, рыдания и обнимашки с тетрадью Изуку. Под вечер Шото вспомнил, что нужно сделать уроки и отдать Кацуки деньги за товар. Первый пункт выполнить не получится, так как головная боль не даст нормально думать. Со вторым будет попроще – Шото выдвинул шкафчик под столом и достал оттуда две тысячи иен. Этого даже более чем достаточно, может хватить и на будущее. На следующее утро голова все еще болела. Шото не хотел идти в школу, но был не из тех, кто прогуливает. К тому же, надо отдать деньги и тетрадь. Вот только существовала одна проблема под названием отец. Это удручало, но не столкнуться с ним невозможно, тем более после двух дней молчания. Однако Шото все продумал и вышел из комнаты в довольно позднее время, дабы исключить возможность нотаций. Да, он не поел, но не то чтобы сильно хотелось. Аппетита до сих пор не было. Сев на автобус, Шото, как всегда, ушел в конец салона и уставился в окно на блестящую, слишком яркую вывеску нового салона красоты. Музыку не включал. Все думал о предстоящем дне и, возможно, об испорченной репутации и слухах, что он гей. Захотелось закурить. Но, к сожалению, сделать это можно будет лишь после школы. Какая жалость. Автобус тронулся, и новое здание исчезло из поля зрения.