Кузина Рей

      Из мягкой темноты сна Бена вырывает телефонный звонок. Он открывает глаза, на мгновение забыв, что находится дома. Придавленный остатками сна к постели, он ещё какое-то время лежит. Телефон умолкает, а затем принимается за старое.       Бен тянется за мобильным, слепо щурится от яркости экрана. Звонит отец.       — Алло?       — Бен, — отец выдыхает и замолкает. В трубке слышно прерывистое дыхание. — Люк погиб.       Он сглатывает, до конца не понимая, что происходит. Возможно, это ему снится.       — Что случилось?       — Пожар, — Бен слышит, как отец закуривает. Хан бросил курить уже давно. — Проводку замкнуло… Люк с Кирой задохнулись от дыма, — отец затягивается. — Только Рей осталась.       — Чёрт, — всё, что может сказать Бен. — Как она? Как мама?       Бен Соло поднимается с постели. Кожа покрывается мурашками, пока Бен слушает рассказ отца. Ему и самому хочется сейчас закурить, да вот только Кайдел выбросила все заначки.       — Я приеду, — на прощание говорит Бен. — Сейчас же посмотрю рейсы.       Ничто не держит его в Далласе. Квартира принадлежит Кайдел, друзья остались в армии. Работа откровенно паршивая.       — Спасибо, сынок, — в усталом голосе отца слышится благодарность.       Первым делом Бен пишет смс Кайдел. Она ответит, как только найдёт свободную минутку. Ночные смены в больнице — та ещё головная боль, поэтому Бен не решается отвлекать её звонком. И, наверное, просто не сможет озвучить произошедшее. Он долго печатает, вымученно подбирая слова. Стирает, начинает заново, чтобы вновь подчистить неуклюжие и неуместные фразы. Бен: Мне придётся уехать к родителям. Собираюсь и бронирую рейс 3:06 Кайдел: Что случилось???!! 3:54 Бен: Дядя умер в собственном доме. У мамы приступ случился 4:13 Бен: Она не сможет приехать на похороны 4:13 Бен: Отец полетел в Англию один. Заберёт с собой кузину 4:14 Кайдел: Господи боже мой 4:23 Пропущенный звонок от абонента Кайдел 4:23 Пропущенный звонок от абонента Кайдел 4:24 Бен: Не могу говорить. Напишу уже оттуда 4:25

ᗕᗒ

      Место у Бена паршивое. Рядом с туалетом.       Туда-сюда снуют беспокойные пассажиры, чуть ли не нарочно задевая его кресло. Соло глупо пялится в экран, особо не наблюдая за сюжетом фильма.       Отец успел сообщить, что они с матерью планируют взять под опеку Рей. Рей…       Воспоминания о последней встрече с семьёй дяди цепляются за него, пускают мерзкие щупальца в уши и ноздри, лезут внутрь. Удивительно устроена память: Бен может вспомнить запахи и свои ощущения в тот злополучный день.       То лето в Англии выдалось на удивление жарким и солнечным, однако даже отличная погода была не в силах поднять ему настроение. Лишь один единственный пункт в колонке “терплю эту обязаловку”. Бен всей душой ненавидел эту сырую уныло-серую страну, но более всего — дядин дом. Тёмный, заросший плющом каменный двухэтажный склеп. Внутри вечно царит полумрак, несмотря на широкие окна и обилие светильников всех мастей на стенах. Безвкусные, аляпистые обои в цветочек всасывают в себя, пожалуй, любое хорошее настроение. Обилие подушек в доме вызывает у Бена приступы бешенства и чихания, пылищу они собирают как губки. А ещё Бен внутри постоянно зябнет.       Почётное место в списке причин, почему Бену Соло хочется поскорее свалить, занимает его тётка, Кира Скайуокер. Как Люк вообще умудряется с ней жить?       Полупрозрачная, тонкая почти что до анорексии, молчаливая и неизменно вызывающая желание почесаться, когда она смотрит на тебя. Её взгляд вполне себе ощутим, словно по твоему лицу ползает жирный клещ или уховёртка с двойным жальцем.       Пока родители не вылезают из дома, Бен пропадает в саду. Лучшее средство сбежать от реальности — книги. У дяди неплохая библиотека, поэтому до конца поездки ему гарантировано убежище промеж страниц. Выбор пал на старину Эдгара Алана.       “Мне показалось, будто сам воздух над домом Ашеров был пропитан духом тления. Стены старинной усадьбы покрылись лишайником, однако кладка оставалась ещё крепкой, если не считать одной едва заметной трещины, которая начиналась под самой крышей и шла по всему фасаду.” Бен хмыкнул, поразившись сходству описания дома Ашеров со своими ощущениями от обиталища дяди.       — Что читаешь?       Это Рей. Его маленькая кузина.       — Падение дома Ашеров, — отвечает Бен.       Рей не из тех детей, что вызывают у тебя желания сбежать тут же, как только их увидишь. Самостоятельная, вечно погружённая сама в себя и не по годам серьёзная.       — Понятно, — она застыла на месте, держа игрушечного белого крольчонка за лапу.       Мать настояла на том, чтобы Бен вручил Рей подарок. Вспомнив о просьбе в последний момент, он купил игрушку уже в аэропорту Гатвика, прилично переплатив за плюшевого зверя.       — Хочешь, покажу настоящих кроликов? — спрашивает Рей без какого-либо стеснения, присущего детям.       Ему не особенно хочется отрываться от чтения, но и находиться рядом с противным домом тоже. Бен колеблется, а затем захлопывает книгу, делая мысленную пометку о странице.       — Давай.       Рей ждёт, пока Бен положит книгу на шезлонг и встанет, прежде, чем двинуться в путь.       Сестричка ведёт Бена по весьма живописным местам. Её макушка с тугими косичками возвышается над копнами высокой, будто никогда не знавшей косы, травы. Колоски трав щекочут Бену ладони, пока они бредут по полю.       Запах навоза, принесённый ветром, даёт Бену понять, что они уже близко. Где-то вдалеке слышится блеяние коз и протяжное, почти тоскливое мычание коров. В родной Калифорнии такую экзотику не встретишь.       — Миленько, — комментирует Бен. — Только воняет.       Рабочие в резиновых сапогах снуют неподалёку, совершенно не обращая на них внимания. Рей ныряет под деревянный навес. Бен на всякий случай готовит какой-нибудь ответ на случай, если их попросят уйти. Постояв и убедившись, что работягам они безразличны, Бен заходит следом.       Клетки. Ряды клеток с запертыми там животными. Сквозь узкие железные квадраты прутьев ему видится копошение. Рей просовывает палец между звеньев, чтобы погладить животное.       — Осторожнее, они могут тебя укусить, — предупреждает Бен.       Рей морщит веснушчатый носик, но палец не вытаскивает. Кролики не реагируют на неё, продолжают жевать сено, умильно дёргая носами.       Бен наклоняется ближе, чтобы лучше разглядеть ушастых зверей. Меланхоличные и пушистые, им никакого дела до гостей. Вскоре ему это надоедает.       — Хорошенькие. А теперь давай обратно.       — Какой тебе понравился больше всего?       Бен ещё раз наклоняется, выбирает самого понравившегося, указывая на него Рей. Она почти что суёт в клетку нос, хватается пальчиками за сетку, стремясь разглядеть фаворита Бена.       — Почему этот?       — Не знаю, — Бен отходит, кивком зовя Рей за собой. — У него интересный окрас. Будто персиковый.       Из воспоминания Бена вырывает борт-проводница, предлагающая завтрак. Бен не голоден, поэтому вежливо отказывается. От одного только воспоминания желудок сжимается в тесный комок. Самая неприятная и противная часть. Он хотел бы не думать, но память беспощадна, закидывает в прошлое, не принимая возражений.       Как всегда и бывает в этом чёртовом доме, Бен просыпается от холода. За окном уже светло и надрываются птицы. Он натягивает одеяло вместе с пледом на голову, пытаясь согреться.       Лежит некоторое время, но ощущая, что без дополнительной одежды не справится, нехотя поднимается с постели. Старый пол скрипит под ним, обозначая почти каждый шаг. Бен роется в сумке, которую никогда не разбирает по приезду сюда, в поисках толстовки и пары чистых носков.       Когда с одеждой покончено, он разворачивается к кровати и замирает. Кажется, Рей оставила ему своего кролика. За две недели они успели подружиться, ненавязчивость Рей очень импонировала Бену, поэтому он без каких-либо возражений выполнял её редкие просьбы о чтении вслух или совместном рисовании. Бен решает переложить игрушку на прикроватную тумбочку, чтобы не забыть отдать ей за завтраком, но как только зрение фокусируется, он отскакивает.       В выбеляющем свете раннего утра всё кажется блеклым. Тушка мёртвого кролика, принятого им за игрушку, кажется ему какой-то... тусклой. Жизнь покинула его, оставив после себя лишь безразличие: что тесная клетка, что подушка, под завязку набитая пухом.       Бен с отвращением отворачивается, глубоко вдыхая воздух. Зато ему больше не холодно.       Кое-как преодолев себя, Бен подхватывает животное. Мягкая, рыжеватая шерсть окутывает его руки. По горлу поднимается желчь, обжигая пищевод. Как есть, в трусах, толстовке и носках, Бен выходит из комнаты с подарком от кузины на руках.       Крадётся, чтобы не разбудить никого, как можно тише ступает по скрипучей и стонущей лестнице. Выскальзывает из дома, а затем ускоряется. Роса в мгновение ока мочит носки, пока Бен спешит к зарослям кустарника. Там он кладёт тушку между узких стволов. Нарывает веток, бросает сверху. Похороны так себе, но уж как есть.       Как хорошо, что после обеда они будут уже в аэропорту. Потерпеть немного осталось, скоро Бен будет дома.

ᗕᗒ

      Однообразие следующих дней не в силах спасти от всепоглощающей растерянности и беспокойства. Он каждый день навещает мать в клинике, созванивается с отцом и Кайдел.       В пустом родительском доме его окутывают самые разнообразные ощущения. Он снова ощущает себя мальчишкой, которого оставили одного на пару дней. Ребёнком Бен знал, чем себя занять, но сейчас же он просто слоняется по дому, поскорее проскакивая через коридор, увешанный семейными фотографиями разных годов, подолгу зависает у окна и просто валяется на лужайке с книжкой.       Приезд Хана застаёт Бена врасплох. Он в подвале, решил съехать туда, чтобы освободить комнату для кузины. Отец застаёт Бена за борьбой со стареньким раскладным диваном.       — Нужна помощь?       От неожиданности Бен вздрагивает и отпускает выдвижную часть. Та с грохотом складывается обратно.       — Терпеть не могу этот диван, — бубнит Бен. — Я справлюсь. Как перелёт?       Хан выглядит паршиво. Запавшие глаза, мятая рубашка и опущенные уголки губ выразительны настолько, что обо всём случившемся можно и не спрашивать.       — Нормально. Поднимайся, когда закончишь.       Бен возится ещё какое-то время, ругаясь и борясь с заедающим механизмом.       Из гостиной слышится голос отца. Какое-то время Бен прислушивается, а затем поднимается наверх за остатками вещей. Он заходит в свою комнату, позабыв, что отец приехал не один. Рей разглядывает школьные спортивные кубки Бена.       Она заметно выросла. Бену хочется извиниться за вторжение, хотя формально, это она вторглась в его пространство. Точно дикая кошка, услышавшая писк мыши под полом, Рей моментально реагирует на присутствие Бена.       — Бен.       — Привет, Рей, — он растерянно морщится, пытаясь придать лицу дружелюбный вид. — Ты подросла.       Банальности лучше неловкого молчания. Да и что ещё сказать? Как там прошли похороны твоих родителей?       У неё застывшее выражение лица, но невероятно живой, какой-то запредельный взгляд. Она будто видит чуть больше, чем доступно обычному человеку. Кажется, что сама вселенная обратила на тебя свой взор, кажется, что ты муравей под лупой громадного, гигантского человека. В сочетании с приятной, не утратившей ещё детских атрибутов внешностью, впечатление о Рей складывается мощное.       — Я пришёл забрать вещи, — зачем-то оправдывается Бен. — Не хотел тебя тревожить.       Рей, вспомнив, что лицевые мышцы способны на самую разнообразную мимику, мгновенно преображается. Доброжелательная и очаровательная улыбка неожиданно показывает себя, будто радуга после дождя.       — Это ведь твоя комната, Бен.       — Ну, теперь она твоя, — он всё же проходит внутрь. Оглядывается в поисках забытой одежды. — Располагайся.       — А ты хорошенький.       Неожиданная похвала от двоюродной сестры сбивает Бена столку. Он бормочет слова благодарности, ощущая лёгкий укол. Нет, не может она так думать, это же просто вежливость.       — Не веришь?       Рей отступает от комода с кубками, делает шаг ближе к Бену. Широко распахивает глаза и наклоняет голову набок.       Её присутствие похоже на облако сладких, удушающих духов. Сперва аромат беспардонно врывается в тебя, а чуть после, распробовав, ты различаешь изысканный, роскошный букет.       — Верю, — отвечает Бен. Кузина Рей заставляет его возвращаться в юность, обращает в стеснительного парнишку.       Будто это ей двадцать шесть, а ему — едва едва исполнилось шестнадцать.       Он забирает остатки вещей. Желает хорошенько отдохнуть, а сам поспешно сбегает вниз, ошеломлённый и запутавшийся.