Бог тоже умеет шутить

      C тех самых пор, как Эдди сказал Ричи, что чувствует себя... сбитым с толку, они вступили во что-то вроде рутины.       Каждым субботним вечером миссис Каспбрак уходит к своим церковным подругам, где они выпекают и готовят для банкета после завтрашней службы, попивая белое вино и несомненно пассивно-агрессивно жалуясь на свои браки так, как свойственно христианским женщинам. — Ох, в последнее время у нас с Гарри всё чаще случаются разногласия. Господь, кажется, испытывает нас.       Господь испытывает меня.       Он слышит эти слова от Эдди, причём постоянно.       И они всегда кажутся ему смешными, и не в стиле «это забавно», а в стиле «зачем Бог обрёк тебя на провал, если он любит тебя». Не то чтобы все эти пожилые женщины в своих наполовину развалившихся браках, напивающиеся вином по субботним вечерам, обязательно провалятся. Несомненно, большинство из них останутся в своих, в основном, несчастных браках вплоть до последнего дня своей жизни, Ричи в этом уверен.       Однако если Бог и испытывает Эдди, Эдди определённо уже провалил это испытание. Снова и снова, каждой субботней ночью, пока его мама гостит дома у Моники Коркоран, выпекая кексы на завтрашнюю службу. Уже месяцами.       И конкретно сегодня, Ричи не сомневается, судя по тем вещам, которые рассказал ему по телефону Эдди, прежде чем прийти к нему домой.       Эдди всегда звонит, чтобы убедиться, что Ричи не против его прихода, что парня также очень смешит. Как будто он может сказать ему нет. Как будто он не перестал закрывать окно в своей комнате по выходным, дожидаясь, когда Эдди залезет в него после того, как они оба останутся одни.       Эдди также оставляет своё окно открытым почти каждую ночь, чтобы Ричи мог забраться к нему в комнату, и они в основном просто держат друг друга в руках на кровати Эдди, переговариваясь тихим шёпотом под покровом ночи, пусть Ричи и более чем уверен, что миссис Кэй пичкает себя таким крепким снотворным, что всё равно не проснётся.       Именно поэтому иногда он идёт на риск и поддаётся, забираясь под резинку шортов Эдди в ответ на особенно сладкие мольбы. Иногда Ричи обхватывает его член, пока парень не кончает прямо в одежде, а иногда проникает в его тело сразу двумя пальцами, пока Эдди надрачивает себе с такой скоростью, что Ричи приходится прикусывать язык, чтобы не сказать ему замедлиться во избежание каких-нибудь чёртовых повреждений.       Однако всегда вторая его рука крепко закрывает рот Эдди. Потому что Эдди громкий. И это сводит Ричи с ума, но он определённо не хочет рисковать и будить его маму.       Ты такой громкий, малыш. Что, если твоя мама проснётся и увидит, чем ты занимаешься, пока она спит в соседней комнате? Что, если она узнает, что ты позволил этому «грязному мальчишке Тозиеров» прикоснуться к тебе вот так?       Эти слова обычно толкают Эдди за грань, и он всем телом вздрагивает в руках Ричи и натягивается словно струна. И тот обычно не отстаёт, кончая благодаря изумительному трению о бёдра Эдди или между его ног, чувствуя надломанное, сорванное дыхание Эдди на своих пальцах, слушая то, как сладко он всхлипывает, когда достигает пика... Да, это стоит того.       Но, знаете ли, это также похоже на вполне весомое доказательство, что Эдди проваливает своё божественное испытание, в чём бы оно там не заключалось.       И именно поэтому Ричи застаёт врасплох их разговор по телефону, когда Эдди говорит ему, что хочет заняться сексом. Типа, с девочкой. — Майра сказала, что хочет этого. Поэтому, я не знаю. Думаю, я должен, тебе не кажется? Просто... просто, чтобы узнать, понравится ли мне это. Как ты думаешь?       Точно, Майра, церковная подружка Эдди. Мы не встречаемся, раз за разом настаивает парень, что всегда приносит Ричи облегчение, но едва ли. Они иногда ходят на свидания, в основном, чтобы порадовать маму Эдди. Унылые свидания — по крайней мере, по словам Эдди. Она просто такая скучная, Ричи. — Не верится, что твоя церковная подружка хочет станцевать дьявольское танго, Эдс. Разве это не непростительный грех в глазах Бога? Мне казалось, что она бережёт себя до свадьбы. — Окей, во-первых, она не моя грёбаная подружка, придурок. И да, я тоже был в шоке, но она сказала, что хочет попробовать и что ей не кажется, что это считается. До тех пор, пока я не... Ну, знаешь, не внутри неё.       Ричи приходится физически сдержать рвущийся наружу смех, и он отстраняется от телефона, чтобы прыснуть в свою ладонь. — Ага, точно. Совсем не считается. — Так я могу... Я всё ещё могу прийти? Или сегодня не самый лучший день? — спрашивает Эдди, как и всегда, пусть и знает, что услышит один и тот же ответ, как и каждый чёртов раз. — Сегодня прекрасный день. Родители пошли в ресторан, Пайпер уже спит. Не могло быть и лучше. — Окей, супер. Буду через десять минут. Убедись, что открыл окно. — Оно всегда открыто для тебя, Эдди, любовь моя. — Отвали.       Ровно десять минут спустя Эдди забирается к нему в комнату, одетый в эти свои коротенькие грёбаные шортики, от которых Ричи сносит крышу, о чём он так ему и сказал. Одной ночью, когда одна его рука была как раз в них, двумя пальцами вбиваясь в то место глубоко внутри Эдди, от стимуляции которого тот иногда плачет, и тремя пальцами другой руки затыкая рот парня, чтобы приглушить его.       Боже, малыш, эти чёртовы шорты. При их виде я хочу наброситься на тебя и заставить кричать. Хочу довести тебя до слёз.       Как оказалось, эти слова были не самой лучшей идеей, потому что Эдди так протяжно застонал на пике оргазма, что разбудил свою маму, тут же закопошившуюся за его дверью с вопросами о том, не снятся ли Эдди кошмары.       Ты знаешь, что тебе нельзя сладкое, Эддикинс. Тебе от него снятся плохие сны!       Ричи едва подавил свой смех, пока Эдди паниковал, бездыханно убеждая её через дверь, что нет, ма, я в порядке, мне не снятся кошмары. Я не ел сладкое, ма! Нет, нет, не заходи, я правда в порядке! — Знаешь, тебе следовало предупредить меня о том, что твои соседи завели чёртову собаку. Я чуть не описался, когда она начала гавкать на меня, — рассерженно бубнит Эдди, вытирая свой слегка покрасневший на ветру нос, и снимает кроссовки, прежде чем пнуть их в угол комнаты Ричи. — Пф, я был бы не очень-то и против. Капелька мочи меня бы не остановила, Эдс, не переживай, — подмигивая ему, заверяет парень.       Откидываясь на подушки, он наблюдает за тем, как Эдди снимает с себя толстовку и остаётся в длинных белых носках и синей футболке. И в этих чёртовых коротеньких шортах. Маленький засранец. — Ты омерзительный, и я не знаю, почему общаюсь с тобой.       Эдди в отвращении морщит нос, но всё равно забирается на кровать Ричи и оставляет между ними ровно дюйм, который, Ричи знает, ему придётся преодолеть, потому что Эдди не будет инициировать. Возможно, Господь меньше гневается, если Эдди может притвориться, что всё это — идея Ричи.       Пусть самый первый шаг сделал Эдди, долгие месяцы назад, пока Ричи вёз их в Портленд, чтобы навестить Бев. Остальные Неудачники забились к Биллу в его Buick LeSabre, а Эдди уже на рефлексе уселся на переднее пассажирское сидение пикапа Ричи, как все и полагали с самого начала — что Эдди неизменно захочет поехать именно с ним.       И это справедливое предположение, полагает Ричи, потому что они всё делали вместе ещё с первого дня их встречи.       Они уже не впервые отправлялись в эту поездку, но этот раз был особенным, потому что им всем пришли письма из университетов. Впервые Ричи почувствовал себя по-настоящему взрослым, мчась по двести второй трассе, проходящей мимо Портленда, с Эдди в пассажирском сиденье, буквально вибрируя в предвкушении. — Думаешь, нам позволят переехать из комнат в квартиры на старших курсах? Думаешь, у них в общежитиях есть квартиры на пять человек? Интересно, сколько оттуда до Сиракьюса... Точно не много, тебе не кажется? Думаешь, Бену и Бев дадут квартиру или же комнаты в общежитии? Ну, им же не разрешат жить вместе, не как...       Эдди замолк и напрягся, краем глаза поглядывая на Ричи и поднося к губам свой серебряный крестик, как делал всегда из-за волнения, потирая его так, что Ричи хотелось заменить кусок серебра на свой рот и показать, для чего на самом деле пригодны эти губы. — Не как что, Эдс? — усмехаясь, спросил Ричи, жестом показывая ему продолжать.       Эдди лишь фыркнул и скрестил руки на груди. — Ну... Ты хочешь заселиться вместе? Или... или ты хочешь жить со Стэном? — спросил он, очевидно пытаясь прозвучать непринуждённо, но на деле его тон вышел скорее истеричным. — Стэнли выцарапает мне чёртовы глаза, если мы заселимся вместе. Я не способен поддерживать грёбаный порядок. Ну, ты тоже выцарапаешь мне глаза, но твои истерики намного милее и терпимее, чем Стэна, так что... — Я не знаю! Я просто не хотел строить догадки! Но я очень... — он замолк во второй раз, настороженно оглядывая Ричи так, словно собирался с духом, чтобы что-то сказать.       Так и было. — Ты просто... Ты мне нравишься, Ричи. Очень. И я хочу... Я хочу жить вместе. — Оу, Эдс, наконец-то привязался ко мне после всех этих лет? — Я серьёзно, Ричи. Ты... Ты мне нравишься, очень сильно. Очень-очень, — сказал Эдди уже намного мягче, и сердце Ричи застряло в его горле.       Он оторвал взгляд от дороги на, наверное, достаточно опасное количество времени, но не то чтобы это имело значение, потому что на горизонте не было ни единой машины, даже Билла — тот поехал по двести девяноста пятой, утверждая, что так быстрее, что было неправдой, и Ричи всё равно ненавидит автомагистрали. — Эдс... Что ты...? — Я не знаю.       Ричи правда не знал, что с этим делать, но Господи Боже, то, как Эдди смотрел на него своими оленьими глазами, губами обхватив серебряный крестик, и то как подрагивали его ноги, словно он хотел двинуться, но сдерживал себя... Это было слишком. — Ты... Ты тоже мне нравишься, Эдс, очень. Всегда нравился. С самого начала... С самого нашего знакомства, — решил ответить Ричи, не выдерживая зрительный контакт во время своих слов.       Он был слишком занят дорогой и попытками сглотнуть вставший в горле из-за последовавшей в ответ тишины Эдди ком, поэтому совсем не ожидал, что Эдди резко подастся к нему, буквально забираясь на колени и на ухо умоляя натянутым шёпотом: — Останови машину, Рич, обочина, пожалуйста...       Ричи сделал именно это, даже слишком быстро, но не то чтобы это имело значение. Они оказались где-то в кустах на обочине дороги в самой глуши Мэна, и он даже не успел поставить машину на ручник, прежде чем Эдди лихорадочно забрался к нему на колени, потираясь бёдрами так, как Ричи снилось почти всю его подростковую жизнь.       И после того, как они оба кончили с руками друг у друга в штанах на сиденье его пикапа, срываясь на стоны в поцелуй, он был более чем уверен, что Эдди — гей.       Он всё ещё в этом уверен, но по катастрофического масштаба нервному срыву Эдди парой дней спустя несложно было догадаться, что тот ещё не был готов это признавать.       И Ричи его понимает, определённо, ахереть как понимает. Однако беспокойство Эдди в основном вызвано его религией, судя по тому, как на следующий день он наворачивал круги по комнате Ричи, разглагольствуя про грех, и «что бы подумала моя церковь», и «моя мама отправит меня в исправительный лагерь», и «я не могу быть геем, не могу. Что, если Ад существует, Рич?».       Оказывается, «ну, хотя бы мы попадём туда вместе» — не самый лучший ответ на эти слова.       Именно тогда Эдди начал использовать это выражение.       Сбит с толку.       Однако той ночью, как и все субботние ночи с тех пор, Эдди оказался в его кровати, оказался под ним, умоляя «пожалуйста, Ричи, пожалуйста, прошу» своим сладким, тоненьким голоском, до которого сходит лишь из крайнего отчаяния, умоляя с серебряным крестиком в своих мягких губах, пока Ричи не вырвал его изо рта Эдди и не дал ему то, о чём он так трепетно просил.       Прямо как сейчас. И Ричи официально преодолевает разделяющий их дюйм, как и всегда. Он проявляет инициативу, как и всегда. Он нависает над Эдди и раздевает их обоих, как и всегда, прежде чем вырвать грёбаный крестик из губ парня и впиться в них, борясь с соблазном намотать серебряную цепочку на кулак и сорвать её с тонкой шеи.       И чёрт, сегодня этот соблазн сильнее, чем никогда. Возможно, потому что Эдди хочет заняться сексом с девочкой. Просто, чтобы узнать, понравится ли мне это, Ричи. Ага.       Будто он всем телом не подрагивает от возбуждения, пальцами зарываясь в волосы Ричи, притягивая его ближе и подаваясь ему навстречу, потираясь о любую часть его тела, до которой только может добраться, нетерпеливо умоляя Ричи поторапливаться, пока тот поспешно выдавливает смазку на пальцы.       Быстрее, пожалуйста, трахни меня, Ричи. Прошу, быстрее. — Я в порядке, в порядке. Просто трахни меня. — Малыш, нет. Сначала нужно тебя подготовить. — Нет! Ричи! — хнычет он, и Ричи хочет поддаться, просто смазать свой член и вперёд, но у него ещё остался самоконтроль. Едва ли. — Если ты так сильно хочешь, чтобы я тебя трахнул, заканчивай ныть и дай мне подготовить тебя, иначе не получишь ничего. — Ты говоришь как папа, — бубнит Эдди, надув губы. — Папочка, для тебя, — подмигивая, отвечает Ричи и надавливает на его грудь чистой рукой. — Ляг на спину. — Хочу быть сверху, пожалуйста. — Блять, хорошо, ладно, иди сюда, — говорит Ричи, пусть и не дожидается, когда Эдди сам поднимется на кровати, и подхватывает его под бёдра и меняет их местами так, чтобы лечь на спину с упирающимися по обе стороны от его головы коленями Эдди.       У него перед глазами открывается его, наверное, самая любимая картина — Эдди, смотрящий вниз на него своими потрясающими карими глазами, пока его член находится в считанных сантиметрах от лица Ричи.       Реакция следует незамедлительно после того, как только он берёт Эдди в рот. Парень толкается глубже, и Ричи чувствует, как пульсирует и твердеет его собственный член, и не сдерживает приглушённого стона, на который Эдди отвечает своим.       Он почти забывает, что должен делать, но пару мгновений спустя возвращает свои руки на ягодицы Эдди, чистой разводя их, чтобы уже смазанными пальцами провести по тугому колечку мышц.       В ответ на это Эдди толкается назад, пытаясь насадиться на его пальцы, поэтому Ричи заглатывает его член ещё глубже, и Эдди вновь толкается вперёд, и именно поэтому это его самая любимая вещь на свете. Однако он знает, что Эдди не знакомо слово терпение, поэтому не теряет времени и наконец плавно проникает в него двумя пальцами, сгибая их, чтобы надавить на простату Эдди, расположение которой уже выучил наизусть. — Ричи, о Боже, — стонет тот, и это самый сладкий звук, который Ричи когда-либо слышал, и не важно, в который раз он слышит его сейчас.       Его начинает заносить, как и всегда, и он скорее трахает, нежели растягивает Эдди пальцами, не выпуская изо рта его член, слишком сосредоточенный на ощущениях, пока Эдди не начинает судорожно задыхаться и дёргать его за волосы. — Я не... Не хочу кончить без твоего члена внутри, — предупреждает он, пытаясь взять под контроль сбившееся дыхание.       Ричи наконец вспоминает о поставленной перед ним в прямом и переносном смыслах задаче и добавляет третий палец, наслаждаясь тем, как тело Эдди напрягается, прежде чем послушно впустить его внутрь. — Ричи, пожалуйста, пожалуйста, этого достаточно. Просто трахни меня, — считанные минуты спустя вновь начинает умолять его Эдди.       И Ричи понимает, что он ещё не совсем готов, что лучше немного подождать, но Эдди так сложно сказать нет, когда он умоляет его вот так.       Поэтому он осторожно выходит из него пальцами и собирается было выпустить и его член изо рта, но ему пока не очень-то и хочется, так что он берёт ещё глубже, и Эдди вскрикивает, прежде чем вцепиться в волосы Ричи и отстраниться от него. — Я же сказал, что пока не хочу кончать, — всхлипывает он, вновь надувая губы, и всего Ричи буквально трясёт. — Прости, малыш, я просто заигрался, — честно признаётся он, прежде чем переместить Эдди со своих плеч на бёдра, и тот упирается ладонями в его грудь. — Ты всегда заигрываешься, — недовольно хнычет парень. — Эй, я же остановился! — Потому что я заставил тебя! — Я слышу слишком много жалоб от кого-то, кому пора усесться на мой член. — Если бы я так сильно не хотел, чтобы ты меня трахнул, то оставил бы тебя здесь, вот так. — Вах, Ричи, ты так классно мне отсосал, я избалованная маленькая дрянь, — передразнивает его Ричи.       Эдди пихает его в грудь. — Заткнись и трахни меня, пока я не передумал.       Подмигивая парню, Ричи вновь открывает смазку и выдавливает её себе на ладонь. — Тогда усаживайся, красавчик.       Выражение лица Эдди нельзя описать иначе, кроме как стервозное, и Ричи хочет продолжить дразнить его, продолжить издеваться, но также не хочет зайти слишком далеко и на самом деле вывести Эдди из себя.       Поэтому, он проводит ладонью по своему члену, распределяя смазку, прежде чем вновь обхватить бёдра Эдди, и тот ёрзает до тех пор, пока головка члена Ричи не упирается прямо в уже растянутое кольцо мышц.       Сделав глубокий вдох, Эдди закрывает глаза и начинает насаживаться на него, плавно и не спеша, и Ричи обожает эту позу именно по данной причине — то, как Эдди хмурится, фокусируясь на том, чтобы полностью принять в себя его член, запросто можно назвать любимым у Ричи лицом парня во время секса.       Эта картина и то, как тесно, жарко и бархатно в теле Эдди, вырывает из него гортанный стон, и тот открывает глаза и встречается с Ричи взглядами, наконец насаживаясь на него до конца и издавая задушенный стон.       Его ноги уже мелко подрагивают, и Ричи чувствует это сковывающее его иногда непреодолимое желание выебать Эдди до потери сознания, но тот сейчас главный, пока, поэтому Ричи сдерживает себя. — Эдди, малыш, ты просто идеален. — Ты говоришь так только потому, что теперь я могу принимать всего тебя сразу, — отшучивается тот, но его голос выходит бездыханно и так натянуто, пока он устраивается поудобнее на кровати, находя точку опоры. — Нет, ты идеален всегда. Круглые сутки, постоянно. — Заткнись, Рич, — отвечает Эдди, но на его губах проступает смущённая улыбка, и он краснеет против своей же воли.       Сердце Ричи грозится вырваться наружу, только чтобы ближе оказаться к нему.       Он опускает руки на бёдра Эдди, и тот покачивает ими, вновь закрывая глаза и тихо, задушено постанывая, и Ричи хочет услышать этот звук снова, поэтому крепче обхватывает его ягодицы и насаживает на свой член. — Ричи, блять, о Боже, — протяжно стонет тот, приподнимая бёдра, прежде чем опустить их вновь, и Ричи тоже не сдерживает своих стонов. — Давай, малыш, доставь себе удовольствие, позволь мне увидеть, как тебе приятно.       Эдди дёргано кивает, и этих слов, кажется, достаточно, потому что он приподнимается на коленях, пока внутри него не остаётся лишь головка члена Ричи, и затем насаживается на него вновь, снова, и снова, и снова, пока не задаёт быстрый темп, сладко всхлипывая и впиваясь ногтями в грудь Ричи, чтобы не потерять себя в кружащих голову ощущениях, превращающих всё его тело в желе.       Ричи не может оторвать от него взгляда, завороженный тем, как его член исчезает в теле Эдди, пусть его и отвлекает переливающийся с каждым толчком в свете прикроватной лампы крестик на загорелой груди. — Рич, так глубоко, тебя так много, — протяжными стонами слетает с припухших от поцелуев губ Эдди, и он подносит руку к своему животу, где, Ричи представляет, должен сейчас быть его член.       Ослепляющая вспышка возбуждения накрывает его с головой, и он впивается в нежную кожу бёдер Эдди и грубее насаживает его на себя, ускоряя темп. — Да? Тебе нравится, как глубоко я в тебе? Нравится, как я заполняю тебя изнутри? — Очень, Ричи, обожаю твой член...       Эдди бредит, очевидно теряя последние осознанные мысли в помутнённой возбуждением голове, потому что его глаза словно за мутной пеленой, а с распахнутых губ срывается непрекращающийся поток надломанных всхлипов и сладких стонов, и Ричи хочет запомнить это мгновение навсегда. — Прикоснись к себе, малыш.       Эдди качает головой, и его волосы настолько растрёпаны, что из своей привычной укладки прядями спадают на покрытый лёгким слоем испарины лоб. — Нет, нет, тогда я слишком быстро кончу. — Тогда тебе придётся взять себя в руки, не думаешь? — Ричи, — отчаянно хнычет Эдди, и этот звук воспламеняет эту часть внутри него, ту самую, которая хочет сломать Эдди на мелкие кусочки и довести до ручки, дразнить его и наблюдать за тем, как он мучается.       Ричи не знает, почему это так сильно пробирает его именно сейчас, но что-то глубоко внутри его уже помутнённого сознания внезапно щёлкает, и он впадает в домспейс так внезапно, что у него кружится голова. — Хорошие мальчики делают то, что им говорят, Эдди. Ты же хочешь быть послушным для меня?       Долгое мгновение Эдди колеблется, прежде чем наконец обхватить свой член у основания, из-за чего на головке проступает свежая капля смазки. — Д-да, Рич, я буду послушным. — Молодец, малыш. Устрой мне шоу, хорошо? — Хорошо.       И чёрт, как же он слушается.       Эдди вновь задаёт сбившийся было темп, параллельно с тем же ритмом проводя по своему члену, умеренно, но крепко. Выражение его лица пропитывается граничащим со слишком наслаждением, и Ричи не может свести с него глаз, толкаясь навстречу, когда Эдди насаживается на него, и вырывая из него слишком громкий стон. — Тише. Если ты не можешь себя контролировать, то нам придётся остановиться, Эдди. — Нет, нет, пожалуйста, я исправлюсь, — умоляет тот, ускоряя движения своих бёдер.       Ричи чувствует, как лихорадочно подрагивает его тело, словно осиновый лист на ветру. — Вечно такой ненасытный, что мне хочется привязать тебя к грёбаной кровати, чтобы ты мог получить только то, что я захочу тебе дать, раз ты не можешь взять себя в руки. Возможно, я так и сделаю, ещё заткнув твой грязный рот в придачу, раз ты не можешь вести себя тихо. — Я просто... Я... — Как думаешь, малыш? Думаешь, мне стоит пойти взять верёвку? — Нет!       Пальцы Ричи отпускают его бедро и зарываются в волосы Эдди, резко оттягивая их и вынуждая его запрокинуть голову и прогнуться в спине. — Малыш, но ты ведь принадлежишь мне, не так ли? Моя маленькая игрушка, с которой я могу делать всё, что захочу. — Прости, прости, можешь делать со мной всё, что тебе угодно, — умоляет Эдди, глотая слова с протяжным всхлипом, и его ритм сбивается, подсказывая, что он уже близко. — Мне не нужно твоё разрешение, малыш. Ты сделаешь всё, что я тебе скажу, потому что ты чёртова шлюха и пойдёшь на всё, чтобы оказаться на моём члене, — рычит Ричи ему на ухо.       Вырвавшийся из натянутого горла Эдди звук теряется между всхлипом и стоном, а кожа покрывается судорожными мурашками, и Ричи хочет осыпать его засосами и укусами, помечая до тех пор, пока всё его тело не будет кричать «Собственность Ричи Тозиера».       И это, наверное, опасная мысль, но он не может не думать о том, что Эдди никогда не почувствует такого со своей грёбаной церковной подружкой. Она никогда не доставит ему такого удовольствия. И он почти сдерживает это в себе. Почти.       Пока Эдди не стонет своим задушенным, высоким голосом: — Хочу тебя постоянно, хочу чувствовать это всегда, хочу чувствовать тебя всегда.       И Ричи теряет контроль над своим языком, и ему определённо уже плевать, что озвучить свои мысли — это опасная затея, но он не может перестать пялиться на чёртов крестик на шее Эдди. — Да? И что же случилось с твоим желанием трахнуть свою подружку, малыш? Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, как тебе нравится брать в зад, м? Интересно, что бы подумала твоя мамочка, если бы узнала, где ты сейчас, увидела, что скачешь на моём члене так, что всё ещё будешь чувствовать меня, когда будешь сидеть рядом с ней в церкви завтра. Что бы они подумали, если бы узнали, что ты на коленях передо мной чаще, чем перед Богом?       Рука на члене Эдди моментально сжимает его у основания, а другой парень закрывает свой рот, срываясь на сладкий, тягучий словно патока крик, теряющийся среди его пальцев. — Я не разрешил тебе останавливаться, — предупреждает его Ричи, но Эдди лишь дёргано качает головой. — Не могу, не могу, мне нужно кончить. — Попроси меня вежливее, малыш. — Пожалуйста, пожалуйста, хочу кончить для тебя. Прошу, я больше не могу, — умоляет Эдди, сам едва осознавая свои слова, и его глаза блестят скопившимися на ресницах слезами.       Ричи поддался бы на это, если бы не был настроен особенно немилосердно сегодня. — Нет, и если ты снова остановишься без моего разрешения, то я окрашу твою задницу во все оттенки красного после этого, тоже. — Я тогда кончу, — надломано хнычет Эдди.       Всё внутри Ричи воспламеняется после этого звука. — Ну так разберись, малыш.       Эдди жалобно всхлипывает, но всё равно возвращает руку на свой член и продолжает двигать бёдрами, и он ведёт себя так послушно, что в груди парня расцветает что-то между гордостью и обожанием, пока он наблюдает за тем, как отчаянно Эдди хочет кончить, но всё равно делает то, что Ричи ему сказал.       Боже, он такой... красивый.       Однако Ричи знает, что ему осталось недолго, потому что дыхание Эдди сходит на нет, и он просто хочет, чтобы Эдди сломался первым. — Если это так сложно для тебя, то в следующий раз я вообще не разрешу тебе прикасаться к себе, и ты кончишь просто на моём члене, раз сегодня ты не делал ничего, кроме как скулить и ослушиваться меня. Как тебе такой расклад, малыш?       Эдди вновь замирает и зажмуривается, и Ричи шлёпает его, достаточно сильно, чтобы донести до него предупреждение. — Ты сегодня плохо слушаешь меня, милый.       С губ Эдди срывается очередной всхлип, прежде чем он вновь начинает неохотно двигать рукой вдоль своего члена и когда наконец открывает глаза, то вниз по его раскрасневшимся щекам стекают слёзы. — Пожалуйста, я не могу... Я больше не могу, пожалуйста!       Он выглядит таким красивым сейчас, делая всё, что Ричи ему говорит, так отчаянно желающий кончить, что не может сдержать своих слёз, и Ричи наконец-то решает сжалиться над ним.       Меняя их местами, он вжимает Эдди в кровать всем своим телом. — Не плачь, малыш. Я дам тебе то, что тебе нужно, — шепчет он, осыпая поцелуями влажные щёки парня и его нос, прежде чем сплести их губы в поцелуе и подхватить Эдди под коленями, чтобы вновь толкнуться в его податливое тело, тем самым вырывая из него надломанный всхлип. — Пожалуйста, пожалуйста.... — просит тот сквозь слёзы, всё ещё послушно не убирая руку от своего члена, и Ричи выжигает эту картину у себя под веками, прежде чем набрать прежний темп и с каждым толчком буквально выбивать из Эдди остатки кислорода. — Кончи для меня, малыш, дай мне увидеть себя, — наконец мягко шепчет он в его шею.       Эдди протяжно стонет в облегчении и кончает в следующее мгновение, напрягаясь всем телом и до боли прикусывая нижнюю губу, и оргазм накрывает его с головой, белыми полосками окрашивая грудь и покоящийся на ключицах серебряный крестик.       И Ричи наконец осознаёт, как близко находится сам, и поэтому ближе прижимает растекшееся по простыням тело Эдди к себе, втрахивая его в кровать и с каждым толчком вырывая из него сладкие ахи. — Такой послушый, малыш. Так послушно принимаешь мой член, такой красивый для меня. Чёрт, я кончу так глубоко внутри тебя, что ты будешь течь мной завтра, блять...       Он не успевает закончить, толкаясь в последний раз и изливаясь в тело Эдди, пока его член не начинает мякнуть, а Эдди — всхлипывать так, как делает всегда от чувствительности и переизбытка ощущений.       Медленно выходя из него, Ричи затем сгребает его в своих руках и оставляет нежный поцелуй на его виске, ближе прижимая к своей груди. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — Хорошо. Я в порядке. Хотя, должен сказать, я этого не ожидал. — Прости. Мне просто нужно было выговориться, наверное. — Нет, нет, не извиняйся. Я не жалуюсь. Просто теперь я так устал, — говорит Эдди и зевает, глубже укутываясь в его объятия. — Ты сейчас домой? — спрашивает Ричи и тут же отчасти смущается прозвучавшим в своём голосе разочарованием. — Нет, мне хочется немного обнимашек. Если ты не хочешь лечь спать, разумеется, тогда мы... — Я с радостью не дам тебе спать допоздна, и из-за меня ты опоздаешь в церковь завтра, Эдс. — Я даже не хочу туда идти, — бормочет Эдди.       На мгновение Ричи теряет дар речи. — Твоя мама психанёт. — Ага, представь, как она психанёт, если узнает, что я буду сидеть в церкви рядом с ней с вытекающей из меня твоей спермой, — смеётся Эдди, и теперь Ричи вообще заикается, потому что Эдди никогда не шутит об этом. — Да уж, прости, если это было... слишком. Я не смог себя сдержать, — извиняется он, постыдно понимая, что наверняка попал по самому больному.       Возможно, с религией и правда был перебор... Ричи даже не осознавал, как сильно это его волновало, вплоть до сегодняшнего вечера. — Не извиняйся, я бы кончил, если бы ты не остановил меня, так что...       Эдди пожимает плечами, и Ричи поражается тому, с каким равнодушием он к этому относится. — Ты... в порядке? Это очень на тебя не похоже. Если ты — двойник, то мне придётся рассказать настоящему Эдсу, что я нашёл ему лучшую замену.       Закатывая глаза, Эдди зарывается лицом в его грудь. — Наверное, я просто... Я понял кое-что сегодня. Даже несколько вещей. — Да? Например? — Например, что я... не хочу спать с Майрой. Потому что не думаю, что хочу вообще заниматься сексом с девочкой. Потому что мне кажется, что... Что я гей, — признаётся Эдди и делает глубокий, подрагивающий вдох, прежде чем продолжить: — И я также понял, где-то в мутной глубине моего сознания с твоим членом внутри, что хочу делать это всегда. Типа, большое количество времени, по крайней мере, если ты тоже этого хочешь.       Ричи даже не сомневается в том, что Эдди чувствует, как бешено сейчас колотится его сердце там, где голова парня покоится на его груди.       И он всё равно отшучивается, блять, потому что паникует и не способен вести себя как взрослый грёбаный человек. — Всегда? Эдди, иногда мне придётся делать передышку. У меня обезвоживание случится, если ты не будешь как минимум давать мне перерывы на воду.       Эдди поднимает на него очень серьёзный взгляд, и у него в горле застревает ком. — Рич.       И да, ладно, это справедливо. Он это заслужил. — Это то... Это то, чего я хочу. Этого. Я этого хочу. Я хочу тебя, всегда, — мягко говорит ему Ричи.       Ослепительно улыбаясь, Эдди смеётся и утыкается носом в его шею, губами скользя по его ключицам так, что только восстановившееся было дыхание вновь начинает сбиваться. — Что ж, вот и славненько. Ты застрял со мной в общежитии как минимум на год. Посмотрим, что ты скажешь потом. — Я тебя умоляю, я хотел жениться на тебе с десяти лет, — вырывается у Ричи, прежде чем он осознаёт, что говорит.       Эдди моментально напрягается в его руках, и он хочет врезать себе по грёбаному лицу за то, что испортил прекрасный момент, за который ему следовало быть благодарным.       Чёртов придурок. — Но... Но мы не можем. Мы не можем жениться. — Конечно не можем. Скажи спасибо своей церкви за это. И нашему любимому Билли Клинтону, тоже.       Эдди не отвечает на его слова, и Ричи проклинает своё неумение вовремя завалиться. Это чёртово проклятье. — Ну... Я тут подумал и решил, что не очень хочу ходить в церковь после поступления. По крайней мере, не такую, как моя. Если я смогу найти церковь, которая... лучше относится к таким, как мы, то было бы классно. Но я больше не хочу ходить в церковь вроде этой, — тихо признаётся Эдди.       Ричи готов поспорить, что он сейчас теребит свой крестик, судя по тому, как двигается его рука. — Мне кажется, что это хорошая идея, Эдс. Я помогу тебе, если хочешь, с поиском более открытой церкви рядом с университетом. — Ты сделаешь это ради меня? — Конечно, Эдди, любовь моя. — Думаешь, такие есть? — Ну, мы же будем в Нью-Йорке. Если и есть церковь, открытая для геев, то точно в этом городе.       Эдди смеётся и кивает, вновь положив голову ему на грудь. И они ходят по самой грани, понимает Ричи — Эдди не может переночевать здесь, иначе пропустит церковь, и тогда миссис Кэй просто выйдет из ума.       Он знает, что ему стоит встать, разбудить Эдди и проводить его до дома, но он чертовски устал и Эдди слишком приятно ощущается под его боком. Ричи не хочет портить момент, поэтому не делает ничего. Возможно, Эдди проснётся утром сам.       Только вот тот, оказывается, не спит, и у Ричи чуть сердце не останавливается от испуга, когда он скорее чувствует, чем слышит произнесённые ему в шею мягким шёпотом слова. — Ричи? — И? — Ты хочешь быть моим парнем? То есть, будешь ли ты? Станешь... моим парнем?       Слёзы — это точно не та реакция, которую Ричи от себя ожидал в такой ситуации, но не то чтобы он думал, что вообще когда-нибудь в ней окажется, поэтому обжигающая его глаза влага застаёт его врасплох.       Он шмыгает носом, и Эдди поднимает на него встревоженный взгляд, и Ричи пользуется своими освободившимися руками, чтобы вытереть непрошенные слёзы. — Рич, ты плачешь?       Голос Эдди звучит так тихо, что Ричи уверен, что создал совершенно не то впечатление, поэтому сразу же спешит заверить его: — Нет, ну, то есть да, но не потому что я злюсь или вроде того. Я... Я просто счастлив. Прости. Я очень счастлив, не хотел тебя напугать. Ты же знаешь, какой я драматичный.       Эдди дарит ему тёплую улыбку и зарывается пальцами в его волосы, мягко проводя ногтями по коже его головы, и Ричи со стоном подаётся навстречу его касанию, сдерживая уже второй по счёту порыв заплакать, потому что это лучший день во всей его жизни. — То есть... это да? — На что? — На предложение стать моим парнем. — Ты сейчас опять доведёшь меня до слёз. — Мне просто нужен ответ! — Да, Эдди. Я буду твоим парнем. И, в будущем, мужем, а потом — вдовцом, когда у тебя неизбежно случится сердечный приступ от всего выпиваемого тобой кофеина, — мягко отшучивается Ричи.       Их взгляды наконец встречаются, и он более чем уверен, что отвечает на всё то обожание и любовь в тёплых карих глазах не меньшим, в своих. — Кто бы говорил, сопелка. Каждый раз, когда ты открываешь рот, от тебя пасёт пропитавшей твои лёгкие смолой.       И вау... У них на это впереди целая вечность.       Всё, из-за чего Ричи злился ранее, теряет значение и кажется таким тупым и примитивным. Потому что Эдди его не стыдится. Эдди хочет быть с ним. И через пару коротких месяцев, когда они покинут эту чёртову дыру, то будут свободны, рядом друг с другом. И, может, в ближайшем будущем они и не смогут пожениться, но когда-нибудь. Когда-нибудь они поженятся, среди белоснежных цветов, и чёрных смокингов, и всех их самых близких друзей, в церкви с разноцветными стёклами в окнах, как Эдди всегда и мечтал. — Я люблю тебя, — на выдохе шепчет Ричи, и это оказывается намного легче, чем он предполагал, намного легче, чем он убеждал себя всю свою жизнь. — Я тоже тебя люблю, — также легко отвечает Эдди, и эти слова плавят его изнутри, крепко заседая как в сердце, так и в сознании.       Они проводят так остаток этой ночи, смотря друг на друга, мягко переговариваясь, смеясь и целуясь, вместе, и они делали всё это и раньше, но теперь всё по-другому. Так по-другому.       Эдди недовольно стонет, когда за окном наконец начинает восходить солнце, и Ричи понимает, что ему пора уходить, поэтому смотрит на то, как парень грациозно надевает все свои вещи под мягкими лучами утреннего солнца, и ему больше не больно, как раньше, смотреть на то, как Эдди вылезает из его окна с ободком света вокруг головы, в тёплый шоколад окрашивающим его мягкие каштановые локоны.       Возможно, дело в том, что Ричи знает, что это не последний раз, когда они с Эдди будут вместе, вот так, чего он боялся раньше.       Возможно, потому что это похоже на начало, а не на конец.       Или, возможно, потому что в этот раз Эдди, прежде чем уйти, забирается на него и целует на прощанье, мягко шепча Ричи на ухо «до встречи, парень».