Out of this world

Женевьева Де Вилар, 80 лет вампирша - Так, вы спрашиваете, как мы познакомились? – протягивает она, закинув ноги на подлокотник кожаного кресла. – Ну, я думала, что моя соседка тоже вампирша. Знаете, из этих… Свечи, рюши, черный бархат, снобская морда будто под носом пернули, в общем, классический набор от ста пятидесяти лет и старше. А потом в полнолуние я выхожу покурить на крыльцо… Джен театрально взмахивает рукой, ухмыляясь с широко распахнутыми глазами. - А оно все залито кровью гребанного оленя. И волчара рядом сутулая тоже вся в крови. Мне потом пришлось всю ночь ступеньки отмывать, чтоб его… Альба Гудвин, 20 лет оборотница - … а она говорила, что крыльцо уже было в застарелой крови? Причем в человеческой. Ох, видели бы вы, как она ест кровь не из пакетов. Становится ясно, почему ей так нравится черный цвет – не так видны бурые пятна. Между прочим, именно я помогла ей отмыть… Впрочем, неважно. Альба сидит в кресле прямо, сложив руки на коленях в плотный замок. - О, да, меня часто путают с вампиршей, когда узнают о моей сверхъестественной природе. Видимо, люди считают, что только у вампиров есть вкус в одежде и манеры, но тяжко их винить… Что? Занимательные случаи? Дайте вспомнить… - задумывается она, а через несколько секунд приходит озарение. – О, как-то семейная пара на Хэллоуин похвалила меня за отличный костюм вампирши. «Ох, какая чудесная крошка, как тебе идет, прямо дочка самого Дракулы», - сказала мне женщина и протянула шоколадный батончик. Глубоко вздохнув и отведя взгляд в сторону, она продолжает. - Я была в своей повседневной одежде. А этот Хэллоуин… был две недели назад.

***

Альба и Женевьева сидят на диване: вампирша приобнимает свою девушку за плечи, пока та с серьезным выражением лица смотрит в окно. - Стеклянный дом… - Ох, ma cherie, только не начинай снова, - протягивает Женевьева, откинув голову на спинку дивана и закатив глаза. - Каждый день я смотрю на эти окна и думаю, что если бы я не занялась выбором штор и жалюзи, а также перепланировкой, ты бы давно обратилась в горстку пепла. - Почему я выбрала такой дом? – переспросила Джен, глядя прямо в камеру. – «Сумерки». Да, можете думать что угодно, я обожаю это дерьмо. Музыка, картинка, все эти пафосные упырицы, дерущиеся на экране. Но… ох, бля. Никогда не составляйте мнение о жизни вампиров по «Сумеркам». Ни-ког-да. Вампирша задумчиво закусывает губу. - Как-то раз я по пьяни в баре обратила парнишку… Ну, как, сначала я думала его просто выпить досуха, но уж больно хорошее у меня настроение было, да и от его крови я нажралась как старшеклассница на выпускном. Тем более, он тоже любил «Сумерки»! Альба тяжело вздыхает, покачивая головой. - В общем, мы с ним полночи обсуждали фильмы, и у меня как-то не было времени… Объяснять ему, что в жизни все немножко не так. А его девушку, как назло, звали Белла… Не удержавшись, Джен хихикает. - Ну и звонит ей этот придурок на рассвете, мол, выгляни в окно. Стоит у нее перед окнами, сбросив с себя рубашку, и кричит «Белла, я вампир!». А потом… - тяжко вздыхает уже Женевьева. – Солнце встает, и он сгорает заживо. Сияющий Эдвард Паттинсон убил больше вампиров, чем Инквизиция, я вам точно говорю. - И ты его не остановила? – вопрошает Альба. - Я была пьяная, - пожимает плечами Джен. – Подумала, а вдруг сработает… - Да, с вампиршами иногда тяжело уживаться. - А с тобой, думаешь, легко, хотя для оборотницы ты просто чудо… И псиной почти не пахнешь. Зеленые глаза Альбы мгновенно вспыхивают от гнева – и на дне зрачков блестит нечто звериное. Даже голос ее стал грубее, отдаленно напоминая рык. - Почти?! Да я… - Bébé… - Сейчас тебе будет такая бебе… - цедит сквозь зубы Альба – те стали ощутимо острее на вид. - Кхм, извините, думаю, вам лучше пока свалить… - кивает Джен операторам. – Для собственной безопасности. Спустя полтора часа съемочная группа возвращается в гостиную: жилет Альбы неправильно застегнут, очки съехали, прическа растрепалась. Джен лежит у нее на коленях в одной рубашке и джинсах с расстегнутым ремнем, раскуривая сигарету. - Так, - начинает Альба, убирая прилипшие к лицу пряди. – На чем… мы остановились?

***

Джен и Альба идут по полупустым улицам ночного лондонского пригорода, держась за руки. Луна, проблескивающая сквозь тучи, почти полная. - Ох… - тяжко вздыхает Альба, поднимая глаза на небо. - Скоро у нее опять эти дни, - кивает Джен, оборачиваясь к оператору. – Волчьи денечки, когда по ночам болит живот от жажды сожрать какого-нибудь сырого мясца. А потом полнолуние, и моя девушка превратится в мохнатую махину с огромной пастью, - ухмыляется она. - Давай ты еще на всю улицу будешь рассказывать о… впрочем, нет, реально будешь же. Они подходят к первому бару: неоновая вывеска, из подвала доносится рок-музыка 80-х, помятые на вид гости курят у входа. - Быть вампиршей иногда очень сложно… Особенно, если хочешь попасть в человеческий бар. Думаю, если вы когда-либо общались с вампирами, то они на это жаловались – тебя должны пригласить. Ох, какая ж это хуйня. Вышибала смотрит на пару девушек, сопровождаемых съемочной группой, со скучающим видом. - Пригласи меня. - Эээ… чо? - Чо слышал, лысая ты двухметровая херня, пригласи меня внутрь. Переругивания чуть не переросли в прилюдное кровопролитие, но Альба успела вовремя вмешаться и остудить пыл Джен. Возле второго бара Женевьева искренне пытается быть вежливей: - Привет, эээ… Слушай, не мог бы ты пригласить меня внутрь? - Пригласить?.. – непонимающе переспрашивает охранник. - В смысле пригласить? Что, вам нужно какое-то особое приглашение, ахах? - Мне… - скрипяще начинает Джен, и ее глаза наливаются кровью. – Нужно, да, ебанное особое приглашение, и если я его не получу, то твои кишки будут торчать из задницы как букет сраных роз… - Когда-нибудь, - шепчет Альба оператору. – Она догадается, что чисто в теории я могу приглашать ее в дома, ведь я, фактически, все еще принадлежу к смертным. Но давайте наслаждаться моментом, - с предвкушением в голосе выдыхает она, глядя, как ее девушка душит вышибалу. Вампирша, оскалившись, вжимает крупного, но невысокого мужичка в кирпичную стену – ноги бедняги не достают до земли. В баре Джен и Альба сидят на краю стойки: оборотница неспешно потягивает бокал вина, пока вампирша оценивающе осматривает посетителей. - Может, этот? – прищурившись говорит она, глядя на парня с ирокезом. - Нет, - категорически отрезает Альба. – По запаху чую, он не только спиртным балуется. А я не готова насильно тащить тебя домой, пока ты рвешься к прохожим, крича, что в «Сумерках» одни враки и Эдвард сияет, потому что он напудренный пидорас. Ответом ей служит страдальческий вдох. - Как насчет того чудика в очках, за столиком у входа? Вроде выпил, но не нажрался. Возможно, девственник, хотя я в этом плане не привередливая… Не понимаю этих древних выпендрежников, охочих до крови девственных. Ты же пьешь кровь, а не откусываешь… - Перестань, - морщится оборотница. – Он пахнет страхом, явно неловко себя чувствует в толпе. Может, через пару стаканчиков будет в нужной кондиции. А пока… - прерывается она: залпом осушив остатки вина, оборотница протягивает возлюбленной руку, - можем потанцевать. Альба, несмотря на далекую от культурной обстановку, держится грациозно: прямая спина, ладони уверенно лежат у партнерши на талии. Ей удается выглядеть аристократично даже в прокуренном баре лондонского пригорода, наполненном всяким сбродом. Женевьева, двигающаяся плавно, но немного рассеяно, влюбленно улыбается, когда девушка кладет голову на ее плечо. Лиричное инди сменяется громким роком 90-х, и Альба отходит за еще одним бокалом вина, а Джен, оставшись в одиночестве, дает волю резким движениям и беззаботно трясет белоснежными кудрями во все стороны. - Знаете, рестораны и уютные кафе мне по душе, но иногда полезно… - Альба обводит помещение взглядом, полном легкого презрения. – Разнообразие. Правда, запахи… Ох, - морщится она. – Говорят, что собаки воняют. О нет. Люди. Люди смердят хлеще вылезшей из канавы псины. По крайней мере, особи мужского пола, - кивает она в сторону накаченного смазливого мужчины, опрокидывающего шот. – Вот этот например… С виду ухоженный. Но в душе не был несколько дней минимум. Вы хотели знать эту информацию? Я тоже нет. Проблема в том, что у меня с моим обонянием выбора никакого нет. Допив бокал, Альба озирается по сторонам: брови нахмурены, в глазах блестит смятение. - Так, а где Джен? Я не чувствую… о, аконит мне в… Лишь бы она не пошла за бургером, иначе я за себя не ручаюсь… Альба спешно движется сквозь небольшую толпу к выходу, периодически оборачиваясь на камеру. - Однажды ей пришла в голову мысль, что один бургер никого не убьет… Вы когда-нибудь видели фонтан из вампирской блевотины? Без преувеличений, самые напористые фонтаны Парижа отдыхают… Возможно, сейчас увидите. Лишь бы… - Ай, блять… бешеная девка! – доносится крик из переулка за баром. - Фух, - облегченно вздыхает Альба, сбавив скорость. – Все нормально, она просто опять случайно отхлестала волосами во время танца каких-нибудь несчастных скинхедов. Когда операторы и оборотница подходят к Джен, та жадно пьет кровь из шеи рослого бугая. Ногой в тяжелых кожаных ботинках она придавливает его менее удачливого приятеля – слышится хруст ребер и мучительный предсмертный всхлип. Из мусорки торчит половина тела еще одного невезучего противника – и Альбе не хотелось проверять, на месте ли вторая. - А, ma cherie! - радостно восклицает она. Осушенный бугай, словно пушинка, поднимается в воздух – одним броском вампирша закидывает его в мусорку. - Трехочковый, - ехидничает она, целуя Альбу в щеку. Та, покачав головой, стирает след крови, оставшийся на коже от поцелуя. - Тебе надо умыться… Женевьева, тебе восемьдесят лет, а ты ешь как грязный ребенок. - Я па-а-анк, - смеется она, высунув язык. – И мне похуй. Альба, принюхавшись к оставшейся на ладони крови бугая, страдальчески вздыхает и скрещивает руки на груди. - Кокаин и водка… Что ж, ночка будет долгой.