Сдержать обещание

— Дорогой Гавриил, какая приятная встреча... — Кроули! — Азирафаэль прервал его. — Ты не можешь посмеиваться, когда говоришь «приятная». Это делает тебя лицемером. — Наверное потому, что я и есть лицемер, — отвечал Кроули, взъерошивая рукой волосы. — Очевидно, что общение с проклятым — то есть благословенным — архангелом сложно будет назвать «приятным», ты знаешь. На самом деле это будет Ад. И Кроули достаточно времени провёл в Аду, чтобы знать, что это не просто оборот речи. Уверенные в праведности своих действий, со свойственным им снобизмом архангелы были жестоким племенем. — Значит, тебе придётся притворяться, — потребовал Азирафаэль. — И что, думаешь, я делаю? Он пытался. Кроули, без сомнений, провёл с Азирафаэлем достаточно времени, чтобы знать все его привычки и манеры. Тут оставалось дело за мелочами. К несчастью, сейчас мелочи значили слишком много. Азирафаэль сжал губы в тонкую полоску. — Пытайся лучше. — Да я пытаюсь, ангел! — прошипел Кроули и встал. Сунув руки в карманы, он взволнованно заходил кругами вокруг стула. Он был на пределе — как лук, который сгибается из-за тетивы слишком сильно и он вот-вот разломится надвое. От одежды всё ещё пахло дымом, а если он сводил глаза, то видел следы копоти на носу. Не успели они несколько часов назад остановить Апокалипсис, как перед ними нарисовалась очередная проблема. И ставки были высоки. Конечно, Апокалипсис — это тоже уникальное событие. Но в этот раз было по-другому. Да, мир был спасён, но если их план со сменой телами провалится, Азирафаэль с большой вероятностью может умереть. А тогда мир уже не будет настолько хорош, так? Кроули никогда не считал себя кем-то, кроме эгоистичной сволочи. — Кроули. Кроули. Нежное касание выдернуло его из круживших вихрями мыслей. Азирафаэль держал его, нежно касаясь предплечья. Взглянув вниз, Кроули моргнул. Он прекратил метаться. — Давай попробуем снова, — сказал Азирафаэль спокойно и твёрдо. Как может он быть таким спокойным? Сделав глубокий вдох, Кроули закрыл глаза. Когда же открыл, он выпрямился и расправил плечи. — Гавриил! Какая приятная встреча, — произнёс Кроули. Проницательные серые глаза внимательно на него смотрели, и, когда Кроули умолк, Азирафаэль кивнул и шагнул ближе. Он поднял руку и осторожно коснулся пальцами уголка губ. Дыхание Кроули прервалось, когда он почувствовал это мучительно мягкое прикосновение к краю рта. — Здесь, — прошептал Азирафаэль; достаточно близко, чтобы Кроули мог почувствовать на коже его дыхание. — У тебя губы изгибаются, вот здесь, — пальцы надавили, подобно невесомому поцелую. — Я так не делаю. От этих касаний Кроули горел. Если это смерть, то он согласен. Сглотнув, он выдавил: — Понятно... — Это представление, оно должно быть безупречно, Кроули, — сказал Азирафаэль со сталью в голосе, словно бы что-то проскользнуло через эту спокойную маску. Кроули знал: если они хотели, чтобы план сработал, в нем не было места проколам. — Я не перестану пробовать, пока у меня не получится всё правильно... Ты знаешь, я не перестану, — тихо сказал Кроули. — Я сделаю всё, что могу, чтобы они не выяснили правду и не стали искать тебя, Азирафаэль. — Не стали искать... — Азирафаэль нахмурился. Он замер на мгновение, не подобрав слов. — Кроули, я боюсь за тебя. А если они заберут тебя на Небеса и там выяснят всё? Азирафаэль двинулся, его руки поглаживали лицо Кроули — касания успокаивающие, благоговейные. — Кроули, если это произойдёт, понадобится всего кружка святой воды... — его руки дрожали. — Всего кружка и ты... И тебя... Кроули, исчадие Ада, к несчастью, достаточно много знал о пытках. Слышать надрыв в голосе Азирафаэля, чувствовать испуганное дрожание рук — это были пытки похуже любых, что Кроули переносил раньше. Наклоняясь к своему ангелу, Кроули пробежал пальцами по рукам Азирафаэля. Надавив на его руку, он переплел их пальцы. — Ангел, — прошептал Кроули, заглядывая в глаза Азирафаэля. — Я когда-нибудь тебя подводил? Закрыв глаза, Азирафаэль вздохнул и прислонился к нему. — Нет. Не тогда, когда это было важно. Ты всегда как-то справлялся. — К тому же, я никогда не позволю кучке глупых ангелов взять надо мной верх, — усмехнулся Кроули. Губы Азирафаэля вздрогнули, и он вздохнул. — Полагаю, что не позволишь. — Точно не позволю. Долгие мгновения они стояли, прижимаясь друг к другу, в холодной и тихой квартире Кроули. — Я тоже беспокоюсь о тебе, ангел, — наконец сказал Кроули, пристально рассматривая мягкие черты Азирафаэля. — Ты будешь в такой же опасности, как и я. И мне... — он сглотнул. — Мне не очень нравится, что ты спустишься туда. — Я не боюсь, Кроули. Кроули посмотрел на сведенные брови, на его ясные глаза и, наконец, снова на рот. — Так... Или из тебя лучший актёр, чем из меня. — И то, и другое, — решил Азирафаэль. — Конечно, ангел. — Ну, — со вздохом сказал Азирафаэль, — наверное, нам лучше вернуться к... Кроули наклонился и, прежде, чем успел подумать, осторожно коснулся губ Азирафаэля. Поцелуй был нежный, медленный, боготворящий. Кроули отстранился и заметил, что Азирафаэль покраснел. Он прокашлялся. — Это просто... на всякий случай. Азирафаэль открыл и закрыл рот, наконец произнеся: — На всякий случай? Ты только что сказал, что не подведёшь меня, Кроули. Это что, ложь? — Нет... — Я хочу ещё один поцелуй. Прямо как этот, — Азирафаэль поколебался, а потом добавил, — только дольше. И я хочу его завтра. — Ты... — Ты можешь пообещать мне поцелуй, Кроули? — голос был решительным, а взгляд — серьёзным. Кроули кивнул и сказал твёрдо: — Да. Ага... Хорошо. Я обещаю. — Не нарушишь его? — и на одну ужасную секунду Азирафаэль показался отчаянно хрупким. — Никогда. Азирафаэль сжал его руки, затем выпустил. Взгляд был болезненно нежен. — Хорошо, — тихо сказал он. Тогда Кроули выпрямился. — Я готов попробовать снова. Посмотришь? Азирафаэль кивнул. Расправив плечи, Кроули мысленно приготовился к ночи практики. Каждая часть их представления должна быть идеальна — он не отступится, пока не достигнет стандартов Азирафаэля. Он пообещал своему ангелу, и он сдержит обещание.