Акутагава в банке

Обычное утро, которое никто и никогда не назвал бы хорошим. У Дазая всё было ещё хуже: он всегда начинал день с чашки крепкого кофе или чая, что своим терпким вкусом пробуждали жизнь в сонном теле; а после, казалось бы, хорошего начала дня — работа, где он благополучно выслушивал недовольство идеалиста и писал скучные отчёты: ни заданий, ни чего-либо кроме ненавистных текстов просто не было на протяжении нескольких недель, а даже если и появлялось — оказывалось скукотой полнейшей с врагами, называть которых таковыми стало бы преувеличением. Сегодняшнее утро кардинально отличалось от предыдущих: он не встретил надоедливого блондина с хвостом и крохотным, как и его терпение, блокнотом; не поздоровался с Ацуши, не затесался в толпе по дороге на работу. Зато встретил обладателя бледной кожи, человека, в коем он раньше видел лишь отдушину, парня с затуманенным взглядом, который не мог развеять никто; а коротко — кого он ну совсем видеть не хотел. По крайней мере, так думал. На тёмном дубовом столе уже долго плавала странная иссиня-чёрная рыбка в стеклянной банке, на которую Осаму не обращал внимания уже несколько лет, всего-навсего пару раз в месяц меняя воду. Просто каждый божий день прожигал её проницательным взглядом. Она раздражала его постоянно: рыба, которую впоследствии шатен назвал Цунэко — странное имя, но и пусть — двигала плавниками, обретая свою индивидуальность, а банка стояла как ни в чём не бывало. Вообще, на самом деле Дазай хотел завести крабика, но ему требовался аквариум и определённый уход… короче, рыбки ему было достаточно. Он и так систематически куда-то пропадал; ещё не хватало, чтобы тот помер; шатен порой удивлялся, как Цунэко выживала при её-то условиях. Крабы у него были только в неживом виде, может, и к счастью, — они покоились замороженные в холодильнике. Кстати, очень вкусные, но недешёвые. Также было, есть и, наверное, будет куча консервов и еды быстрого приготовления, которую он впихивал в себя через силу. Чаще Дазай заходил в какое-нибудь кафе, если ему хватало налички. Сегодня в баночке внезапно оказалось не чёрное с оттенком синего чудо, а маленькое тельце в плаще, спокойно дремлющее на дне среди камешков. Выглядел Акутагава очень даже мило. Сначала Осаму даже не заметил небольшой сюрприз, не осознающий, что таковым является. Мужчина обыденно налил на этот раз чай (с большим желанием подлить туда яд, конечно же) и взял корм из шкафчика снизу; он сел за стол, поднимая банку и будя своими действиями знатно прихреневшего Рюноскэ, который уже успел заметить вокруг себя воду и подозрительно большого бывшего начальника. Когда Дазай устало глянул вниз, откручивая крышку, он почти отшвырнул банку на другой конец стола, пока Акутагава несколько раз перевернулся, бурча что-то неразборчивое. — Какого?! — шатен то ли с отвращением, то ли с агрессивным непониманием смотрел на происходящее. Акутагава вжался в самом нескрываемом страхе в стенку: сейчас детектив мог просто раздавить его или выкинуть в окно, но последний, к удивлению, ничего из всех многочисленных предположений не исполнил, а лишь вернул банку на место, рассматривая чёрный комок. Лицо бывшего начальника было настолько близко, что Рюноскэ мог рассмотреть каждую пору на коже, каждую ресницу и вообще всё. Собственно, он этим и занялся. — Рюша! — неожиданно воскликнул Осаму, отстраняясь. Стальные глаза резко распахнулись, а их обладатель всплыл на поверхность, аккуратно высовываясь по грудь. В мыслях так и металось туда-сюда единственное слово: «Блядь, блядь!» Но мафиози, как и всегда, не подавал вида, умело скрывая свои эмоции и запирая любой доступ к ним на тяжёлый замок, но, естественно, шатену это преградой не было ни в каком смысле. Потому, заметив еле различимую панику и в глазах Акутагавы, выдал: — Не изменяешь себе, Рюноскэ, — он подпёр лицо уже забинтованной (когда только успел?) рукой. — Неожиданный визит. — Я говорил, насколько сильно тебя ненавижу? — страх по непонятной причине отступил, и сейчас брови, если у него они вообще были, свелись к переносице. — Уж что-что, а это сложно было не заметить, — пальцы Дазая подхватили мокрого Акутагаву, вытаскивая и отпуская его на пол со странной осторожностью. Капельки воды стекали, образовывая под ним мокрое пятно, вызывая недовольство Осаму и заставляя того быстро покинуть кухню, оставив брюнета в одиночестве. Последний успел кое-как изучить помещение к возвращению шатена с салфеткой в руках, которой он вытер Рю; делал Дазай это, конечно же, совершенно на отвали, так что волосы Акутагавы превратились в нечто иное, взлохмаченное и не имеющее и малейшего шанса принять прежнюю форму. Осаму, чуть нахмурившись, слегка пригладил их. Правильнее было бы сказать, что он попытался, ибо большого результата его действие не принесло, а сделало всё только хуже. Рюноскэ мысленно выругался. Прическа окончательно испорчена, плащ и вся одежда промокли насквозь, сам Аку размером десять-пятнадцать сантиметров — лучше не бывает. Дазай уставился на лохматое чудо, взаправду выглядящее мило. Поймав себя на таких мыслях, мужчина чуть помотал головой, отгоняя их, и скрестил руки на груди; в серой футболке и чёрных домашних штанах он вряд ли выглядел устрашающе. Закусив щёку изнутри, Дазай оценивающе и одновременно вопросительно посмотрел на Акутагаву в последний раз, а после, сам не понимая, что ему с этим делать, обречённо вздохнул. — Пиздец, — прокомментировал брюнет, осознавая, насколько изменился его голос, и тут же прикрыл рот рукой, заливаясь краской. Осаму вскинул голову, усмехнувшись, пока Рюноскэ её опустил, избегая зрительного контакта. К его удивлению, шатен взял из холодильника какую-то железную банку (кажется, из-под паштета или чего-то похожего) и вернулся на место, попутно захватив булку из шкафчика. Сделав подобие крохотного бутерброда, он протянул её бывшему подчинённому, сам откусывая нормальный. Аку, с недоверием поглядывая на еду, осторожно пододвинулся к ней, беря в маленькие ручки и поднося ко рту. Отхватив кусочек и проглотив его, он вопросительно посмотрел на Осаму. Серые глаза как бы спрашивали разрешения. Получив одобрительный кивок, Рюноскэ доел, свесив изящные, тонкие ножки с края. У Дазая возникло странное и необъяснимое желание дотронуться, но, чтобы не сорваться, он многозначительно кашлянул, обращая внимание Рюноскэ на себя. — Что ж… полагаю, ты идёшь со мной на работу, — бархатный голос впервые за долгое время прозвучал неуверенно. — Чего?!

***

— Д-дазай-сан, а Вы уверены, что Куникида-сан не будет против? — Ацуши разглядывал маленького брюнета, сидящего на ладони Осаму, не поднимая головы и с желанием провалиться куда-нибудь. — Ацуши, посмотри на него! — Дазай поднял чёрный комочек под руки, делая Акутагаву всё более очаровательным. — А можно?.. — Ага, только не урони, — Рюноскэ в ужасе глянул на бывшего начальника, нервно сжимая ладонь и хватаясь за бинты. — Ну же, Рю, давай! — Осаму переместил его в руки Накаджимы, пока Акутагава в надежде цеплялся за ткань, пусть особого успеха это и не принесло. Смотря прямо в глаза Ацуши, который с чего-то вдруг решил слегка погладить Рюноскэ по второпях приглаженным тёмным волосам, он укусил его за палец, отчего Тигр зашипел, но не выпустил его из рук. «Лучше бы выронил», — подумалось парню. Вскоре, вновь оказавшись в руках Дазая, он ухватился за его ладонь, пытаясь мыслить здраво, что в сложившейся ситуации не получалось никак. — Дазай-сан, а он может говорить? — Ой, Ацуши, ты бы слы… — Могу, конечно, дебила кусок! — прервал их диалог брюнет. — Не груби старшим, Рюша! — издевательским тоном возмутился шатен. — Завались и не смей меня так называть! — В твоём положении невыгодно так говорить. Мы же можем просто растоптать тебя, Акутагава, — Ацуши мило улыбнулся, удивив всех присутствующих своими словами. — Прикончу обоих… — Подрасти сначала, — Осаму чуть похлопал его по голове, вновь взлохмачивая волосы, которые Рюноскэ с огромным трудом привёл в порядок по дороге. — Да ты!.. — Всё-всё, поболтали и хватит! — Дазай спрятал комок возмущений в карман бежевого плаща, встав с парковой скамейки, где они встретились с Тигром.

***

Сидя на плече мужчины, который в свою очередь занимался отчётами, брюнет рассматривал работников и пытался запомнить хоть что-то, но все мысли вылетали как по щелчку. Не заметив, как девушка подошла сзади, Аку вздрогнул. Когда его подхватили на руки, он начал было возмущаться, но оставил эту затею, ведь в ту же секунду вернулся на прежнее место. — Лучше не трогай, а то палец откусит, — пояснил свой ответ Осаму, не отрываясь от экрана. Акико, промолчав, рассматривала чудо на плече суицидника, который пододвигался ближе к волосам, тем самым отдаляясь от врача. Сегодня всё агентство работало как на иголках: в их здании находился один из опаснейших членов Портовой Мафии; лишь один Дазай оставался совершенно спокоен, словно каждый день таскал у себя на плечах крошечных убийц. Доппо, конечно, сначала был готов выставить шатена из здания, но долги дали о себе знать. В мафии тем временем объявили экстренный поиск внезапно пропавшего. Со своей-то пунктуальностью Акутагава не мог взять и опоздать; в этот день проходило ещё и ежемесячное собрание. Когда часовая стрелка оказалась на тройке, минутная встала ровно на двенадцать, а брюнет так и не явился, все поняли, что произошло что-то по-настоящему страшное. Дверь распахнулась, а на пороге встал сам директор Агентства, отчего Рюноскэ быстро полез вниз по рукаву рубашки Осаму, надеясь спрятаться в кармане брюк. Фукудзава, схватив брюнета за плащ, поднял и задержал его навесу, будто мерзкую букашку; тем не менее голос мужчины оставался сдержанным, спокойным и абсолютно обычным: — Дазай, как ты это объяснишь?

***

— М-да, не лучший денек, — садясь на кровать, шатен посадил младшего себе на колено, чтобы видеть его полностью, но уже через мгновение поднёс к лицу, вздыхая, — чёрт, я надеялся, что это быстро закончится. Потупив взгляд от такой близости, Аку рассматривал бинты на шее, молясь о конце всего бреда, происходящего с ним. Он ведь просто лёг спать, а проснулся уже в воде, к тому же в своей обычной одежде; удивительно, как Рю вообще не задохнулся. Дышалось в воде слишком уж легко. — Точно надо было заводить краба… — вопросительный взгляд стальных глаз не заставил себя ждать. — Ты появился вместо рыбы, — пояснил Дазай, следя за удивленным выражением лица Рюноскэ. — Твою мать! Раньше там была рыбка, вместо неё в банке появился ты. Бесшумный вздох. Маленькое тельце в руках засветилось на секунду. Этого хватило, чтобы Дазай убрал руку; через миг на его коленях лицом к лицу в неприличной близости, почти касаясь своим носом чужого, устроился обыкновенный Акутагава, щёки которого сильно покраснели. Ощутив длинные тонкие пальцы, скользящие по его талии, Рюноскэ невольно пододвинулся ближе, проехавшись своими бёдрами по его, слегка запрокинул голову, ловя воздух губами. Осаму, заметив реакцию брюнета, подтянул его к себе, полностью усаживая на своих коленях. Ему явно понравилась такая поза, ибо в ней Акутагава выглядел по-странному правильно. Стянув с него мешающий плащ и небрежно бросив на пол, Дазай уронил Рюноскэ на кровать, нависая. — Осаму… — на одном выдохе тихо произнёс Рюноскэ, чьи ладони упёрлись в тяжело вздымающуюся грудь, чтобы слегка поумерить пыл шатена. — Попался, — бархатный шепот опалил горячим дыханием ухо. Лицо Дазая приобрело обычное скучающее выражение. Он продолжил, не давая Акутагаве опомниться: — Чёрт возьми, Рюноскэ, ты хоть чему-то учишься? Тебя слишком легко обмануть, — мгновение, а мужчина уже сел на диван и посмотрел прямо в глаза удивленному брюнету. Быстро подскочив, не забывая захватить плащ с пола, Акутагава пропал из квартиры в ту же секунду. Сердце бедного парня билось с огромной скоростью; все тело разрывало от злости, голову уничтожали мысли своим нескончаемым потоком. Опустившись по стене, он пытался восстановить дыхание, но все попытки остались тщетны, ведь воспоминания не давали покоя. Тем временем Дазай в квартире заварил кофе, закуривая и выходя на балкон. Он только сейчас понял, что зря остановился; поймав себя на этой мысли, детектив просто откинул её, собираясь вернуться позже, но мужчина и не думал, что его желание умрет вместе с ним.