Идеальное признание

Очередная ночь с теми же зацикленными мыслями. Я устал и хочу спать, но мысли, как волны в шторм, одна за другой сменяют друг друга. Пожалуйста, хватит. -Ребята, выход через 15 минут, убедительная просьба быть аккуратными, на этот раз без всяких травм, это касается тебя, Чимин, — стафф на скорую руку скручивает провод наушников и осматривает каждого из мемберов, останавливая строгий взгляд на Чимине. Прошлый концерт кончился очередной небольшой, но всё же травмой колена и, если так будет продолжаться дальше, то последствия могут быть плачевными. -Постараюсь больше не создавать проблем, — напряженное, чересчур сосредоточенное лицо Чимина заставляет стаффа напрячься, но ответ его устраивает и он решает не обращать внимания на замеченную странность. Да и почему странность? Испытывать волнение перед выступлением нормально, а любые личные проблемы должны уходить на второй план или вовсе быть забыты: артисту неподобает думать о том, что может испортить качество его выступления — это закон. Именно этот закон и напрягает Чимина больше всего. В чем смысл строить из себя на сцене того, кем ты не являешься? Ясно что вся его работа заключается в том, чтобы приносить людям удовольствие и раскрашиваться их лица улыбкой, но каждый раз думая об этом, на ум приходят всякие клоуны. «Это ужасно унизительно» — следующая мысль, берущая верх среди других и заставляющая подумать о том, что его отличает от вышеупомянутых. Да, однозначно он поёт и танцует в сотни раз лучше, внешний вид не такой унизительный и программа выступления явно разнообразнее. Но то, что их объединяет, пугает Чимина до мозга костей — они не настоящие, они просто образ. Человек за маской клоуна совсем не такой, каким он себя проявляет на сцене, он может вообще ненавидеть дурацкие анекдоты и песенки, которые исполняет, но для зрителей он клоун, который по стандарту, по шаблону, шутит то смешные, то несмешные шутки. Чимин не далеко от них ушёл, точно так же он во время концерта играет на публику, исполняет фансервис и строит из себя счастливого человека, любящего своих фанатов от всего сердца. Именно. Любящего своих фанатов от всего сердца. Так почему нельзя показать истинного себя? Почему нужно скрываться, уклоняться, унижаться, лишь бы не испортить образ всеми желанного Айдола? Почему нужно молчать о… -…мин, Чимин, — будто выныривая из потока мыслей и делая долгожданный вдох, Чимин замечает Тэхёна, который с волнением смотрит на него и, положа руку на плечо, слегка сжимает его. — Ты в порядке? -В порядке, — мило, что он переживает за него, но сейчас Тэхен не сможет ему помочь. — Тэ, не знаешь, где Чонгук? -Он в гримёрке, сказал, что хочет поправить галстук. -Спасибо, пойду помогу ему, — даря Тэхену милую улыбку, Чимин идёт по направлению в гримёрку и слышит в след беспокойное «Только не долго, скоро начинаем!». Не важно. Сейчас это не важно. Дверь в гримерку приоткрыта. Прислушавшись к раздражённым и можно сказать злобным шипениям доносящиеся за дверью, Чимин невольно улыбается и тихонько заходит вовнутрь. Трижды постучав по двери, чтобы привлечь на себя внимание, он стоит и ждёт, когда венец его моментально улучшившегося настроения повернётся к нему. -Наконец-то ты пришёл, — так и не повернувшись говорит Чонгук, стоя перед зеркалом, отчаянно пытаясь завязать злополучный узел; по голосу понятно, что его нервы уже на пределе.- Я с этим долбанным галстуком скоро с ума сойду. -Так и знал, что ты его не завяжешь, — Чимин улыбается и подходит к Чонгуку ближе и разворачивает к себе; белая рубашка, открывающая вид на гладкие ключицы, и чёрный блейзер смотрятся на нем прекрасно; как будто модель с обложки журнала. Ловкие пальчики без труда завязывают аккуратный узел и проводят вниз на всю длину, приглаживая к груди. Такая твёрдая и мягкая одновременно. -Почему ты не попросил гримершу о помощи? — задумчиво выводя линии на груди Чонгука, спрашивает Чимин, медленно поднимая на него взгляд — Тебе бы не пришлось так мучиться (короткий смешок, который так сдерживал Чимин, все-таки вылетает). -Зачем просить гримершу, если у меня есть ты? — Чонгук перехватывает маленькие пальчики в свои и нежно целует, не отрывая взгляд от Чимина.Положив руки на аккуратную и идеально подходящую под его руки талию, он притягивает Чимина так, что между губами остаются миллиметры. -Я слишком избаловал тебя, — горячо обжигая губы напротив, шепчет Чимин. -Возможно…- секунда — и расстояние между ними сокращается до нуля. Чонгук целует нежно, но не глубоко, не страстно, явно сдерживаясь, и Чимину это не нравятся. В мыслях Чона ещё остается место для грядущего концерта и это злит; сейчас они должны быть только о нём и ни о чем больше.Чимин углубляет поцелуй, делая его жарким и будоражащим каждую клеточку тела. Вцепившись в шею ещё крепче, он тянет Чонгука ближе и впивается губами так, будто преподает урок, как надо целовать. Чонгук удивленно смотрит на него, но отвечает и сильнее сжимает кольцо вокруг талии и тянет к себе, получая в ответ одобрительный стон; теперь они буквально прижаты друг к другу. Но вдруг, будто протрезвев, Чонгук отстраняется и смотрит на Чимина уже по-другому; он жаждет продолжения и хочет его прямо сейчас, но рассудок берет верх и огонь в глазах постепенно потухает; пытается отдышаться. — Мы не можем сейчас. -Угу, — обиженно опустив глаза пробубнил Чимин и взял руку Чонгука в свою.- Чонгуки, в последнее время, меня тревожат мысли. -Вот вы где! — в гримерку врывается Намджун, заведённый перед скорым выходом на сцену и говорит, что уже все готовы начинать, ждут только их. -Извини, уже идём, -оправдывается Чонгук и дожидаясь, когда лидер выйдет, наклоняется к Чимину и чмокает в уголок губ.- Поговорим после, хорошо? -Хорошо, — этого достаточно, чтобы Чимин расслабился, он пришёл сюда именно для этого. Не понятно как, но просто быть рядом с Чонгуком для него уже облегчение, будто он страховка или подушка безопасности. Стоит ему крепче прижать Чимина к себе и прошептать нежности, как все проблемы исчезают, будто их и не было и самым важным в такой момент становится не потерять рассудок раньше времени. Но как только Чонгук расслабляет руки, как только выпускает из своих объятий и перестаёт быть рядом, навязчивые мысли вновь захватывают голову и промывают мозги все больше и больше, а тело начинает тосковать по его прикосновениям. И надо было давно сказать Чонгуку об этом, сказать, что на душе неспокойно, сказать, что это уже начинает пугать, но Чимин не решался; не хотелось впутывать в свои проблемы кого-либо ещё, особенно Чонгука. Он привык решать свои проблемы в одиночку. Но сегодня все чувства обострены и кажется, что струна терпения вот-вот лопнет. Сегодня он решил, что расскажет Чонгуку обо всём, что его беспокоит, и даже если он посчитает его странным, даже если не поймёт его мыслей, это не важно, главное, чтобы он всё так же оставался рядом и любил его. . Свет софитов слепит. Крики фанатов оглушают. Происходящее окрыляет. Чимин чувствует всем телом ритм музыки отдаётся ей на растерзание, словно в первый раз. Он танцует, закрывая от удовольствия глаза и ловя ртом желанный воздух, получая в награду восхищенные визги из зала и мимолетный взгляд Чонгука на своих бёдрах. Да, в такие моменты эйфории, происходящие на сцене, хочется наплевать на всё и отдаться ему прямо здесь, потому что терпеть эти голодные взгляды уже невозможно. Но нельзя. Запрет. Но почему? Ведь они любят друг друга, почему нельзя показать всем, как сильно? Черт возьми, как это злит и заводит одновременно; Чимин подходит к Чонгуку и поправляет его влажные, но все ещё уложенные волосы и смотрит испытующе, будто подстрекая на преступление. Он знает, о чем он думает, чего и кого он хочет, но возьмёт ли? Возьмёт ли желаемое прямо сейчас? Покажет всем, какой он на самом деле? Ответом становятся закусанная губа и стремительный шаг в сторону-подальше от безжалостного провокатора. Чимин разочарован, ведь он готов на все ради него, даже рискнуть всем на этой чертовой сцене, ведь это и есть истинный он. Снова это чувство. Будто кто-то держит под контролем твою жизнь, не давая самому даже шаг сделать. Беспомощность. Одна песня сменяет другую уже бесчестное число раз. Все устали, но продолжают выжимать из себя максимум, игнорируя бешеный ритм сердца и боль в мышцах, которая сейчас больше ощущается как награда за проделанную усердную работу. Чимин поёт вместе с Тэ и испытывает от этого счастье. Вообще, когда концерт уже подходит к концу, появляется такое приятное чувство в груди, сердца всех семерых бьются в унисон и сейчас они близки как никогда; чтобы добиться успеха, они прошли этот тернистый путь плечом к плечу и в такие моменты это особенно ощутимо, они едины и это истинное счастье. Чонгук и Джин подходят к Чимину с Тэ и как бы меняются парами; Тэхен тянет Чонгука к себе и они начинают петь вместе, улыбаясь друг другу и пританцовывая под музыку; Джин и Чимин остаются на подпевках и так же танцуют и ловят кайф от происходящего. Единственное что портит обстановку это то, как Чонгук и Тэхен смотрятся вместе и вообще, видя их вместе, у Чимина больно сжимается все в груди и дыхание немного учащается. Чимин, чтобы лишний раз себя не мучить, старается просто не смотреть в их сторону, но люди в зале визжат как резаные, выкрикивая их злосчастные имена, яро поддерживая их как пару. Для Чимина такое отношение фанатов как ножом по сердцу и сейчас больше всего на свете ему хочется оказаться в объятиях Чонгука и в сотый раз услышать, что между ним и Тэ ничего нет, что он любит Чимина, и что лучше него на свете никого нет; как же Чимин обожает утопать в комплиментах и ласках Чонгука, которые туманят разум и дают понять, что он единственный, кто когда-либо услышит их. Будто читая мысли Чимина, Чонгук подкрадывается к нему со спины и обнимает, улыбаясь своей фирменной улыбкой, и утыкается носом в его плечо.Чимин застыл от шока, но потом, положив свои руки сверху чужих, расплывается в улыбке самого счастливого человека на свете. Это точно Чонгук? Ему не мерещится? Для Чонгука самый настоящий подвиг оказывать на людях знаки внимания; интересно, он покраснел? Чонгук ослабляет хватку и Чимин нехотя отпускает его руки, разворачиваясь к нему лицом всё с той же очаровательной улыбкой. Чонгука будто поражает стрела Купидона в тот момент, когда он стоит к Чимину так близко, видит его лучезарную улыбку и самые милые на свете глаза и адреналин поступает в кровь новыми порциями, после осознания в каких обстоятельствах они находятся. Чонгук проводит тыльной стороной ладони по щеке Чимина и заражается от него счастьем и улыбается так любяще, что искру между ними замечают все вокруг. Чимин прижимается к его ладони и смотрит на Чонгука, как в последний раз, старается максимально запечатлеть в памяти каждый миллиметр лица напротив, Чонгук не моргает и тоже мысленно фотографирует милое лицо хёна; он кладёт руку на талию Чимина и гордо поворачивает его лицом к зрителям. Чимин видит, как сотни фанатов кричат слова поддержки, их имена, и хлопают так громко, что даже музыку становится не слышно. Громкость этого звука не идёт ни в какое сравнение, с тем, который был для Тэхена и Чонгука. Этот гораздо, гораздо громче. Чимин прикрывает улыбку ладошкой и смотрит на Чонгука глазами, полными слез. -Они любят нас настоящих, Чимин, ты слышишь? — Чонгук улыбается, крепче сжимает талию Чимина и смотрит на него все с той же гордостью и любовью. Прямо сейчас, сам того не подозревая, он исполняет заветное желание Чимина и развеивает все те жуткие мысли, что терзали его неделями. Невероятный. -Я так счастлив, — уже не сдерживая слез, в полголоса говорит Чимин и прижимается к груди Чонгука, обнимая за талию. Теперь все знают его настоящего; счастливый и по уши влюблённый Чимин, который отныне не станет скрывать своё счастье. Намджун первым оказывается рядом с парнями и встаёт сзади них, положа руки каждому на плечо; он понимает, что они чувствуют, но как бы ему не хотелось оставить их наедине, сделать он это не может, важно, чтобы они были в безопасности, да и вопрос: «Какого черты нельзя было потерпеть до гримерки?», не давал ему покоя. Остальные так же встают рядом и кладут друг другу руки на плечи, с беспокойством смотря на Чимина и Чонгука, но увидев их счастливые лица, невольно сами стали улыбаться. Их любовь проникла в души каждого в тот вечер; каждый почувствовал, словно в груди разливается тепло, будто дышать стало легче и счастье накрыло волной. Чимин ещё долго не мог отойти от окрыляющей эйфории после концерта и все о чем он сейчас мог думать, это поскорее добраться домой и остаться с Чонгуком наедине. Столько всего хотелось ему сказать, так сильно хотелось его обнять и ещё сильнее хотелось поскорее ощутить на себе его горячие поцелуи. После окончания концерта, им так и не удалось нормально поговорить, Чимин успел лишь чмокнуть Чона в щечку и ещё раз сказать, как сильно он счастлив; Стафф подозвал Чонгука к себе, сказав, что нужно серьёзно поговорить; он же не имел ввиду их момент? Именно, их момент; те считанные секунды, когда они смотрели друг другу в глаза, когда косались друг друга — это только их и ничьё больше; никто не сможет стереть этот момент из памяти, даже амнезии это не под силу. Из кабинета Чонгук вышел раздражённым и сразу направился в гримерку переодеваться; Чимин выслушивал ворчание Намджуна по поводу, того, почему они постоянно пренебрегают элементарным правилом «не впутывать в работу личную жизнь» и даже если так, почему нельзя было потерпеть до того, как они хотя бы окажутся за кулисами. После поучительной лекции, Пак веселился с Юнги и Тэ. Собравшись, они все расселись по своим машинам, Чонгук и Чимин естественно вместе, и наконец-то (наконец-то!) поехали домой. Чонгук ехал всю дорогу молча, смотрел в окно и думал о чем-то видимо очень важном, судя по его напряженному лицу, и нежно поглаживал руку Чимина, которую он тут же взял в свою, как только они сели в машину. Чимин заметил, что Чонгук глубоко погрузился в мысли и не настроен на разговор, поэтому не стал его тревожить и просто сжал его руку крепче и повернулся к окну; видимо стафф все-таки говорил с ним о случае на концерте и явно не на позитивной ноте. . Длинный коридор. Заветная дверь. Три поворота. Щелчок. Будто ворота в Рай, открывается дверь и тут же захлопывается, как только в комнату заходят эти двое. Чимин прижимает Чонгука к стене и смачно целует его в манящие губы, смотря ему в глаза, доказывая серьезность своих намерений; взгляд Чона странный, в нем перемешались любовь и тревога, нет той пылкой страсти, хоть он и поддаётся порыву Чимина и отвечает на поцелуй. Чимин отлипает от губ и облокачивается на стену напротив. Что-то не так. -Что случилось? — спрашивает Чимин, смотря на напряжённое лицо Чонгука, хотя уже знает ответ. -Нам надо поговорить, — глубоко вздыхая, отвечает Гук и тянет Чимина на кровать.- То, что сегодня произошло на концерте — невероятно. Я давно не был так счастлив, как сегодня, ну, ты меня понимаешь. -Конечно. Ты знаешь, что я тоже был очень счастлив, — Чимин проводит рукой по бедру Чонгука и несильно похлопывает по нему.- Что он тебе сказал? -Сказал, что наши действия не были похожи на фансервис и мы демонстрируем нашу личную жизнь во время концерта, которой у нас, по-хорошему, не должно быть, — он опустил взгляд, заговорил тише и нахмурил брови.- Я попытался объяснить ему ситуацию, но он сказал, что ещё одна подобная выходка и у нас будут серьёзные проблемы. -Почему он высказывал это всё только тебе, если мы были вместе? — закипая, спросил Чимин. -Я попросил его не трогать тебя и высказать все претензии мне, — у Чимина от удивления приоткрылся рот и округлились глаза. -Зачем? — вполголоса спросил он и опешил, когда Чонгук взял его за руки и переплел их пальцы между собой. -В последнее время ты был сам не свой, постоянно думал о чем-то, плохо ел и спал. Я начал думать: «Что может тебя так тревожить?», но так до конца и не понял.-Чимин смотрит на него во все глаза, не моргая, и крепче сжимает его руки.- Но сегодня, когда ты внезапно подошёл ко мне в начале концерта, я заметил, как ты разочаровался в чем-то, и в гримерке ты хотел что-то мне сказать. Потом до меня дошло, что ты хотел, чтобы я сделал что-то и когда обнял тебя, увидев твою улыбку, почувствовал, как тебе стало легче, ты будто сиял изнутри. Тогда я понял: тебя волновало то, что мы не искренни с ARMY? То, что мы скрываем наши чувства при них, да? -Чонгук…-всё это время он беспокоился и думал о нем; и Чимин ещё боялся рассказывать о своих проблемах, Чонгук всё чувствовал и переживал вместе с ним, он был рядом всё это время, как это можно было не заметить? Настолько зациклился на своих проблемах, что не обратил внимание на самое главное, какой же дурак. Чимин тянется к щекам Гука и целует его нежно, вкладывая всю свою любовь в поцелуй и спустя несколько секунд отстраняется и улыбается.-Прости, что заставил тебя волноваться, я должен был сразу сказать тебе, что меня беспокоит, я просто не хотел лишний раз нагружать тебя. Я действительно переживал об этом, что я не настоящий для них, что я лишь образ на сцене и это меня пугало. Я хотел, чтобы они знали истинного меня, то есть знали о нас. Сегодня, когда я увидел, как они поддерживают нас, я был на седьмом небе от счастья. Они поняли нас, поняли, что мы хотели им сказать и приняли это, теперь я спокоен. Спасибо, я люб… Чонгук прерывает пламенную речь Чимина и впивается ему в губы, слыша в ответ возмущенное мычание и, ухмыляясь, заваливает его на спину и нависает сверху. Чимин уже забивает на неудавшееся признание и обвивает руками шею Чонгука, притягивая ближе, и раскрывает рот, чтобы впустить настырный язык к себе; Чонгук целует влажно, напористо, вдавливая Чимина в кровать всё сильнее и не давая сделать ему желанный вдох, и слышит в ответ рваный стон, заводящий ещё сильнее. Он слишком долго держал себя в руках, а Чимин слишком много его провоцировал и не наброситься на него после последнего поцелуя уже было выше чьих-либо сил; Чимин был слишком милым и соблазнительным сегодня; его бёдра, его губы, его тело манили Чонгука весь вечер, испытывали его на стойкость и вот, наступил предел. Чон отлипает от сладких распухших губ и облизывается, смотря на раскрасневшегося Чимина, который извиваясь под ним, смотрит на него затуманенным взглядом. -Сегодня ты весь вечер провоцировал меня на это, да? — Чонгук снимает с себя футболку и кидает её куда-то на пол.- Так сексуально двигал своим задом, что я еле удержался, чтобы не наброситься на тебя прямо там. Прости, малыш, но я больше не могу сдерживаться. -Я тоже, но, -Чимин проводит рукой по груди Чонгука, опускаясь до каменного пресса, и закусывает губу- Чонгук, разве вежливо перебивать хёна? -Я тоже люб…- Чимин притягивает Чона к себе и затыкает ему рот поцелуем, слегка прикусывая его губу и перед тем, как отстраниться, проводит по ней языком. -Теперь мы квиты, — ухмыляясь выпалил Чимин, видя ошарашенное лицо Чонгука.- На концерте.Я чуть не кончил от того, как ты на меня пялился, извращенец. -Слова Чимина будто новая порция экстази в и так уже здорово накаченную голову. Чонгук наклоняется к его уху и кусает за мочку, горячо выдыхая; Чимин дёргается и жмурится, закусывая запястье, чтобы не выдать свой жалобный писк. -Обожаю, когда ты такой откровенный…-прошипел Чонгук, убирая от лица Чимина руку.- Не сдерживайся, хочу слышать твой голос, -Задрав низ футболки, Чонгук залез под неё и начал целовать, оставляя за собой влажные следы и обжигая своим дыханием нежную кожу. Горячее тело прижимается к Чимину и становится невыносимо жарко, хочется избавиться от мешающей ткани как можно быстрее, поэтому он снимает футболку и холодный, по сравнению с дыханием Чонгука, воздух проходит по его коже, пробуждая волну мурашек по всему животу и груди; твердеющие соски привлекают внимание Чонгука; он принимается ласкать и целовать их, слегка покусывая, обжигает дыханием и облизывает горячим языком, разжигая желание Чимина ещё больше, ещё ярче, и получает в награду протяжный стон. Закончив с сосками, Чонгук поднимается к ключице и начинает помечать её поцелуями, кусая и посасывая кожу, проходясь по ней влажным языком, тем временем гладя бархатное тело Чимина. -Мнх, Чонгуки… Без засосов. -Знаю…- Чонгук оставляет еле видные метки по всей груди и шее, вылизывает покрасневшую кожу, пробуя на вкус солоноватый пот, и сейчас он выглядит как самый настоящий зверь, который готов съесть свою жертву целиком и насладиться её отменным вкусом. Чимин стонет, цепляясь за шею Чонгука ещё крепче, притягивает к себе ещё ближе и неожиданно, даже для самого себя, кусает его прямо туда, где пульсирует выпирающая вена; Чимин знал, что шея — одна из немногих слабостей Чона и, услышав его первый за весь вечер стон, почувствовал себя феерически, будто покорил вершину Эвереста. Он поцеловал пульсирующую кожу и посмотрел на свою работу: эстетично, но этот след точно не на несколько часов; Чимин немного испугался, но нежный голос прямо над ухом прошептал: «Не бери в голову.» Точно. Если это действительно так, если больше нет смысла скрываться, то Чимину всё равно; сейчас они вдвоём и это единственное, что должно его волновать. Чонгук отстраняется от зацелованной шеи Чимина и опускается ниже; расстёгивает пряжку, расстёгивает пуговицы, тянет чёрные джинсы вниз и окончательно освобождает бёдра Чимина от обтягивающей ткани. Теперь самое интересное место прикрывали только тонкие боксеры, через которые просвечивался твёрдый, чертовски твёрдый член, который уже сочился естественной смазкой. Чимин вздрагивает от нетерпения и шумно выдыхает, когда Чонгук, будто невзначай, проводит пальцами по его члену сверху трусов; он наклоняется к накаченным бёдрам, опускаясь до их внутренней стороны, и зажимает между зубами сладкую кожу. Чонгуку нравятся бёдра, это его фетиш, и Чимин как раз является обладателем самых сексуальных по его мнению бёдер в мире. Чимин сдвигает колени и мычит протяжным, низким голосом, сжимая плечо Чонгука сильнее; в его голове сейчас полный хаос и нет ни единой мысли, только желания. Наконец-то. Чонгук стягивает боксеры вниз, даря долгожданную свободу разгоряченному органу; Чимин облегченно выдыхает и смотрит на Чона прикрытыми глазами, закусывая губу и по всему его телy проходит вибрация, после того, как холодные пальцы прошлись по всей длине. -Ты весь дрожишь, — Чонгук проводит рукой по груди Чимина, смотря ему в глаза, и чувствует, как его гладкая кожа покрывается мурашками. Чимину нравится. Нравится когда Чонгук берет всё в свои руки, нравится, когда он сильнее, и как ему, даже в такой момент, удаётся сохранять этот взгляд, в котором прямо читается: «Я люблю тебя, я обожаю тебя»; Чимин тонет в этом взгляде, тонет в любви Чонгука, и ничто не может быть лучше, чем быть им зацелованным и до беспамятства затраханным. Чимин чувствует власть над ним, потому что знает, что только он может быть в мыслях Чонгука и никто больше; только он может так влиять на него, так совращать, так возбуждать и только с ним он становится таким нежным и свойственное ему смущение пропадает напрочь. -…замёрз? Или настолько сильно хочешь меня? -Заткнись, — Чимин толкает его в плечо и запрокидывает голову назад, уже не в силах ждать. Чонгук понимает его. Он тоже не в силах ждать. Он спускается вниз и снова оказывается в сантиметре от члена Чимина, но на этот раз не просто, чтобы подразнить. Распахнув глаза и пропустив по телу очередную дрожь, Чимин почувствовал, как постепенно горячий влажный рот Чонгука захватывает его на всю длину. Он двигается медленно, растягивая удовольствие, доводя Чимина до исступления. Жалобные всхлипы и стоны заполняли комнату; маленькие пальчики схватились за волосы Чона и крепко сжали прямо у самых корней. Чимин плавится от жара Чонгука и сходит с ума от того, как он сжимает его задницу, притягивая ближе, как его щёки втягиваются и принимают Чимина всего. Чонгук бросал на Чимина томные взгляды и мычал, наслаждаясь этим гиперсексуальным зрелищем; одна мысль о том, что Чимин такой из-за него, пробуждала такую реакцию в его организме, что даже перед глазами на секунду помутнело. Чёрт возьми, как хочется взять его и спрятать ото всех, чтобы он был только его, чтобы никто не думал о нём, как он думает о нём, чтобы он был таким милым как сегодня только перед ним. Им невозможно насытиться, невозможно перестать влюбляться в него ещё сильнее с каждым днём, кажется, что без Чимина Чонгук уже просто не видит не то что будущего, но и себя самого. Чонгук отстраняется, громко чмокнув губами, и навис над Чимином, который уже весь вспотел и смотрел на него томно, так пошло, что он не удержался и поцеловал его в эти развратные сладкие губы и простонал прямо в них. Чимин шумно выдыхал и подчинялся каждому рывку, он давно потерял контроль над собой и сейчас он был похож на игрушку, с которой Чон развлекался без стыда и совести. Потянувшись к прикроватной тумбочке, Чонгук достал лубрикант и не медля ни секунды выдавил его себе на пальцы и вернулся к Чимину, который уже стоял на четвереньках и ждал его. Ждал его, чёрт возьми. Чонгук наклонился к аппетитным ягодицам и укусил, не устояв перед их чертовски привлекательным видом. Он нащупал пульсирующую дырочку и помассировал напряженные мышцы, размазывая холодную смазку по разгоряченной коже. Чимин кусает губы до железного привкуса и выпячивает ягодицы ещё сильнее, оборачиваясь назад, смотря на Чонгука просяще; он знает, что это заведёт его ещё сильнее и казалось бы, куда ещё сильнее? Колом стоящий член Чонгука просится наружу и готов ворваться в Чимина прямо сейчас, готов был это сделать ещё в гримёрке, но нет: нельзя даже допустить возможность, что Чимину может быть больно. Он облизывается и вводит средний палец медленно и понимает, что не так уж там и узко, поэтому добавляет второй и проникает уже увереннее, резче; Чон раздвигает пальцы, прокручивает их и сжимает свободной рукой покрасневший зад Пака. Скорее. Быстрее. Уже не терпится войти в него самой чувствительной частью тела и излить все эмоции, которые накопились за весь день. Показать ему, чей он, отлюбить его до потери пульса. -Ахх..Чёрт, Чонгуки, пожалуйста… — хнычет Чимин, насаживаясь на пальцы глубже, и всё так же оборачивается на Чона- Возьми меня, я больше не могу… -Чимин. Ты готов? -Да! — выпаливает он, и не теряя ни секунды, Чонгук бросает на пол ебучие боксеры и кладёт руки ему на ягодицы и направляет член прямо в раскрасневшийся анус. -П-подожди, — Чимин, будто в предобморочном состоянии, разворачивается и Чонгук сразу смекает, меняет позу и усаживает его к себе на колени. Чимин наклоняется к его уху и, словно дыша огнём, шепчет.- Хочу, чтобы ты вошел в меня по самые яица. Блять. Что он творит? Специально сводит с ума? Определенно да. Чонгук поднимает его за бёдра и насаживает на себя резко, не видя перед собой ничего, кроме губ Чимина, не слыша ничего, кроме яркого вскрика, постепенно переходящий в такой пошлый стон, что кровь прилила к члену, делая его ещё тверже. Чимин подскакивал и падал вниз, отдавался весь, как и всегда; их секс больше напоминал жаркий танец, даже движения попадали в ритм их стонов. Чонгук держит его за поясницу и поднимает бёдра на встречу его опускающейся заднице и господи, как это восхитительно. Он вбивался в него мощно, но выходил так протяжно и на сколько это возможно медленно, что Чимин мог почувствовать каждую венку, каждый изгиб его члена; он обвил руками шею Чона и взялся за его влажные от пота волосы. Крепко, немного больно, но сейчас эта боль кстати, потому что она единственная держит его в сознании. -Да малыш, ммх… Не останавливайся, — лепечет Чимин и запрокидывает голову назад, выставляя свою шею на показ, и ускоряет ритм их и без того крышесносных движений. Чонгук кусает его шею, как голодный лев, засасывает кожу сильнее, и лижет ее, медленно поднимаясь выше, к подбородку, напрочь забывая об обещании про засосы. Освободив одну руку, он притянул за подбородок лицо Чимина и накрыл своими губами его истерзанные губки и неожиданно поднял брови от того, как страстно и по-зверски ему ответили. Чимин будто доедал последний, самый вкусный кусок торта, упрямо впивался в губы Чонгука, вылизывал его язык и щёки изнутри, стонал ему в рот так сладко, так громко, доводя Чона до исступления. Они отлипают, но не отрывают глаз друг от друга. Оба смотрят влюблённо, страстно; шоколадная радужка почернела у обоих и взгляд стал затуманенный, сложно настроить фокус, все плывёт. -Моё, — говорит Чонгук, жадно вдыхая запах волос Чимина, и прикусывает его за плечо, осматривая алые метки на шее и груди, чувствуя приближение заветного оргазма.- Твой запах, твоё тело, твои стоны… Всё моё, слышишь? -Да-а, — обессиленный, Чимин падает на член Чонгука и чувствует, как волна оргазма накрывает его. Он вскрикивает и выгибает спину до предела, упираясь в руки Гука, и лопается, как натянутая струна. — Ты только мой. В унисон, будто по счету, оба не выдерживают и извергаются вязкой спермой- Чимин на живот, Чонгук в него. Их голоса сливаются в один и заполняют всё вокруг, отдаются эхом в ушах. Нирвана накрывает обоих и несколько минут они просто сидят неподвижно, восстанавливая дыхание, положа голову друг другу на плечи. Чимин пытается слезть с Чонгука, но безуспешно. День был чересчур насыщенным, а секс таким жарким, что сил совсем не осталось даже на то, чтобы руку поднять. Чонгук приподнимает его, снимая с себя и аккуратно укладывает на кровать. Потные и грязные, очень хочется в душ, но не сейчас. Сейчас они опомнятся после случившегося, улыбнутся друг другу, поговорят о концерте, признаются друг другу в любви и потом… -Может пойдём в душ вместе?