Royal servant

Ночь. Одна из тех самых холодных ночей зимы. Люди пораньше уходили с работ, запасались дровами и наблюдали за всем через яркие окна домов. По всему небу клубился дым от их зажженных печей — и не важно, готовили ли люди в королевстве сейчас или просто утепляли свой дом. Во всем королевстве ярко сияли огни окон домов и фонарей. Крейг прогуливался по этому холодному заснеженному городку. Все люди уже давно сидели в своих уютных и теплых домах, и лишь его тень освещал одинокий свет уличного фонаря. И лишь Такер — сам вор Фельдспар — почему-то одиноко бродил меж переулков домов. — Холодно, — прошептал он, наблюдая как клубится горячий пар у его губ. И перевел скучающий взгляд выше. Даже небо не проглядывалось среди туч снегопада, который покрывал собой дороги и крыши домов. Крейг внимательно вглядывался в это темно-синее полотно, но так и не разглядел ни одной, хоть малой, искры звезды. А Крейг любил звезды. Вокруг все быстрее темнело. Даже свет в некоторых окнах постепенно потухал, больше не освещая собой путь вора. И Крейгу стоило бы возвращаться поскорее домой, к родным. Но вместо этого он по-прежнему стоял на главной площади. Словно чего-то ожидая. Словно зная, что то, что ему нужно находится прямо тут. И в ночи зажглась одна звезда. Яркая, с нежным золотистым оттенком. Она искрилась и переливалась во тьме, словно дрожа. И Крейг сразу же ее узнал. Этот свет он не мог спутать ни с чьим больше. Такер сделал шаг вперед, потом еще один, а затем и вовсе побежал, словно там, вдалеке было что-то очень важное; что-то очень нужное и драгоценное. Хотя кто знает этого Такера? Вполне возможно, что для него этот свет сейчас был важнее всего на свете. За одним огоньком зажегся еще один. Они становились все ближе, все ярче. Пока Такер наконец заключил этот мягкий свет в свои холодные объятия. Продрогшее до костей, бледное тело тут же стушевалось под его натиском. Но Такер поспешил обхватить его своим плащом, укрывая, защищая от холодных и острых хлопьев снега, что болезненно ложились на голые плечи и спину. — Глупыш, — с невиданной прежде лаской прошептал Такер и прижал парня к себе. — Ну кто в такую погоду гуляет совсем без одежды? И ему не ответили. Но Крейг мог ощущать этот недовольный взор закатывающихся глаз. У него это вызывало лишь снисходительную улыбку и желание поскорее согреть это тело, не отпуская. — Пойдем домой, — наконец произносит он и поднимает чуть теплое тело на руки. Твик не отвечает, лишь прикрывая уставшие веки. Он никогда не позволял себе быть настолько беспомощным перед кем-то, но Крейг не в счет. Просто он особенный. Хоть пока не ясно почему.

***

В замке тоже все было не так спокойно. Здоровье Его Высочество всегда было слабым, еще с самого его рождения. И в такие, особенно холодные ночи, Кайлу нельзя было выходить из комнаты ни на мгновение. Окна были намертво закрыты, чтобы точно не продуло. А по комнате разносился запах трав, что жглись вместе с маслом свечей. Местные доктора говорили о том, что Кайлу будет полезно вдыхать этот запах, но самого короля он уже бесил. Ему никогда не льстила излишняя забота. Тем более он не мог не только ни встать, но и был вынужден лежать под огромными слоями одеял, чтобы холод уж точно не прошел. А за окном уже довольно сильно завывал ветер, поэтому жаловаться Кайлу все равно не было смысла. Стужа и правда отступала, но отвратительный запах сушеных трав все еще бил в нос, вместе с благоуханием лечебных масел. Король тихо всхлипнул и уткнулся в шею Стэну, чтобы больше не вдыхать этот аромат. Последняя свеча все быстрее затухала, а за ней и вся комната медленно погружалась в полутьму. Ресницы Кайла чуть подрагивали, как и пальцы, которые крепко, но мягко сжимали чужие. Стэн водил другой рукой по спине короля. Тело Его Высочества даже под столькими одеялами оставалось настоящим кусочком льда, по сравнению с жаркими руками Марша. Кайл только млел от их прикосновений и прижимался ближе, сильнее. Слугам не нужно было волноваться насчет состояния их короля. Сейчас того окутывали лишь нежность и жар, исходящие от каждого поцелуя, что касались бледных плечей и шеи. Кайл таял, подобно свече, в руках Стэна и уже не замечал неприятного запаха благовоний. Все пахло Стэном, а перед глазами сильнее мутнело. Было жарко, горячо. Король хотел бы откинуть все одеяла и одежду, расположившись на холодных шелковых простынях, но Стэн его сдерживал. И Его Высочество впервые ощущал себя настолько беспомощным в чужих руках. И ему даже нравилось. — Стэн, — позвал король. Его мягкий шепот звучал слишком ласково и нежно. Он переворачивал все внутри самого Марша. Заставлял сердце того невыносимо трепетать. Кайл не успел сказать то, чего хотел и его губы мягко накрыли чужие. Голос будто пропал, растворяясь в нежных покусываниях, прикосновениях рук, губ и горячего языка. Его Высочество мог лишь охотно отвечать, ластиться и желать большего. Сплетенные вместе ладони, Кайл и Стэн сжали одновременно. Очередной полустон потонул в горячем поцелуе, посему король только мог прижаться к Стэну. Все тело становилось куда чувствительнее и отзывалось на каждое прикосновение чужих рук, пока низ живота приятно жгло. Наконец они оторвались друг от друга. Кайл подавил очередной слишком громкий вдох. В голове все шло кругом, но так не хотелось терять свое благопристойство даже сейчас. И одновременно хотелось быть еще ближе к Стэну. — Мой Король… Тихо и нежно шепчет Марш. Его Высочество его почти не слышит, утыкаясь носом в плечо Марша. Тело дрожит, а внизу сейчас так непривычно от чужих прикосновений. Еще никто не был так близок к Кайлу, что тот желал лишь продолжения. Его Высочество вновь ощущает запах масел. Они касаются его тела, текут по нему, распаляют. Кайл терпит, млеет и шумно дышит, дрожа от собственного невыносимо стыда из-за происходящего. Стэн с ним так нежен, что королю не больно, ему лишь неловко, непривычно и — о боже — как же хорошо. И Кайл просто сходит с ума. Он уже не может терпеть. Из глаз впервые показываются хрустальные капельки слез, которые бережно, нежно вытирают. И руки Стэна мягко касаются щек своего короля, поправляют спутанные рыжие локоны. — Потерпите, — раздается голос Марша прямо над ухом. Кайл сглатывает и зарывается пальцами в эти непослушные темные волосы, что щекочут сейчас его щеку. Его Высочеству совсем не больно. Он утопает в мягких прикосновениях и шепчет — словно в бреду шепчет — лишь одно имя. Пока этот человек так близко. Пока они почти что одно целое. Каждое его прикосновение, каждое движение было чудесным. Кайл ощущал лишь тепло и приятный запах вина и ягод, что исходил от Стэна. Мыслей не было, только ласковая, благодарная улыбка. И он сдержанно стонал в его плечо, чтобы никто в замке не мог услышать. Чтобы таким короля видел и слышал только Стэн. Ведь все это предназначалось лишь ему одному. Только он мог видеть эту слабость Кайла, когда тот зовет его по имени на грани исступления. И король засыпал с полной легкостью в теле и слабыми следами не только поцелуев на теле. Он не мог поверить во все произошедшее. Он был слишком счастлив. И всю ночь его грело мягкое тепло от, теперь уже, родного тела.

***

— Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? Это точно не простуда? Что у вас еще болит? Король лишь улыбался, не отвечая на такие глупые вопросы, что посыпались на него уже с утра. Сейчас ему было не до ненужных переживаний Хайди и других прислужниц, бесцеремонно ворвавшихся к нему ни свет ни заря. Но сегодня было достаточно тепло. На улице ярко сияли искорки снежинок, освещенных чуть теплыми лучами уходящей зимы. Вдалеке уже резвились дети из королевства и даже некоторые адепты их павильона. Кайл какое-то время наблюдал за всем этим беззаботным существованием. Как люди занимались своими делами и как лицо каждого из них озаряла яркая улыбка. И на душе короля тоже было так легко, спокойно. Наконец, закончив, все служанки удалились, чтобы принести Его Высочеству завтрак и не мешать тому лишний раз. Дверь с хлопком закрылась, и король вновь перевел взгляд в окно, но лишь на мгновение, прежде чем его опять отвлекли. — Прости. У тебя сильно болит тело? Стэн смотрел на своего короля искренне и с неподдельной влюбленной улыбкой, словно переживал, но ни разу не жалел ни о чем произошедшем. Щеки Кайла каждый раз невольно краснели, стоило взглянуть на этого беззаботного ребенка. Прямо как маленький щенок. Хотя Стэн давно не такой уж и малыш. И в прошлую ночь он хорошо это доказал Кайлу. Король знал чувства того, но все же… Его Высочеству, наверное, нужно было больше времени, чтобы дать и свой ответ. — Зима в этом году удивительная… Хорошо бы она осталась такой же хорошей до приезда брата, — произнес Кайл и коснулся стеклянного окна, рисуя на нем узоры цветов. И наблюдая, как внизу кружатся под хлопьями снега фигуры вора и стрелка.