Счастливы в мире зомби апокалипсиса

Шли годы и Кэрол менялась, она уже не та слабачка, тень своего мужа, не та опустошенная женщина, потерявшая дочь, теперь она сильная, сильная как физически, так и духовно. Теперь она прекрасно отдает себе отчет, не зависит от мнения других, не боится. Кэрол прекрасно знала себя, она научилась понимать свои чувства, ощущения и желания. Вот и сейчас, глядя на, сидящего напротив, Дэрила, она понимала, что любит его. Тусклый свет лампы совсем немного освещал лицо мужчины, пепел от сигареты медленно падал на землю, волосы слегка поблескивали, кожа была в пыли, а на одежде въевшиеся пятна, кажется, душ он принимал лишь по праздникам. Для них уже давно стало обыденностью по вечерам сидеть вдвоем на крыльце дома и обсуждать последние события, предаваться воспоминаниям и шутить. Кэрол смотрела на него завороженно, не слушая, что он говорил, пусть говорит, что угодно, лишь бы был рядом. — Ладно, уже поздно, завтра на вылазку, так что пойду спать, и ты давай, не засиживайся, — сказал Диксон, туша сигарету и неспешно удаляясь. На душе женщины стало вдруг невыносимо тяжело, то ли от разлуки, то ли от осознания, что она его, и правда, любит. Иначе как объяснить то, с каким нетерпением она ждёт вечера для разговоров, чтобы посидеть рядом, чтобы слышать смех, как объяснить то, что она не может уснуть, когда он находится за пределами Александрии, то, что она, узнав, о любви Дэрила к острым блюдам, специально добавляла удвоенную порцию перца в его тарелку, как объяснить сны, где они гуляют, держась за руки, только вдвоем и то, что она всегда ищет его взглядом. Она любит его давно, раньше она об этом просто не думала, не осознавала, но почему вдруг стала осознавать сейчас? Этот мужчина, несмотря на свою грубость, был добр к ней, несмотря на свою нелюдимость, каждый вечер беседовал с ней у крыльца, несмотря на свою замкнутость, смеялся как ребенок и только с ней. По щекам Кэрол текли слезы, она считала, что уже ничего не боялась, но поняла — она боится любить. Она боялась, что он оттолкнет ее, отдалится, да даже если он чувствует тоже самое, какой в этом смысл? Ведь любовь делает слабее, уязвимее, наивнее. Любить нельзя. Не в этом мире. Развешивая утром вещи на улице и вдыхая запах свежевыстиранной одежды, который уносил Кэрол во времена жизни с мужем, где запах моющих средств и порошка окружали ее постоянно, настроение женщины немного подпортилось, плюс еще и вчерашние переживания, от осознания влюбленности, никуда не делись. Диксон и сейчас был неподалеку, сидел на веранде и о чем-то беседовал с Габриэлем. Интересно, что эти двое могут обсуждать? Наверное, святой Отец попросил обучить навыкам самообороны, — думалось женщине. — Доброе утро, Кэрол, — из-за спины послышался приятный мужской голос. Это был Тобин. — Доброе утро, — слегка улыбнулась Плетье. — Какие планы на сегодняшний вечер? Позволь пригласить тебя на ужин? — Тобин уже давно пытался привлечь внимание голубоглазой, а сегодня он был явно был в хорошем расположении духа. — К твоему счастью, сегодня вечером я свободна, так и быть, позволяю, — на лице женщины появилась кокетливая улыбка. — Тогда буду ждать! Счастливый мужчина удалился, а Плетье вновь погрузилась в раздумья. Кэрол считала Тобина трусом и слабаком, он был полной противоположностью Дэрила, но она решила, что, создав себе иллюзию отношений с ним, забудет о чувствах к реднеку, ну, а уж в Тобина на самом деле она точно никогда не влюбится. Кинув быстрый взгляд на шкаф с одеждой, Кэрол приметила неплохое темно-синие платье, идеально подходящее к ее глазам и даже нашла в шкатулке жемчужные серьги и кулон. Взглянув, перед выходом, в зеркало, женщина отметила, что выглядит, на ее удивление, очень даже хорошо, она и забыла какого это носить платья и смотреть на себя в зеркало не с отвращением. Улыбнувшись своему отражению и приготовясь весь вечер отыгрывать дурочку и глупо улыбаться, не менее глупым историям Тобина, Кэрол вышла из дома и вздрогнула, на крыльце сидел Дэрил и явно ждал ее. — Э, ты, эм, Кэрол, во что это ты вырядилась?! — у бедного охотника стал заплетаться язык. — А что, мне не идет? — Идет, просто, ну, эм, я, куда ты нарядилась, у кого-то день рождения что ли? — Я иду на свидание с Тобиным, — Кэрол старалась звучать как можно увереннее, — ты что-то хотел? — Чего-о-о? — протянул Дэрил, — с каким еще Тобиным, кто это вообще? А, этот… — Да, тот самый. — Кэрол, ты не должна соглашаться на подобные авантюры только из вежливости, — буркнул Дэрил, явно не веря, что Кэрол правда интересен этот мужчина, уж он то ее хорошо знает. — Я и не делаю это только из вежливости. Я люблю Тобина, — эти слова были словно ударом ножом в сердце для нее самой, она не хотела врать ему, а тем более не хотела говорить самому любимому и близкому человеку на свете, что любит кого-то другого, но она уже все твёрдо решила, назад пути нет. — Любишь, значит? — на лице реднека была непонятная для Керол эмоция, — ну тогда удачи вам, я ничего не хотел, забудь. Дэрил ушёл, а Кэрол осталась стоять на крыльце, смотря ему в след, а по щекам вновь потекли слезы. В тот вечер, она никуда не пошла, попросив Карла передать Тобину, что, кажется, отравилась. Лёжа ночью и плача в подушку, Кэрол думала о своих чувствах и о взгляде, которым Дэрил одарил ее после слов о Тобине. Нужно было что-то делать, она так больше не может. Не может жить с ним в одной общине и притворяться, что ничего не чувствует. Раз не получилось избавиться от чувств, значит, надо избавиться от того, кто эти чувства вызывает, а вернее, избавить себя от него. Надо уйти, но как? Как уйти, чтобы он не пошел за ней? Ведь Дэрил пойдет, она знает. Надо сейчас, поздней ночью, пока все спят и проснутся еще не скоро. Можно запутать следы и оставив карту с несуществующим маршрутом, но вдруг он пострадает, идя по ложному пути. Он же будет сутками напролет искать ее, как искал Софию, не теряя надежды, до последнего. Именно тогда, когда пропала дочь, он открылся для нее с другой стороны, он искал пропавшую, рискуя собой, дарил цветы, ей никто никогда не дарил цветы, вселял надежду и не отходил от нее ни на шаг, когда эта надежда умерла вместе с девочкой, успокаивал, поддерживал. Именно тогда она и полюбила его, искренне и навсегда. Все эти мысли не покидали голову Кэрол, она не знала, как поступить. Пролежав в размышлениях еще пару часов, она все же решилась на отчаянный побег, с одной лишь надеждой — он смирится с ее пропажей. В глубине души, Кэрол знала, он не смирится, никогда, но других вариантов у нее не было. Главные ворота должен был охранять Абрахам, женщина знала, что Форд, не в свое дело не лезет, слово держит, а чужой выбор уважает, так что без проблем выпустит ее и лишних вопросов не задаст. Собрав лишь самое необходимое, Кэрол направилась к воротам, уже начинало светать, надо было торопиться. — Абрахам! Прошу тебя, открой ворота, я хочу покинуть Александрию. Со мной ничего не случится, выживать я умею, ты знаешь, запас еды и воды на первое время у меня есть, я справлюсь, и, пожалуйста, не говори никому, что я вот так вот ушла, у меня есть на то свои причины, о кото…- договорить ей не дал внезапный поток ругани. — Кэрол, твою мать, что это еще за выкрутасы?! — с вышки на женщину смотрели разъярённые глаза охотника, — нам Карл вчера сказал, что ты отравилась, а ты, оказывается, головой ударилась! — Дэрил? — только и смогла пискнуть та. — Что? Не ожидала? Абрахам попросил меня заменить его этой ночью и, как оказалось, очень удачно. А теперь, немедленно, объясняй, что за бред ты сейчас несла. Если это тот Бобин…э, Робин…тьфу, Тобин что-то не так сделал, так давай я поговорю с ним! — Дэрил, прости меня, я, я просто… — Кэрол опять начала рыдать, сбивая с толку реднека. — Поднимайся ко мне, успокойся и расскажи, что случилось, — сказал Дэрил, стараясь скрыть ярость в голосе и говорить мягче, чтобы успокоить подругу. В одно мгновение оказавшись наверху, Кэрол заключила его в свои объятья. — Я не люблю Тобина, я не была вчера у него, я не пошла… — Знаю, я вчера весь вечер, блин, потратил, вглядываясь в его окно из кустов, — смущенно хмыкнул мужчина. — Прости меня, Дэрил, но я правда хочу уйти, хочу уйти, потому что боюсь своей любви к тебе. Да, я люблю тебя, люблю сильнее всех. Но в этом новом гнилом мире нет места любви, теперь любить опасно, я завидую Гленну и Мэгги, ведь они смогли, они не боятся, но шанс, что все сложится хорошо один на миллион. Я уже пережила несчастную любовь, я не хочу снова, прости меня, я должна избавиться от этого чувства, я пыталась, но не смогла, я… Договорить ей не дал грубый, неумелый поцелуй в губы. Дэрил сжимал ее в своих объятиях, гладя по спине и зарываясь в коротких, но мягких волосах. — Я тоже люблю тебя, Кэрол. Люблю уже давно, с событий на ферме — сказал он, отстранившись, глядя ей прямо в глаза, — я понимаю тебя, все это время я боялся своих чувств, считал, что не достоин любви, боялся привязаться, боялся, что мне причинят боль, потому что так было всегда, пытался подавить чувства, забыться, занявшись другими делами, но чувства, черт возьми, будто только сильнее становились. С утра я решился поговорить о них с Габриэлем, мудрый мужик, оказывается. Тогда, я понял, как глупо было бояться, нет смысла бежать от чувств, как трусливый кот от собаки, они никуда не исчезнут, да, в этом мире, у нас теперь нет уверенности даже в завтрашнем дне, но Габриэль сказал, что страх показывает нам один мир, а любовь показывает другой и мы сами решаем, какой мир реален и в каком мире нам жить. Каждый день может быть последним, так не лучше ли провести его рядом с любимым человеком? И, знаешь, он, блин, чертовски прав. Вечером я хотел во всем тебе признаться. — Боже, я была такой глупой, Дэрил, — рассмеялась женщина, прижимаясь к любимому всем телом, — ах, смотри какой красивый рассвет! Стоя в обнимку, они смотрели на восходящее солнце, лучи которого медленно пробирались по Александрии, смотрели и наслаждались этим моментом. Они, столько всего пережив, наконец, были по-настоящему счастливы. Счастливы в мире зомби апокалипсиса.