Доброта и наивность

      Стук достаточно громко раздался в комнате девушки, заставляя хрупкое тельце вздрогнуть от неожиданности. Первым делом она подумала о Геннадии, что он всё-таки пришёл объясниться. Лилия была готова принять самую страшную новость - слова об отсутствии чувств, главное, чтобы это психологическое давление закончилось. Девушка в какой-то момент возненавидела парня, но обида тут же сошла на нет, перекрывая злость и ненависть огромным чувством любви к Гараеву.       Лилия приоткрыла шторку и увидела за окном Селезнёву, которая курила противные ментоловые сигареты. Окно открыто на проветривание, но даже так слышно ядрёный табак. Ирина увидела одногруппницу и развернулась, посмотрев в окно. Лилия открыла окно настежь, пытаясь сдержать горькие слезы. А в голове всё также, словно заевшая песня, которую сложно выбросить из головы, вертелся диалог. Но нет, это была не песня, а воспоминание, не раздражающее, но причиняющее ужасную боль доброму человеку.       Ирка выглядела понурой, а волосы, собранные в маленький пучок, придавали ей еще более непривычный вид. Девушка поднимала глаза на знакомую, и тут же опускала на бетонную дорожку вокруг дома семьи Тахановых.       - Тебе что-то нужно? - неожиданно раздался голос Лилии.       Ирина не ожидала грубого тона Лилии. Селезнёва смирно подняла глаза на девушку и ответила:       - Да, нужно с тобой поговорить.

***

      Маленькая комната приятного кремового оттенка успокаивала Иру. Да, тревожное состояние стало только возрастать, все срывы сопровождались истериками с кучей успокоительных. Девушку пичкали всеми возможными таблетками, не разбираясь в противопоказаниях. Как-то такой медицинский подход вызвал у девочки ужасные головные боли и отравление. Вот вам и детский дом, вот вам и помощь медиков. Когда боль стала невыносимой и Селезнёва даже не могла стоять на ногах, воспитатели не били тревогу. Они продолжали сидеть на мягких диванах и пить чай с конфетами в зелёном фантике "Ромашка".       "Ну да, не ваша же дочь, так зачем мне помогать? А если бы была ваша? Уверена, вы бы всех на уши поставили, в каждый открытый кабинет забежали, сообщили. Но нет, вы даже за людей нас не принимаете..." - думала Ирина, скрючившись от боли и поднимаясь на второй этаж.       В это время, по лестнице спускается новый ученик детского дома - Геннадий Гараев. Всё в той же старой обуви с отвалившейся подошвой. Его переодели в белую рубашку на больших пуговицах, заправленную в чёрные штаны на резинке. Выглядит мальчик смешно, ведь штаны были натянуты по грудь. Ирина, увидев наряд Геннадия, хотела рассмеялся, но не смогла. Мальчишка, в свою очередь, был озабочен состоянием Селезнёвой, ведь оставить человека в тяжёлом состоянии он не мог из-за жалости. Да, пока они не знакомы, но в дальнейшем станут лучшими друзьями. Но к сожалению, всё изменилось после ухода Геннадия из детского дома, где Ирина провела ещё долгих пять лет.

***

      Лилия впустила девушку в свою комнату, в надежде, что все тайны станут явными. Героиня надеялась, что так ей станет легче.       - Таханова, мне нужно рассказать тебе о Гене важную информацию. Я понимаю, что могу разрушить ваши отношения… В общем, он встречается с тобой на спор. Да, я была одна из затейниц всей ситуации. Аня и Оксана так же принимали участие в этом, но после Оксана отказалась.       - Да, я знаю… - ответила Лилия, равнодушно глядя на одногруппницу.       Ирина была удивлена ответу, но после вспомнила диалог с Аней в туалете.       - В туалете слышала или Гена рассказал?       - В туалете. Слушай, а зачем ты мне рассказываешь правду? Совесть замучала? Или это опять какая-то махинация? Да и вообще, что вам нужно от меня?! Зачем вы так поступаете?! - Таханова вспылила, кинулась на Ирку и толкнула её так, что та упала на пол.       Лилия чувствовала вину, хотя ни в чём не была виновата. Ирина тоже чувствовала вину, ведь она предала лучшего друга, ровно так же, как и Гена предал её. Селезнёва сидела на полу, рыдая от угнетающего чувства вины. Слезы скатывались по щекам, а руки девушки ловили их, размазывая по всему лицу.       - Я и Гена были лучшими друзьями, но после его мама получила разрешение на восстановление родительских прав. Она вернула Гену и уехала с ним в другой город, на подработку. Я посчитала это предательством, ведь Гараев мне даже не рассказал о своём отъезде, поэтому решила отомстить ему таким образом - говорила Ирина, не поднимая взгляд на одногруппницу.       В комнате повисла нагнетающая тишина. Лилия понимала, что у Селезнёвой есть совесть, раз она осмелилась рассказать правду. Героиня сжалилась над Иркой и крепко обняла её. Они плакали вместе, просили друг у друга прощения и в конце, ближе к десяти вечера, Селезнёва покинула дом одногруппницы, а чувство тревоги и вины покинули обеих девушек.       Папа Лилии слышал разговор двух девушек, но по-прежнему бездействовал. Да, его раздражал тот факт, что дочь выпускает кого попало в дом, но вмешиваться он боялся. Боялся не реакции гостей, а реакцию дочери. Лилия может сбежать из дома и больше никогда не вернуться, тем более у неё появился молодой человек. Отец сдерживал в себе злобу. Он теперь не единственный мужчина в её жизни.       Лилия легла спать, но раздалось оповещение на телефоне. Девушка взглянула на экран, а там два сообщения от Андрея Пан и Геннадия Гараева.       "Привет. Да, знаю, мы никогда просто так не общались, но я всё же рад, что Гена любит тебя. Он действительно любит и переживает за тебя. Я всё знал с самого начала" - это сообщение было написано Андреем Пан.       "Ли! Что за дела?! Почему ты меня игнорируешь?"       "Можешь не отвечать, мне Ирка уже все рассказала. Прости меня… Я сам хотел признаться, но мне было слишком стыдно."       "Понимаю, ты меня теперь ненавидишь, но дай возможность встретиться с тобой и объясниться" - эти три сообщения были от Геннадия Гараева.       Лилия прочитала сообщения Гены, но ничего не ответила. Она почти не обижалась на Геннадия, но всё равно где-то в глубине души что-то болело и рвало на части. Пока ещё рано объясняться, нужно время, чтобы залечить все раны и обиды.