Практика Ведёт к Совершенству

Гарри никогда не бывал в старой хозяйской спальне на Площади Гриммо. В старой спальне его матери, как называл ее Сириус, и хотя Гарри очень сильно любил Клювокрыла, он предпочитал избегать все, что принадлежало матери Сириуса. Но Сириус проводил все больше и больше времени здесь в последнее время; Гарри даже не видел его сегодня, хотя было уже время ужина. И Гарри мечтал о Хогвартсе все чаще и чаще, теперь, когда он знал, что вернётся. Но это только заставило его осознать, как плохо было застрять в таком месте на постоянной основе. Как застрял здесь Сириус. Он поднял руку и вдруг заколебался. Сириус был не в настроении в те последние несколько раз, что Гарри видел его. Не то чтобы тот был расстроен конкретно из-за Гарри, но он определенно не стремился проводить время с кем-то ещё. Может, он просто хотел побыть в одиночестве. Я думаю, что он был одинок очень долгое время. Голос Гермионы эхом отдался в голове, и поэтому Гарри заставил себя прекратить мяться и постучал в дверь. Краем уха он услышал какое-то шарканье, а затем Сириус открыл дверь, — быстрее, чем Гарри ожидал. — Гарри? — Сириус моргнул, глядя на него сверху вниз, как будто бы проверяя, цел ли тот. — Что-то нужно? — Э-эм… не совсем, — ответил Гарри, глубоко удивленный. Ему правда ничего не было нужно. Было более вероятно, что это Сириус нуждался в чём-то, даже если это было не то, что Гарри мог бы ему дать, — нуждался в свободе, например. Не очень хороший способ сказать об этом, даже просто сказать, что он хотел бы провести некоторое время со своим крестным, прежде чем уедет, потому что разговоры об отъезде тоже не помогут. — Я просто, эм… пришёл узнать, не нужна ли тебе компания. Так что, возможно, он чуть-чуть запутался. Но Сириус смягчился немного, легкая улыбка тронула уголки его губ. — Не думаю, что я лучшая компания сейчас, — тихо сказал он, но при этом отступил назад, наклонив голову, давая Гарри возможность войти в комнату, — но для тебя двери всегда открыты. Гарри прошёл мимо него в помещение и осмотрелся вокруг, пока Сириус закрывал за ним дверь. Внутри не было ничего примечательного: все такое же старое и угрюмое, как и весь остальной дом, хотя по размерам комната была достаточно велика, чтобы обставить гостиную. Она увеличена, вероятно, подумал Гарри, как палатка Уизли. Кто-то наколдовал и ярко-малиновое одеяло, лежащее на кровати. Гарри, вероятно, не нужно было угадывать виновника. Он услышал щёлкающий звук и посмотрел налево: Клювокрыл лежал у дальней стены, клювом закрывшись в перья и не обращая на Гарри никакого внимания. — Не самое лучшее место для него, я знаю, — произнёс Сириус, положив руку на плечо Гарри буквально на секунду, когда тот проходил мимо него к кровати. — Но быть в заключении лучше, чем быть обезглавленным. По крайней мере, мне так говорили. На ночном столике лежала открытая книга рядом с бутылкой, содержимое которой Гарри не узнал, и маленький, наполовину наполненный стакан. Сириус закрыл книгу, прежде чем плюхнуться на кровать, подогнув под себя одну ногу. Он откинулся на подушки у изголовья и посмотрел на Гарри. — Готов вернуться в школу? — спросил он, и Гарри действительно не думал, что тот захочет поднять эту тему. Может, Сириус тоже чуть-чуть запутался. — Ну, они ещё даже не составили список учебников, — ответил он, стараясь не звучать слишком счастливо по поводу своего отъезда, даже несмотря на то, что он был счастлив. — Поэтому, я полагаю, никто не будет готов, пока это не будет сделано. Он чувствовал себя неловко, просто стоя рядом с дверью, поэтому он подошёл, чтобы присоединиться к Сириусу на кровати, садясь ближе к ее подножию, когда Сириус ничего не сказал. Ему показалось, что он может почувствовать запах того, чего бы Сириус там не пил, — тяжелый и сладкий, словно фрукт. — С тобой все будет хорошо? — выпалил он, хотя даже не собирался спрашивать об этом, но это Сириус начал все это, и его беспокойство снова начало подниматься при мысли о том, что Сириус был и будет один в этом доме, в этой комнате целые месяцы. — Я имею в виду, когда я уеду в Хогвартс. — Разумеется, будет, — ответил Сириус, нахмурив брови как будто бы не понимал, о чем Гарри говорит. Но он также отвёл взгляд, хмуро смотря на бутылку на ночном столике вместо того, чтобы встретиться взглядом с Гарри. — Почему ты беспокоишься обо мне? — Ты несчастлив здесь, — сказал Гарри, потому что этой причины было достаточно. Хотя звучало это немного глуповато. — Я имею в виду, я знаю, что у тебя есть всякие поручения Ордена, но разве ты не можешь… замаскироваться и выйти ненадолго? Я знаю, что Бродягу можно узнать, но есть и другие варианты. Если тебе понадобится старая мантия моего отца, даже… Сириус уже качал головой, скривив уголок рта. — Дамблдор говорит, что это не стоит риска, — пробормотал он, и что-то острое и недовольное вспыхнуло у Гарри в груди. Сириус, казалось, не заметил его перемену в настроении; он взял стакан с ночного столика и отпил из него. Уровень жидкости был заметно ниже, когда он поставил его обратно, но в этот раз он встретился взглядом с Гарри и выдержал его. — И эта мантия нужна тебе больше, чем мне. Хорошая карта в рукаве. — Но ты не можешь просто… — начал было Гарри, немного разгорячившись, но Сириус протянул ногу и ткнул ею его в бедро. — Я буду в порядке, — сказал он достаточно твёрдо для того, чтобы Гарри поверил ему ещё несколько дней назад. — Это не твоя работа — волноваться из-за меня, хорошо? Я уверен, что у тебя будет достаточно дел. Нет, если никто не говорит мне ничего важного, безжалостно подумал Гарри, но Сириус сказал ему больше, чем кто-либо ещё, и он не собирался начинать спор. — Я помню пятый год, — продолжил Сириус, слегка скривив уголок рта. — Одного СОВ будет достаточно, чтобы занять тебя, обещаю. — Агрх, не напоминай мне, — простонал Гарри, подтягивая к себе ноги и усаживаясь по-турецки на кровати, в то время как Сириус, казалось, расслаблялся все больше и больше. — Гермиона говорит об этом уже целую вечность. Сириус фыркнул от смеха, как будто бы он ожидал такой реакции, и откинулся ещё больше на подушки позади себя. — Ну, этому не будет посвящена каждая твоя свободная минута, и у тебя будет время, чтобы отвлечься. Может, какая-нибудь миленькая девушка, которую ты хотел бы пригласить в Хогсмид? Мысли Гарри устремились к Чо, а затем, конечно же, к Седрику, и это несколько усложнило то, чего, как он думал, добивался Сириус. — Э, — Гарри состроил гримасу, подыскивая хороший ответ и надеясь, что его мысли не были настолько очевидными. Улыбка Сириуса стала чуть шире, более кривой и озорной. — Миленький парень в таком случае? — спросил он, и Гарри моргнул, смутившись на секунду, а затем немного удивившись тому, как прямо и легко тот задал вопрос. — О, я… нет. Я не… — Гарри заерзал на кровати от этой мысли, потому что кого бы он мог…? Лицо Седрика возникло в его сознании снова, но он запихнул его куда подальше. — Нет, никого нет. Просто не было достаточно времени. Что-то в лице Сириуса, казалось, разгладилось, и Гарри тут же пожалел о сказанном, но было уже слишком поздно, чтобы что-то исправить. — Нет, не думаю, нет, учитывая прошлый год, — пробормотал Сириус, и Гарри пожал плечами, чувствуя себя неловко и немного разочарованно. Как он умудряется все время портить настроение? — Я все равно не знаю, как спросить об этом, — он поморщился, вспомнив Святочный бал и все то унижение. — Я никогда не был хорош во… Он взмахнул рукой, пытаясь охватить рукой все это, и Сириус поднял бровь. — Правда? — спросил он с явным сомнением, что, как подумал Гарри, должно было поддержать его, но на самом деле заставило почувствовать себя смущенно. Сириус думал, что он лучше в этом? Был ли его отец хорош во всех этих вещах? Сириус наклонил голову, возвращаясь к поддразниванию. — А я-то думал, что все в очередь выстраиваются, чтобы заполучить тебя. — Определенно, нет, — сделал Гарри акцент, потому что единственный раз, когда он был близок к этому, были те непрошеные предложения на балу, и они были странными. — Никто не интересовался, а у меня были… другие вещи. — Что ж, тогда это твой шанс в этом году, — сказал ему Сириус с прямым лицом, как будто бы давал ему мудрый совет. — Расслабься, наслаждайся собой, найди несколько милых укромных местечек с особым другом, чуть пообнимайтесь… — Сириус, — пожаловался Гарри, и Сириус наконец сдался, слегка фыркнув. — Я же не говорю тебе ограбить Гринготтс, — возразил он со смехом в голосе, когда Гарри кинул раздраженный взгляд. — Это подходящие по возрасту занятия, своеобразный обряд посвящения. Никто из тех, кто читал Пророк, не будет заинтересован, подумал Гарри, но он отбросил эту мысль прежде, чем снова смог бы испортить настроение. По крайней мере, Сириус сейчас смеялся. — Но что, если я ужасно целуюсь? — спросил он, по большей части для того, чтобы не омрачать разговор, но также и немного из-за того — просто немного — потому что он на самом деле никогда, понимаете, не целовал кого-то. И учитывая то, как сильно Скитер была сфокусирована на его любовной жизни в прошлом году… — Ну, никто не знает с самого начала, как делать это правильно, — заверил его Сириус, почти сочувственно, но Гарри подозревал, что о нем просто никогда не читала целая школа в журналах. — Это вроде как ожидаемо, что ты натаскаешься после парочки раз. — Да, но если это буду я, то на следующее же утро весь Пророк будет об этом, — пробормотал Гарри, и, возможно, это было немного преувеличенно, но не слишком сильно. Сириус нахмурился, но спорить не стал. Гарри подозревал, что тот достаточно начитался статей Скитер в прошлом году, чтобы понимать; к тому же, Пророк едва ли нуждался в поощрении, чтобы унизить его в этом году. — Это вроде как оставит отпечаток. — Пророк сам себе проблема, — прорычал Сириус, а затем встряхнул головой, больше похожий на Бродягу, чем он, как думал Гарри, предполагал. Взгляд, который он подарил Гарри, был глубоко задумчивым. — Мы всегда можем попрактиковаться, если ты так переживаешь сделать что-то не так. Гарри понял секунду спустя, что тот имел в виду, и его живот непонятно скрутило от удивления, как будто бы он вышел в пике на своей метле. Но Сириус не выглядел так, как будто бы он предложил что-то странное, он просто склонил голову и сделал ещё один глоток, ожидая ответа от Гарри. — Что, с тобой? — спросил Гарри озадаченно, потому что вся идея звучала нелепо. Сириус загудел, пожимая плечами. — Я полагаю, что ты бы уже попросил об этом кого-то из друзей, если тебе было бы комфортно делать это с ними, — ответил он так, как будто бы это было очевидно, и Гарри с трудом подавил мысль о том, чтобы спросить Рона или Гермиону… непринужденно, так, как об этом говорил Сириус. — Так вот, что ты делал? — спросил он, почти зачарованно, и Сириус улыбнулся, спокойно и удовлетворенно. — Лунатик и я помогли другу другу. Мерлин знает, что мы уже видели друг друга в самых ужасных состояниях, так что небольшой эксперимент не был тем, о чем бы стоило переживать, — объяснил он, и Гарри мысленно представил его и профессора Люпина… Он тут же прогнал эти мысли прочь, чувствуя небольшой жар за шиворотом. — Нет проблем, если тебе не интересно, — сказал Сириус, вяло пожимая плечами. Его голос также был немного глубже, обычно четкие слоги в его словах были слегка размыты, и Гарри удивленно взглянул на бутылку. Он казался спокойным в пьяном виде, если он действительно был пьян; ничего похожего на дядю Вернона. — Твой отец всегда интересовался только девочками. И могу сказать тебе, что никто не хотел практиковаться с Питером: он не был более привлекательным в свои школьные годы. Гарри наморщил нос, думая о крысином лице Хвоста, но Сириус внезапно хмуро уставился на Клювокрыла. Гарри застыл, увидев выражение его лица; что-то темное и отстраненное, намек на рычание в уголке рта. Наверное, думает о Хвосте, понял Гарри мгновение спустя; он выглядел гораздо более кровожадно, чем можно было ожидать от этого разговора. — Значит, папа практиковался с другими людьми? — спросил он; не то, чтобы он действительно хотел узнать, но он попытался вернуть Сириуса обратно к счастливым воспоминаниям. Но Сириус лишь подарил ему косой взгляд и промычал что-то в согласии, слегка кивая; челюсть была сжата, а глаза блуждали повсюду, будто бы он едва расслышал то, что сказал Гарри. Гарри заколебался; он не хотел оставлять Сириуса, когда тот так очевидно был несчастлив, особенно когда Гарри был причиной этого. Он выглядел недосягаемым, сознание где-то в другом месте, и Гарри не хотел продолжать разговор, заполняя воздух неловкими и непрошеными словами. Он никогда не знал, что нужно сказать. Кроме, может… Что ж, он очевидно мог попробовать, но хотел ли Гарри этого на самом деле…? Это вызвало непонятное ощущение в животе, но он не мог быть настолько плох, и если это сработает… — Хорошо, — сказал Гарри, и его сердцебиение странным образом участилось, когда он произнёс это. — Хорошо, мы можем попрактиковаться. Покажи мне. — Показать…? — Сириус на самом деле вытряхнул себя из мрачного состояния и моргнул, смотря на него с чистым удивлением, и желудок Гарри опустился с внезапным осознанием, что тот не имел на самом деле это в виду, когда говорил об этом. Но Сириус уставился на него со всем вниманием, что-то похожее на интерес зажглось в его глазах. — Ох, правда? Я не думал на самом деле, что ты захочешь этого, понимаешь? Ты казался вроде как застенчивым. — Застенчивым? — требовательно спросил Гарри, почти обиженно, а затем понял, что Сириус на самом деле не имел в виду то, о чем попросил его Гарри, и он только что сделал все это странным… Если не считать того, что Сириус выпрямился на кровати, потягиваясь и одним глотком допивая свой напиток. Он поставил стакан обратно на ночной столик, а затем, вопреки ожиданиям Гарри, взял бутылку и немного наполнил стакан. Он поднял его и всучил Гарри, слегка грациозно передвигаясь по кровати, пока их колени чуть ли не столкнулись. — Вот. Жидкая храбрость — традиционная часть подобных вещей, как я помню. Но я не…, Гарри подавил протесты своего внутреннего голоса, который звучал удивительно похоже на Гермиону, и принюхался к стакану в своих руках. Он пах алкоголем и теплом, несмотря на холод в его ладони; Гарри набрал полный рот жидкости, как перед этим делал Сириус. Напиток был слишком крепким: горячим, как сидр зимой, а фруктовый оттенок имел сильный горький привкус, который, как Гарри был уверен, ему не слишком нравится. Но Сириус наблюдал за ним, выглядя довольно и почти одобрительно, поэтому Гарри проглотил жидкость, и она горячей волной поползла вниз, обжигая и оседая в животе. Это было достаточно приятно, поэтому Гарри проглотил остатки в стакане и отдал его обратно, стараясь игнорировать бабочек в животе, когда Сириус потянулся обратно, чтобы поставить его рядом с бутылкой. Сириус повернулся обратно, а затем протянул руку, обхватывая одно из запястий Гарри и прижимая его обратно к колену Гарри, когда тот вздрогнул. — Ты уверен? Выглядишь немного нервно. Гарри не был уверен, но Сириус сейчас был гораздо внимательнее, чем за последнее время. В этом не было ничего такого, просто… поцелуй. Практика поцелуя, который даже не настоящий. Сириус не стал бы предлагать, если бы не хотел. Вероятно, это было лучшим решением, чтобы Гарри знал, что он делает, прежде чем он попробует это на ком-то ещё. — Я в порядке, — настойчиво сказал Гарри. — Разве ты не собираешься… Он замолчал, когда Сириус отпустил его запястье и вместо этого мягко обхватил его челюсть; пальцы согнулись и приподняли его голову. Он тоже немного наклонился, так что они практически оказались на одном уровне, и Гарри втянул воздух: их близость внезапно всплыла перед его мысленным взором, незамедлительная и требовательная. — Тебе нужно самому начать в первый раз. На этом многие спотыкаются, — сказал Сириус, его голос отозвался низким, тихим гудением, посылая дуновение воздуха на подбородок Гарри. Он выглядел забавляющимся и почти снисходительным, как будто мог сказать, как сильно Гарри нервничал. Гарри сузил глаза и попытался расслабить плечи, чтобы соответствовать легкой, беспечной сутулости Сириуса. Это ощущалось как дружеское поддразнивание, но когда Сириус назвал его застенчивым, было трудно не почувствовать себя задетым. — Но если ты предпочитаешь… Гарри не позволил себе думать об этом слишком сильно. Все равно что уходить в пике на метле: нужно сосредоточиться на снитче, а не на падении. Он слегка качнулся на кровати и прижался губами к губам Сириуса. Это ощущалось так же неловко, как он и предполагал. Он почти столкнул их носами, и попал немного не по центру, ближе к уголку рта Сириуса. И теперь их лица были очень близко, и он не знал, куда смотреть. Он внезапно очнулся; он не совсем понимал, что он должен делать дальше; кроме того, он уже, вероятно, делал все неправильно; почему он вообще это сделал? Сириус был его крестным. Это наверняка была плохая идея… Кровь начала струиться в его венах по шее и ушам, когда он отстранился. Сириус последовал за ним, пальцы на его подбородке запрокинули его голову вверх и слегка наклонили ее. — Расслабься, — пробормотал Сириус, находясь так близко, что его губы задели губы Гарри, когда он говорил; и это странное, яркое покалывающее чувство пробежало по спине Гарри. Сириус сократил это короткое расстояние, прежде чем Гарри смог ответить; то, как он держал голову Гарри, позволяло им подходить друг к другу более изящно. Мягкие, было первым впечатлением Гарри. Ощущение губ Сириуса и очень нежное давление, которое они создавали, — все это заставляло чувствовать все те точки на его теле, где они соприкасались. Рука на его лице была тёплой и жесткой, и удерживала его на месте; все закончилось тем, что они прижались друг к другу ногами. Губы Сириуса были расслаблены, они лишь слегка приоткрылись, когда он прижался чуть ближе. Гарри попытался повторить за ним, попробовать расслабиться, и он ощутил тепло, когда их рты слились вместе. Рука Сириуса прошлась по его челюсти, пальцы погладили его по волосам, прежде чем схватить его за затылок. Он отодвинулся назад ровно настолько, чтобы соединить их губы под другим углом, мягко сомкнув их вокруг нижней губы Гарри, посылая дрожь через живот последнего, хорошо смешиваясь с жаром напитка, все ещё горевшего внизу. Не сиди просто так. Гарри вытянул руку, заколебавшись, пытаясь понять, до чего ему дотронуться. Сириус тут же поймал его за запястье и притянул ее к своему плечу, тёплому и твёрдому под мантией. Это было похоже на приглашение, и Гарри позволил себе втиснуться немного больше в личное пространство своего крёстного; его другая рука упала на колено Сириуса прежде, чем он смог отговорить себя от этого. Сириус, казалось, даже не заметил, и поэтому Гарри попытался скопировать то, что тот делал, слегка нерешительно посасывая его губу. Он не был уверен, что делает это правильно, но Сириус лишь однажды слегка оттолкнул его, когда он переусердствовал, и они стукнулись зубами, но он едва ли разделил их губы, прежде чем толкнуть Гарри обратно к себе, и поэтому Гарри решил, что он был неплох. Раньше он не очень задумывался о поцелуях, но теперь понимал, почему люди так хотят делать это. По всему телу разливалось тепло, его губы были горячими и влажными, а в его животе что-то начало мягко извиваться. Было сложно думать о чём-то ещё в данный момент; как будто они закрылись вместе в этом маленьком, тихом месте, недоступного для внешнего мира. Он как бы растворился во всем этом, в этом легком давлении и скольжении их губ, более сосредоточенный на тёплом гуле своей крови, чем на своих мыслях; рука Сириуса сжалась в его волосах, удерживая его на месте, когда крестный отстранился. Он сомкнул свои зубы вокруг губы Гарри, легко и осторожно кусая, царапая и чуть отодвигая свою голову, — всего этого было слишком много, особенно наравне с тем, насколько чувствительным уже был рот Гарри. — Дыши, — сказал ему Сириус; его голос был низким и хриплым, и Гарри все же сделал глубокий вдох, как ему было велено, чувствуя легкое головокружение. Сириус наблюдал за ним, их лица все ещё были слишком близко, — ближе, чем Гарри привык их ощущать; глаза прикрыты. Гарри старался не заерзать от внимания: оно было не таким, как обычно. — Быстро учишься, не так ли? Но если тебе не нравится что-то, то просто скажи мне, хорошо? Гарри моргнул и кивнул, потому что то, как они начали, было немного странным, конечно, но всё было достаточно приятным. Сириус наклонился к нему снова, прежде чем он успел спросить, в чем ещё дело, целуя его более напористо в этот раз, рукой сжимая волосы Гарри достаточно сильно, чтобы тот почувствовал это, постоянно потягивая за пряди на затылке. Он думал, что это отвлечёт его, но это только усилило ощущения вокруг; внутренности скручивались все сильнее, искры чего-то пронеслись вниз по его спине. Тогда он вспомнил о своих руках, которые застыли где-то сами по себе, то попытался сдвинуть их немного. Сириус загудел, когда Гарри скользнул рукой вверх по его шее, и слегка изогнулся, когда пальцы Гарри запутались в его волосах на затылке, и поэтому Гарри оставил ее там, слегка поглаживая, несмотря на то, что это действие заставляло его думать о Бродяге. Гарри чуть было не скользнул другой рукой по бедру Сириуса, чтобы быть ещё ближе, но вовремя остановился, поняв, как это может выглядеть. Он почти что подпрыгнул, когда губы Сириуса полностью раскрылись, и он медленно и осторожно провёл языком по его губам; Гарри вздрогнул, не уверенный, хочет ли он попробовать это или он так отреагировал только потому, чтобы вздохнуть, и тогда Сириус сделал это снова, слегка щёлкая и нажимая языком между его губ — это выглядело как предложение. Гарри понял, что он хочет этого секундой позже и слегка заколебался. Если что, то он сможет остановиться, если ему это не понравится, как сказал Сириус. Поэтому он открыл рот, когда Сириус начал немного отдаляться, неуверенно потянувшись своим собственным языком, чтобы лизнуть в ответ, чувствуя себя немного глупо из-за того, что он не попытался придумать лучший способ для этого. Но низкий звук, который издал Сириус, помог понять ему, что он все делает правильно, а затем Сириус наклонил его голову ещё немного, и они начали целоваться с открытыми ртами. Язык Сириуса проскользнул внутрь и почти игриво встретился с его собственным; гладкое скольжение и горячее давление его рта, — все, что Гарри мог чувствовать в данный момент. Он подпрыгнул, когда другая рука Сириуса приземлилась на его ногу — выше, чем Гарри осмелился сделать ранее с ногой Сириуса, на полпути вверх, с согнутыми пальцами, путешествующими по его чувствительной коже на внутренней стороне бедра, слегка поглаживая. Гарри судорожно вздохнул, когда прикосновение отдалось искрами во всех его внутренностях, а затем и ниже. Он начал возбуждаться, понял он с отдаленной тревогой; напряжение, скапливающееся в его животе, стало настойчивым, теперь, когда он узнал его, и что если Сириус заметит…? Сириус казался достаточно поглощенным, и его язык погружался все больше и больше в рот Гарри, исследуя его легкими прикосновениями, а затем глубокими, настойчивыми мазками, которые заставляли Гарри задыхаться, как будто жар их ртов разливался по его коже. Затем это превратилось в упрашивающее, главенствующее прикосновение, заставляющее язык Гарри двигаться, и Гарри понял намёк, аккуратно лизнув Сириуса в ответ, пытаясь повторить то, что он ощущал — дразнящие выпады. Это было всепоглощающее: сплетение языков — его и Сириуса — горячих, скользких и почти неистовых. Его рука крепко вцепилась в волосы Гарри, чтобы прижать его ближе; пальцы напрягались и расслаблялись с маленькими искорками не-совсем-боли, которые посылали стаю мурашек вниз по спине Гарри каждый раз. Его другая рука начала скользить по ноге Гарри, слегка поглаживая вверх и вниз, скользя все больше и больше к внутренней стороне бедра, и Гарри едва ли мог следить за всем этим. Он просто пытался дышать, старался поспевать там, где мог, сгорая изнутри все сильнее и сильнее, наполовину убежденный, что должен попросить Сириуса прекратить, потому что всего этого было слишком, и также убежденный, что он не хочет останавливаться. Сириус больше не был ссутулен; он поднялся на колени, не отрывая своего рта от его, рука с ноги Гарри переместилась на его плечо. Гарри откинул свою голову назад, чтобы не прерывать поцелуй, позволяя Сириусу командовать, и откидываясь назад от давления на его плечи, не совсем уверенный, куда это ведёт, но готовый узнать… Где-то снаружи раздался почти привычный грохот, а затем очень знакомый голос матери Сириуса завизжал в коридоре. Гарри дернулся назад, а Сириус вздрогнул, и они оба повернулись, чтобы уставиться на дверь. Это не связано с ними, понял он секундой позже, но его сердце все ещё билось слишком сильно. Это не было большим делом, когда это только начиналось, осознал Гарри, но мысль о том, что кто-то мог зайти к ним — особенно миссис Уизли, или даже Гермиона — теперь вызвала приступ чистого ужаса. Практика или нет, но у него было очень отчетливое чувство, что этого не одобрят. Сириус, казалось, почувствовал то же самое, опускаясь обратно на кровать. Его губы покраснели, заметил Гарри, волосы слегка спутались, а дыхание стало более резким. Однако он выглядел живым, глаза светились и сверкали, когда он встретился взглядом с Гарри и улыбнулся, будто бы у них теперь был общий секрет, и Гарри загнал назад внезапное, странное желание поцеловать его снова, просто чтобы увидеть, что тот сделает. — Наверное, это Тонкс, — сказал Сириус, прочищая горло и дергая мантию, как будто бы пытаясь ее расправить. — В таком случае, полагаю, что уже время ужина. — Да, — согласился Гарри; его собственный голос прозвучал грубее, чем он рассчитывал, и он сглотнул, прежде чем добавить. — Это было, э… — Ты хорошо справился для первого раза, — просто сказал ему Сириус, не ощущая нерешительности Гарри. В его голосе теперь был только намёк на поддразнивание, и Гарри облизнул свои губы; его сердце наконец начало успокаиваться. — Мы ещё не закончили, — робко заметил он, и Сириус замолчал, фиксируя его взглядом, который заставил его покраснеть, который был полон такого жара, что Гарри подумал, что они могут начать все сначала. Но затем Сириус снова расслабился, соскальзывая с кровати, чтобы встать и потянуться, встряхивая своими длинными, растрёпанными волосами. — Вероятно, лучше пока остановиться. Не нужно усложнять сразу, — сказал Сириус, но потом повернулся и добавил почти лениво: — но ты знаешь, где найти меня, если захочешь попробовать снова. Желудок Гарри сжался на этом моменте — очень явное приглашение, и каким-то образом его первым инстинктивным желанием было выделить лучшее время для этого. И, вероятно, здесь было что-то неправильное, что-то, что он не мог внятно сформулировать, но знал это очень хорошо, даже несмотря на то, что Сириус, кажется, находил это нормальным. Но Сириус был оживлен и разговаривал, и Гарри это нравилось достаточно сильно, — больше, чем достаточно. Сириус не будет использовать это против него, и если это делает их обоих счастливыми… Он вынырнул из своих мыслей, когда Сириус подошёл ближе, оборачивая руку вокруг плеч Гарри и стаскивая его с кровати, прежде чем притянуть к себе. И Гарри обычно не из тех, кто любит обниматься, но эта близость ощущалось приятно, решил он. В груди у него было тепло, как под плотным одеялом. Он почувствовал мягкое прикосновение губ Сириуса к своей скуле, прежде чем крестный отстранился, смотря на него сверху вниз с таким выражением, что у Гарри сперло дыхание в груди: что-то глубокое и мягкое, что Гарри не смог толком назвать. Он приподнялся на пальцах, умудрившись поцеловать Сириуса в челюсть, когда тот сделал шаг назад, и Сириус фыркнул, слегка улыбаясь. — Пошли, — сказал он, устраивая руку между лопаток Гарри и подгоняя того к двери. — Лучше всего сесть за стол, пока Молли не начала охотиться на нас. И это было достаточно благоразумно, потому что она обязательно пойдет искать, но Гарри запихнул эту мысль в дальний угол своего сознания. В конце концов, у них осталось еще несколько дней.