Билл
Проснулся я оттого, что что-то полилось из моего живота, блин. Потерев мутные заспанные глаза, я смог посмотреть, в чем же дело и обнаружил дренажную трубку в животе, с которой, как позже выяснилось, мне придется ходить целую неделю. Первые пару часов после операции, передо мной мельтешило лишь одно злобное лицо милой толстушки - медсестры. Как мне сказали позже, когда я отходил от наркоза, мое сознание было на тот момент туманным, а мое воображение, после введения анестетиков, разыгралось, как у последнего наркомана. Когда я уже был в сознании, но все еще под действием наркотиков, сестра спросила меня: - Ну что, вы хорошо себя чувствуете? На что я ей ответил: - Достаточно, чтобы зарезать тебя! И откуда вообще в палате говорящая синяя свинья взялась? Когда меня отпустило, я, конечно же, об это даже и не вспомнил. Теперь я понимаю причину ее злобы. Мне никогда не было так стыдно, не считая той ночи, когда на свой двадцать первый день рождения отплясывал в банном халате тектоник на столе своего начальника. Надо было видеть его лицо, когда он просматривал камеры видеонаблюдения. Ну, захотелось нам после сауны выпить в нашем с Майком баре. И что? Перед медсестрой я, естественно, извинился. Да и она не могла долго держать на меня зла, потому что знала, что через несколько минут меня ждет серьезный и далеко не радостный разговор с врачом.***
- Не больше полугода. От трех до шести месяцев. Если же будете меньше нервничать, больше отдыхать и соблюдать диету, то может быть повезёт, и протянете восемь месяцев максимум. Мне очень жаль. - сообщил онколог, не сумевший победить мою болезнь. За последние два месяца борьбы, выяснилось, что моя болезнь оказалась сильнее и коварнее, но все же хирург порекомендовал не опускать руки: - Статистика - вещь упрямая, поэтому у вас есть шанс на излечение.***
- Прости, Бев. Я так тебя подвел. - меня вдруг затрясло и в одинокой палате мои всхлипывания нарушили тишину. Шокированная девушка не могла прийти в себя. Действительно, ведь смертельный приговор от диагноза "рак" - потрясение для любой пары. Беверли потеряла дар речи. Надо было уже что-то сказать, чтобы неловкое молчание не посчиталось за равнодушие, но она будто онемела. Казалось, вот-вот и она упадет в обморок. Она испытывала сильнейший страх, что больше никак не может помочь своему любимому человеку. Единственное, что остается Бев, так это поддержка. Поэтому она решает устроить самую лучшую годовщину в их жизни, которая будет уже через десять дней.