Моя крёстная мать?

      Красивая женщина, так похожая на тьму, обнимающая одной рукой стоявшего рядом юношу, появилась в середине гостиной. Осторожно высвободившись из объятий женщины, парень огляделся. Комната была оформлена в готическом стиле, что ничуть не удивило парня. На стенах, окрашенных в тёмно-коричневый цвет, висели три картины-портрета. В одной из картин, той, что была одна на стене, он с удивлением узнал свой портрет. В комнате был единственный источник света — большое окно на противоположной от дверей стене, но на данный момент оно было закрыто кроваво-красными шторами. Такого же цвета была и мебель в комнате. Кожаный диван и два таких же кресла, выставленных вокруг маленького чайного столика, на котором красовался череп какого-то животного. Юноша так же отметил, что из цветов в комнате было лишь несколько чёрных роз. Юношу передернуло, когда он понял, вдоль какой стены расставлены эти странные цветы. Смотря в сторону цветов и своего портрета, у него сложилось ощущение, что он попал на собственные похороны. — Ну и как тебе мой дом, Гарри? — вырвал его от созерцания такой красоты насмешливый голос женщины. — Мрачновато, — тихо ответил Поттер. — Подстать моему профилю, — гордо ответила она. — А вы и вправду моя крёстная? — неуверенно поднимая глаза на женщину, спросил он. — Да. А ты сомневаешься? — спросила она, подходя ближе. — Да нет. Просто, я даже вашего имени не знаю, — на секунду в комнате воцарилась мёртвая тишина, но её тут же нарушил звонкий смех женщины. — Прости, я так увлеклась твоим директором и безмозглыми аврорами, что даже забыла представиться. Меня зовут Морс Обскуру, но для тебя просто Морс. — Смерть? Тёмная? — удивлённо посмотрел он на свою крёстную. — О, ты знаешь латынь? — хлопнула она в ладоши. — Да, ты правильно понял моё имя, но если быть точнее, то я и есть смерть. — А почему тёмная? Смерть ведь не всегда тёмная, поскольку мне известно, для некоторых она спасительный свет, — юноша казалось не был удивлён тем, кем оказалась его крёстная. На его слова Морс только рассмеялась и порывисто обняла парня, тот сдавленно пискнул — настолько сильными были объятия крёстной. — Ты первый, кто говорит мне такие слова. Тёмная потому, что так сестра нарекла. — Сестра? — Да, сестра. Вита, в народе именуемая Жизнь. Она сказала, что раз я забираю дарованную ею жизнь, значит я тёмная. Именно с этого и начались разделения на тёмных и светлых, на зло и добро, и вообще на тьму и свет, именно поэтому все забыли, что на свете существует и такая сила, как тень, — немного отстранившись сказала она. — Тень? — Да, тот, кто не разделяет между добром и злом, для кого нет разницы, тёмный ты маг или светлый. Тот, кому подчиняется и свет и тьма. — А такие ещё существуют? — Да, на данный момент мне известен только один маг, которого можно назвать тенью, — как-то странно посмотрела она на юношу. — Да? И кто же это? — глаза юноши предвкушающе заблестели. Морс мягко улыбнулась, глядя на крестника. — Ты, — просто ответила она. В комнате повисла тишина. Смерть с опасением смотрела на замершего Гарри. — Что? Я? Как? Это невозможно! Почему же я тогда ничего не знаю? — стёкла в комнате опасно задрожали, а Морс прикрыла уши. — Зачем же так кричать? — скривившись спросила она. Гарри быстро прикрыл рот. — Прости, я не знал, что у меня настолько громкий голос, — виновато посмотрел он на неё. — Это не голос громкий, это ты неосознанно использовал силу голоса, — осторожно отрывая руки от ушей сказала она. — Что? Силу голоса? — вытаращил он на неё свои зелённые глаза. — Да, это одна из «светлых» способностей, — объяснила она, а потом вдруг хлопнула себя по лбу, — чуть не забыла, — с этими словами она исчезла. — Куда? — только и смог спросить Гарри в пустоту, но, не получив ответа, устало опустился в мягкое кресло. Ему было о чём подумать. Во-первых, Рон. Гарри понимал, что тот никогда не был ему другом, это он прекрасно сегодня продемонстрировал, но, как говорится, сердцу не прикажешь, и теперь оно сильно болело от того, что он как последний дурак доверился, а его предали. Также Гарри не знал, стоит ли доверять Гермионе, вдруг и она… Гарри даже не хотелось думать о том, что его лучшая подруга, почти сестра, может оказаться такой же, как и Рон, но в этом он сможет разобраться по возвращении в школу. Школа. А сможет ли он вообще вернуться туда? Туда, где полно предателей и директор, мечтающий бросить его в Азкабан. Во-вторых, директор, как ему быть с ним? Ведь точно ясно, что тот такой же злодей, как и Волан-де-Морт, может даже хуже. Но что он мог сделать? У директора непробиваемый авторитет непогрешимого светлого мага. Люди в первую очередь будут верить ему, но… Всегда есть это глупое «но». И это «но» заключалось в глупой Гриффиндорской безрассудности и желании спасти всех и вся. Гарри не мог просто взять и оставить всё как есть. Он должен доказать миру, кем на самом деле является Дамблдор, и он докажет, чего бы ему это не стоило. И если ради этого нужно вернуться в Хогвартс, и выслушивать каждый день насмешки и оскорбления со стороны Гриффиндорцев, а он не сомневался, что они будут, то он будет к этому готов.