Пазл

      За маленьким столом они с Питером сидели друг напротив друга. В комнате висело тяжелое молчание. Часы отстукивали привычный ритм. ― Кажется у меня проблемы, Питер, ― голос его омерзительно скрипел.       Питер, не поднимая глаз, ответил: ― Ты же знаешь, что я всегда буду с тобой, чтобы не случилось.       Питер и правда сидел перед ним, такой живой и реальный. Тони потянулся через весь стол и потрепал мальчика по пшеничным волосам. Сквозь занавески просачивалось летнее солнце. В его отблеске волосы, казалось, отливали золотом. Он снова заботливо приготовил ему завтрак.       Тони скользил вилкой по пустой тарелке.       Сегодня было прохладно, несмотря на высоко стоящее солнце. Холодный ветер обдувал комнату. ― Закрой окно. Холодно.       Питер молча послушался, медленно обошел Тони, потянулся и закрыл окно. Ветер по-прежнему колыхал занавески.       В последнее время Питер был молчалив, хотя он и до этого особо ни с кем не разговаривал. Когда Тони что-то говорил о нем, ребята молчали, поджимая губы и отводя глаза. В этом доме больше никто не смеялся. Все здесь кричало о безысходности, о пустоте. На таких редких теперь посиделках они молчали, словно погруженные в траур. Тони не поднимал эту тему.       В молчании они продолжили есть. Казалось, что-то поменялось в его жизни, словно он потерял недостающий пазл и заменил его совсем не подходящим кусочком, который не вписывался в картинку. В картинку его яркой жизни, что теперь казалась лишь отголоском былых времен. Тони чувствовал щемящую пустоту, она была похожа на изнуряющий голод. Как бы он не пытался, не мог закончить головоломку и понять, в чем проблема. Не мог найти недостающий пазл, который глубоко затерялся в его сознании.       Было невыносимо ощущать грустные и сочувствующие взгляды. Они преследовали, шли по пятам, прожигали затылок. Они рылись у него в душе, перемешивая мысли, нарушая привычный порядок, что стоял там годами. Они оставались на его коже отпечатком, который хотелось оттереть жесткой мочалкой до крови, раздирая кожу. Но Тони не спрашивал, боялся, боялся разрушить свою идиллию, выстроенную годами. Боялся потерять еще больше деталей пазла, испортить картинку окончательно. ― О чем думаешь? ― Скажи, ― Тони запнулся, ― скажи, ты реальный?       Питер крепко сжал его руку. Тони почувствовал мягкую кожу. Его прикосновения словно на солнце за окном: яркие, леденящие, до боли нужные сейчас. Но они не были похожи на настоящие, человеческие. Это была лишь тень того Питера, что он знал когда-то. Он и есть тот потерянный пазл.       Тони не думал об этом, заставил себя забыть и отложить в дальний ящик воспоминания о настоящем Питере. Сейчас его Питер сидит прямо перед ним, сжимает его руку и смотрит молочными глазами. Его Питер слабо улыбается, но это не та улыбка, что была когда-то. Тони плевать. Пустота куда-то уходит. ― С кем ты разговариваешь, дорогой? ― голос Пеппер разрывает тишину, слова эхом отскакивают от стен кухни. ― Как с кем? С Питером конечно.       Пеппер оставляет фразу висеть в молчании, долго вглядывается в глаза Тони, смотрит на две чистые пустые тарелки на столе. Он снова чувствует этот взгляд, от которого хочется бежать, словно последний трус, скрыться, лишь бы не ощущать на коже мерзкое клеймо. Пеппер ничего не отвечает. Разворачиваясь на высоких туфлях, она, сгорбив спину, поджав губы и отведя взгляд — как делали это все, уходит, постукивая шпильками в холодной пустоте.       Тони остается наедине с пустующим местом напротив.