Ноль — чистая мысль.
Вкус мысли — полыни цвет.
Она отражает всё.
Она есть, но быть не может.
Она — от рождения цветок на стене.
Она побеждает сон.
В ней гибель, рассвет и покой.
В ней веет ветер вселенной.
Она — то, что мы есть и вечно будем.
В ней мы замечаем отсветы тьмы,
Улыбку забвения и трепет жизни.
Она не знает ни добра, ни зла.
Ей нет и не будет конца.
В её отблесках свет и темень.
Она — Загадка.
По ней живут, ей подчиняются, с ней умирают…
Загадка, кроющаяся в странном ощущении единения,
Не связанная ни с судьбой, ни с пониманием чего-либо,
Далёкая от смерти и суеты,
Радость безмолвия — блаженство полное!
Почувствуй, как ты одинок,
И опустись ниц пред тишиной.
Уединённое счастье — словно живой покой,
Сквозь призму которого ничто не сможет тебя пронять.
В нём есть ты и то, что ищешь.
Открой глаза и узри свет…
Живи!!!
В
тени что-то
или «кто-то» было такое, что являлось не просто тенью, а чем-то совсем иным, отличным от всего остального. Это чувствовалось, причём чувствовалось не каким-то органом осязания, а чем-то, что есть у каждого и что не имеет словесной формы. Перед Гарри развёрзся невероятно пугающий силуэт, пробудивший воспоминания о тех ужасающих кошмарах, которые ещё в раннем детстве приходили к нему во снах. Тогда это были «
обычные» сны. Сны, каждую ночь возвращающиеся к нему из бездны, полной мрака и боли. То, что сейчас находилось в отдалении, было далеко не обыкновенной тенью. Рядом с ней ощущалось присутствие некой силы — её невидимого носителя и источника, нематериального духа или, может быть, даже, прообраза
Абсолюта.
Неожиданно из тени начала медленно просачиваться чёрная рука. Потом вторая. Следом медленно и неотвратимо проявилось оставшееся тело, постепенно приобретая человеческие очертания. Тёмный плащ, будто сотканный из той же тени, укрывал фигуру от подбородка до самых пят. Тихо ступая, из
темноты выбрался… высокий широкоплечий мужчина в яркой остроконечной шляпе и с длинным крючковатым носом
, видимо, когда-то ранее сломанным. Поттер узнал его.
Учитель. Его лицо было таким же умиротворённым, как в тот день, когда он полетел вниз с астрономической башни — но глаза, его ясные голубые глаза, встретившиеся с глазами
мальчика, горели лютой злобой.
В дверь постучали, в приоткрывшемся проёме показался дворецкий. Его лицо выглядело озабоченным, но он всё же учтиво поклонился и сказал пару слов на испанском, указывая рукой на потухший камин. Трой признательно кивнул, приподняв вверх свою левую руку с раскрытой ладонью, обращённой в сторону покорного слуги. Рауль поднялся с кресла и, подойдя к остывшему камину, провёл подушечками пальцев по рельефному фризу, смахивая с каменной поверхности осевшую кучку серой пыли. Проделав этот небольшой трюк, Трой коснулся своей волшебной палочкой — резной каминной решётки и произнёс распечатывающее заклинание. В камине полыхнуло изумрудное пламя, из которого не спеша вышел статный мужчина
в самом расцвете сил, одетый в длинную серебристую мантию и с аккуратной рыжеватой бородкой. Визитёр кривовато улыбнулся, подходя к Раулю и приветственно пожимая руку хозяину дома.
— Доктор Берия, какой сюрприз! С чем вы к нам пожаловали? — полюбопытствовал Рауль Трой, усаживая новоприбывшего гостя в мягкое кресло рядом с широким арочным окном, открывающим великолепный вид на вечернее небо, усеянное маленькими, ярко сверкающими белыми звёздочками.
— Прошу прощения, что вторгся к вам без приглашения, да ещё и в такое позднее время, — заговорил мужчина, слегка приподняв уголки губ. Он принял из рук Троя наполненный хересом бокал и слегка пригубил ароматный напиток, плескавшийся в изящном хрустальном сосуде. Стрелки часов на каминной полке стремительно подползали к отметке, равной
четверти девятого.
— Знаете ли, мне показалось несколько странным ваше отсутствие на работе и
неизвестное месторасположение нашего
больного-подопечного вот уже вторые сутки. Я, было, забеспокоился, не произошло ли чего-нибудь такого из ряда вон выходящего, и решил, что надо бы навестить вас и выяснить, в чём дело… — закусив засахаренной лимонной долькой, Альбрехт Берия вальяжно провёл кончиком языка по верхней губе и бросил на Троя пронзительный взгляд туманно-серых глаз. Под пристальным взглядом главврача Рауль непроизвольно дёрнулся, словно от звонкой пощёчины, но, быстро справившись с собой, ответил.
— Наш
пациент… — в голове Троя всё смешалось. — Он уже более-менее пришёл в себя, но иногда ведёт себя… не совсем адекватно. То шепчется сам с собой, то постоянно смотрит куда-то вдаль, не отводя глаз, время от времени то ли вскрикивая, то ли вздрагивая, то периодически плачет, а в следующую секунду вновь задорно улыбается. К тому же, он предпринимал несколько неудачных попыток бегства, — блондин глубоко вздохнул, и, устало откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, отпил из бокала. После чего в задумчивости прикусил нижнюю губу и посмотрел в окно, где за сизыми облаками гордые орлы возвращались домой. Берия молча выслушал сообщение Рауля о событиях двух прошедших дней и понимающе кивнул.
— Я очень рад, что вы всегда и везде поспеваете за ним. Мне бы совсем не хотелось, чтобы с нашим
подопечным что-нибудь случилось, понимаете меня? Этот
пациент важен для нас как никогда! — доктор Берия, нахмурив брови, внимательно посмотрел на своего коллегу, Трой согласно кивнул головой и перевёл взгляд на противоположный конец заллы, куда отошли
больной Гарри Поттер и
таинственный Лукас Монтроуз, тихо устроившись у маленького балкончика и мирно беседуя за чашечкой
согревающего чая с липовыми цветками.
Поттер, не отрываясь, следил за плавными движениями рук и мимикой Монтроуза, изредка задавая бессмысленные вопросы, после чего резко замыкался в себе. А Лукас, преисполненный небывалым воодушевлением, рассказывал занимательные истории, пытаясь мирными способами достучаться до внутреннего «я» пациента. Иной раз Монтроуз поглядывал в сторону общающихся Рауля и Берии, и вот, когда старый лорд вновь метнул свой взгляд на парочку врачей, то встретился глазами с Троем. Подмигнув светловолосому мужчине, Лукас вернулся к увлекательной беседе с Гарри.
Рауль сделал ещё пару глотков отборного хереса для сосредоточения и поморщился. «Надо меньше пить», — подумалось ему. — «И не забыть бы после ужина принять антипохмельное». Хоть волшебникам и не так страшно́ похмелье, но негоже появляться на людях в подобном состоянии.
— Как бы то ни было,
гранд-сеньоре Монтроуз заверил меня, что со временем всё придёт в норму. По предварительным подсчётам, управимся к весне — и в величайший
день победы народ будет чествовать
забытого любимого героя, — горячо произнёс Трой и деловито протянул правую руку в сторону
балкона. —
Мы приступим к усиленному курсу реабилитации на следующей неделе…
— Отлично! — Альбрехт Берия довольно улыбнулся, выслушав
исповедание Рауля. Улыбка доктора Берии была подобна ясному солнцу, согревающему и заставляющему улыбаться. Её вид вновь, пусть и на короткий миг, возвращал в то самое беззаботное детство, где всё казалось простым и понятным, в те памятные вечера, когда любящая мать своим ласковым голосом и тёплыми руками убаюкивала плачущее дитя под грохотание ночной грозы. — Не изволите представить меня тому достопочтенному господину, коллега?
Вопрос Берии добрался до ушей Монтроуза, и он, взяв Гарри за руку, неспешно подошёл к двум колдомедикам, расположившимся у мирно тлеющего камина. Лукас с лёгкой полуулыбкой пожал руку стремительно поднявшемуся Альбрехту Берии, тот же в ответ почтительно кивнул.
— Рад с вами познакомиться, сеньор Берия, — произнёс Лукас Монтроуз, когда все уселись по мягким креслам. — Я наслышан о ваших блестящих достижениях во врачебном деле и искусстве психотерапии. Для меня большая честь сейчас говорить с вами, — лорд Монтроуз выдержал глубокую паузу, обводя присутствующих своим по-старчески ласковым взглядом.
— Приятно слышать, что мои скромные труды были оценены, — отозвался Берия, прикладываясь к хрустальному фужеру с золотистым напитком. — Уверен, наше общество — где бы мы ни находились — непременно разделит со мной желание услышать от вас парочку занимательных историй из вашего личного опыта, — мужчина заговорщицки подмигнул собеседнику.
— Право, моя страсть — история… Быть может,
вы поведаете нам сейчас что-нибудь увлекательное, а? — Альбрехт Берия, лёгким движением руки вытащил из кармана своих брюк пачку
«Parliament Super Slims» и под внимательным взглядом остальных прикурил, выпуская в потолок тонкие струйки дурманящего дыма. Трой и Монтроуз предпочли отказаться от предложенного им
удовольствия.
Несколько минут прошло в безмолвии, но поняв, что пауза уже слишком затянулась, Лукас Монтроуз чуть кашлянул в сжатый кулак. Рауль, всё это время внимательно изучавший кончик своего большого пальца, с немым вопросом глянул на Монтроуза, и тот молча указал на дымящего
как старый паровоз времён этак средневековья Берию. Трой понимающе покачал головой.
— Незадолго до вашего прихода
Мессир начал рассказывать нам любопытную историю про некое магическое кольцо, которое ему удалось отыскать во время одной из своих исследовательских экспедиций, — Рауль отпил немного остывшего чая и попытался принять более удобную позу, сидя на кресле. Тем временем лорд Лукас решил взять слово.
— Да, кхм… — мужчина вновь достал кольцо из маленькой бархатной коробочки и повертел в руках, наблюдая за тем, как завораживающе отражаются блики света на гранях зелёного камня. — Кольцо обладает небывалой мощью. Человек, надевший его на свою руку, становится полностью неуязвимым для каких-либо магических воздействий со стороны. С помощью этого кольца можно заново создавать и менять первозданную материю, а также управлять самым священным и сложным —
временем. Кольцо является своеобразным ключом к власти над всем миром и, быть может, не только над нашим… — Монтроуз тяжело вздохнул.
— Но надо помнить одно — кольцо проявит свою полную силу только тогда, когда окажется в руках истинного хозяина. В чужих руках оно принесёт лишь несчастье и разруху…
— Дивное колечко! А как понять, кто является хозяином данного
чуда? — чуть вытянув шею, поинтересовался Альбрехт, с блеском в глазах смотря на драгоценное сокровище в руках старого лорда. Пожухшая сигара тут же отправилась в пустующую пепельницу.
— После трагической
смерти Хроноса Певерелла, последнего истинного хозяина кольца — уникальный артефакт был
утерян на долгие-долгие годы, — в глазах Лукаса Монтроуза промелькнула бледная тень минувших лет. Старый лорд несильно встряхнул плечами, прогоняя мрачные мысли из головы. — Считается, что для того, чтобы полностью завладеть кольцом —
маг или любое другое живое существо должен пройти через
три жесточайших
испытания… — Последние слова были произнесены громким, чуть хрипловатым шёпотом, после чего Лукас ненадолго замолчал, сощурив усталые голубые глаза.
— То есть пройти через
огонь,
воду и
медные трубы? — внезапно в разговор вклинился малость оклемавшийся Поттер, с опаской косясь на сидящего рядом
главврача. Его вопрос стал полной неожиданностью для всех присутствующих в комнате.
— Ну, можно сказать и так, Гарри… — мято улыбнулся лорд Монтроуз, глядя на
совсем ещё мальчишку измождённого молодого человека, и отпил прохладной воды из стакана, поданного любезным домовиком.
— Кха! Кха! Кха! — резкий приступ кашля прошёлся по больному горлу.
Дра́клова
драконья оспа, едва не загнавшая его в могилу лет пять назад, оставила ему на
вечную память скверные подарочки, что время от времени давали о себе знать.
Где-то вдалеке проревел раскатистый гром, на пасмурном звёздном небе сверкнуло тонкое лезвие молнии. Начался дождь.
Капли мягко стучали по оконному стеклу, как бы олицетворяя все те внутренние томления, что неистово мельтешили в головах невольно собравшихся вместе собеседников. Вот одна из дождинок, на секунду замерев на краю небольшого выступа рамы, со всей мочи подпрыгнула вверх и, совершив головокружительный пируэт, ринулась вниз.
Горячий чай с душистыми травами приятно согревал, даря упоительное ощущение спокойствия и умиротворения.
Более-менее придя в себя, Лукас Монтроуз продолжил занимательный рассказ о кольце-артефакте…
— За всю свою жизнь мне удалось разузнать о
трёх поистине
величайших людях, в своё
время попытавшихся овладеть силой кольца, но… до пика своего самосовершенствования так и не добравшихся…
Первый застрелился на чердаке своего дома после двух с половиной лет правления
племянника его идейного наставника, положившему конец
Наполеоновской империи.
Второй был отравлен сильнодействующим ядом и затем сброшен с высокого моста в ледяную канаву, что послужило добрым знаком для недругов
царской династии и гибели целой семьи.
Третий, по воле злого рока, оказался одиноким узником собственной крепости, где и встретил свой никчёмный конец от рук обезумевшего ублюдка-полукровки, весьма рьяно стремящегося обрести абсолютное
бессмертие… — лорд Лукас сделал пару осторожных глотков бодрящего чая с чабрецом и мятой.
—
Чернокнижник,
пророк и
некромант. Лихая троица… — сквозь сонливый зевок протянул Монтроуз.
— Изначально личности выдающихся мировых
светил, которым повезло на короткий срок стать обладателями необычайного кольца, были тщательнейшим образом скрыты от посторонних глаз, их имена и обстоятельства жизни держались в строгой секретности. Я потратил уйму времени на то, чтобы найти хотя бы малые крупицы ключевых сведений об этих персонажах. Ради достижения своей цели я объездил полмира и завёл множество полезных знакомств среди тех, кто в какой-то мере мог пролить мне свет на весь тот необъятный хаос
великих тайн, собираемых в течение многих веков. В бесконечных поисках я набрёл на одну из среднеазиатских баз, где, кроме всего прочего, издревле процветало искусство
шаманизма, — переведя дыхание, Лукас Монтроуз выпил до дна чашку
незастывающего обжигающего чая и продолжил.
— Кхм-кхм… И вот там я повстречал своего старого знакомого — индуса. Если мне не изменяет память, это произошло в сентябре пятьдесят седьмого на раскопках
хараппского Калибангана в
Раджастхане. Впервые нас свела судьба на военном фронте, два молодых парня двадцати лет от роду, совсем недавно окончивших школу и вставших на защиту своей родины, полные надежд и мечтаний… После мая сорок пятого наши пути разошлись, я вернулся в Лондон и поступил в Кембридж на факультет естественных наук. Как-то за чашкой дневного чая я решил расспросить Браджа о легендарном кольце, пропавшем сразу после смерти
Хроноса Певерелла. К несчастью, мои надежды не оправдались, так как мой
друг не был особо осведомлён в этой тематике и не знал, чем можно мне помочь. Но через несколько дней, придя к какому-то умозаключению, Баси предложил свести меня с одним человеком, как он тогда сказал — настоящим профессионалом своего дела, — лорд Монтроуз поднял свой взгляд на старинные часы в виде
оскалившего пасть белого волка, которые странным образом расположились на старомодном комоде, испещрённом защитной вязью рун. Тем временем приближающаяся гроза разыгралась не на шутку.
— Тем самым человеком оказался
Кри́стофор То́лкиен, тогда ещё не особо популярный писатель, а обычный переводчик в рядовой газетёнке… Но сколько стоящей информации хранилось у него в голове! Просто фантастика! Благодаря его активному содействию я приобрёл немереное количество феноменальных знаний и сумел достать так желанные мною священные письмена из секретных архивов
Ватикана. Всегда буду помнить, сколько усилий мне это стоило! Вследствие всего этого я сейчас нахожусь здесь и имею прекрасную возможность рассказать вам во всех подробностях о том, как всё было на самом деле… — Лукас Монтроуз оглядел молчаливых слушателей. В безликой тишине по бронзовым стенкам часов гулко ударил маятник, оповещающий о скором ужине.
— Оставалось последнее — раскрыть
имена великих людей, что не сразу, но всё-таки получилось. Этому
свершению, по ряду оснований, поспособствовало знакомство с
дочерью знаменитого
русского писателя, что
однажды пригласила меня погостить летом на дальнем Урале, где я смог своими глазами увидеть непоколебимую
медную гору и притронуться руками к прекрасному
каменному цветку… Именно там, в далёкой русской глуши, мне в руки попалось само змеевиковое кольцо
всевластия, жаждущее обрести нового хозяина… Вот что получилось выяснить у прелестной
Ариадны Бажовой-Гайдар, — Лукас тихо усмехнулся. В этот момент дождь хлынул с новой силой, заслоняя собою всё вокруг.
***
— После длительного нахождения в закромах
Сен-Жермена, кольцо случайным образом объявилось в ближних рядах армии
Наполеона I Бонапарта. Если быть точнее, то артефакт удостоил чести «
левую руку» Бонапарта —
Алекхандро Луи Роберо Жирарден-д’Эрменонвиля, именитого французского служаку и заядлого
чернокнижника… — Монтроуз выразительно хмыкнул, показывая своё отношение к специфическому роду деятельности упомянутого француза, после чего продолжил.
— Жирарден служил офицером при
генерале Мо́литоре и
маршале Бертье. При непосредственной помощи кольцо́вых чар Алекхандро-Луи сумел быстро продвинуться по карьерной и иерархической лестницам, за четыре года верной службы удостоившись титулов барона и графа, а также почётных званий «
егермейстера двора его императорского величества» и «
бригадного генерала французской армии»… В тысяча восемьсот двенадцатом Жирарден первоначально служил в штабе, бессменно возглавлявшем Луи Бертье, затем был назначен командиром лёгкой кавалерийской дивизии, вместе с которой участвовал в легендарном
Бородинском сражении. Яростно вёл бои в 1813–1814-х годах,
пользуясь всякой потусторонней нечистью, словно однодневными проститутками, за что был произведён Бонапартом в дивизионные генералы… — глаза пожилого лорда неестественно блеснули из-под нависших седых бровей. Мужчина пригубил превосходный чёрный чай и возобновил рассказ.
— В суровые времена
Ста дней Кхандро д’Эрменонвиль оставался предан императору, наряду с этим командуя штабом
маршала Груши́ в знаменательной битве при
Ватерлоо… Ранним летом тысяча восемьсот сорок седьмого Алекхандро Жирарден окончательно ушёл в отставку после крупной ссоры с молодым
Наполеоном III, не сойдясь с ним во взглядах по ряду вопросов, в частности, касающихся революционных идей будущего императора. А вскоре, восьмого августа тысяча восемьсот пятьдесят четвёртого, тело д’Эрменонвиля было найдено на чердаке его собственного дома у берега Сены с пулей в голове и прощальной запиской возле засохшей лужи крови… Кольца со змеевиком при осмотре трупа обнаружено не было, как, в принципе, и во всём доме. Его будто никогда раньше и не существовало в реальности… — Лукас Монтроуз выдержал небольшую паузу, давая другим возможность осмыслить услышанное, и только потом продолжил.
— Впоследствии имя графа Жирардена-д’Эрменонвиля было удостоено чести оказаться выбитым на восточной стороне парижской
Триумфальной арки. И кроме всего этого, Алекхандро-Луи Жирарденом было издано несколько томов научных трактатов по разным аспектам мировой истории, в том числе по
каббалистическим учениям инков, по
духовным практикам тибетских монахов, по
боевым техникам опытных егерей-рейнджеров. И, конечно же, Кхандро не смог обойти стороной тему
древних культов чёрных магов… К одним из самых известных его работ можно отнести — «
Бо́тис. Змееподобный демон», «
Маски теней: заговоры и заговорщики», «
Чудовищные замыслы Сатаны», «
Изгнание дьявола, как оно есть», «
Путь Чёрного мага. От рассвета до полуночи». Также ему приписывают авторство нескольких собраний эзотерических стихов: «
На поле брани», «
Мистерии Люцифера», «
Кровавый век»… — последние слова были сказаны с неподдельным воодушевлением. Мужской голос снизошёл до проникновенного шёпота. Вдоль стройных аллей гостеприимного поместья друг за другом зажглись высокие фонари, чей рассеянный жёлтый свет с трудом доходил до затворенных окон величественного
Алькасара под хлёсткими струями проливного дождя.
— Эх, дела погоревши… Ну что я могу сказать о втором
счастливце? — задумчиво проговорил Лукас Монтроуз, подняв своё морщинистое лицо к высокому сводчатому потолку. После недолгой паузы пожилой мужчина, кажется, пришёл к какому-то понятному для себя решению и с неподдельным удовольствием вернулся к тёплой беседе.
— Счастливчиком оказался
Грéгори Распутин — выдающийся русский чародей, прославившийся в широких кругах как искусный
целитель и блаженный
пророк. «
Мудрый ста́рец», способный излечивать от всяческих тяжелейших недугов одним лишь прикосновением к чужой плоти. В общем, человек с громким мировым именем. Следует отметить, что Распутин пользовался безусловным доверием царской четы, в частности, великой императрицы и юного наследника престола, страдающего скверным врождённым заболеванием —
гемофилией. Бедное дитя… — Лукас сочувственно покачал головой.
— Благодаря своим природным талантам и дружеским отношениям с членами правящей семьи,
чудотворец имел уникальную возможность влиять на народное мнение и принятие государственных законов. Таким образом, его нравственные убеждения нередко переплетались с политическими и социальными реформами. Грегори посвятил своим возвышенным странствиям по культовым местам собрания
чудесной силы, ведение подробных хроник и личных дневников. В них он обычно описывал детали повседневной жизни и рассказывал о своих эмоциях после посещения очередной святыни, такой как, например,
Елеонская гора в священном городе
Иерусалиме или же древняя
Александрийская библиотека в солнечном
Египте. Почти в каждом рассказе про путешествия можно найти упоминание о ценной реликвии — том самом удивительном кольце с вдавленным змеевиком по центру. Как оно очутилось на территории магической
Российской империи, история, к сожалению, умалчивает. Ведь до сих пор неизвестно, куда исчезло кольцо после необъяснимой кончины Александра Жирардена… — лорд Монтроуз прочистил горло, сделав пару глотков травяного чая, и вновь приступил к словесному изложению.
— Помимо всего остального, Распутин в своих более поздних записях часто говорил об изречённых им подлинных пророчествах и их влиянии на ход исторических событий. Кхм-кхм…
Бескрайние зелёные степи обернутся жарким пеплом,
Над бурными водами рек воспарит дьявольское солнце,
И оголодавшая нежить вылезет из своих болотных нор,
В тот миг, когда канет в Ле́ту истинная вера…
Тогда же два князя с Востока и Запада
Решатся оспаривать своё право на мировое господство…
И столкнутся в битве тьма со светом на земле заповедной,
Где соприкасаются полюса четырёх стихий…
Владыкой станет избранный воин, что преисполнен силой духа,
И более не будет мощи, способной противостоять ему.…
Однако восточный князь Бейо́г ополчится на своего западного брата Гайо́га,
Да сам от родного меча падёт…
И тотчас люди вновь обратятся к Всевышнему
Да войдут в «рай земной»…
— Это одно из последних пророчеств Грегори Распутина, изречённое великим старцем за несколько месяцев до его предумышленного убийства агентами
английской разведки и местными
аристократами-авантюристами. Даже обладая колоссальными знаниями и умениями, Распутин оказался бессилен перед лицом вражеского заговора, основанного на безудержном стремлении петербургской элиты устранить его как мешающее звено с политической арены и за счёт этого укрепиться самим на вершине власти… — Лукас ненадолго задумался и добавил. — Вот как всё было…
— Вечером двадцать второго декабря тысяча девятьсот шестнадцатого года князь
Феликс Юсупов пригласил
почтённого мудреца на роскошный пир, устраиваемый им в собственном имении по случаю дня
зимнего солнцестояния. Чуть позже, во время пышного банкета, Юсупов предложил старому магу хлебнуть заранее подготовленного коктейля, в котором скрывался сильнодействующий яд, способный в мгновение ока лишить человека жизни. Но после того, как Распутин до дна опустошил стакан с коварным
лимонадом, никаких изменений не произошло. Старик, как ни в чём ни бывало, широко улыбнулся во все свои тридцать два зуба, искренне поблагодарил за восхитительный напиток и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, отправился радостно кутить с парой-тройкой благородных дам, скромненько устроившихся в самом дальнем углу с мягкими сиденьями. Прошло около часа. К этому моменту Феликс придумал следующее решение проблемы… — тут Лукас Монтроуз выдержал небольшую театральную паузу и многозначительно посмотрел на Рауля Троя и остальных вольных слушателей. На лице Троя промелькнуло нечто, похожее на улыбку. Всё это время он неотрывно глядел на тикающие часы, что с каждой новой секундой неумолимо приближали начало долгожданного ужина
и, конечно же, завершение этой затянувшейся, но всё-таки довольно познавательной встречи. Промочив чистой водой засаднившее горло, лорд Монтроуз вернулся к прерванной теме.
— Кхм-кхм… Позвав Грегори в свой рабочий кабинет, Феликс Юсупов вытащил из бронированного сейфа
револьвер-наган, заряженный заговорёнными серебряными пулями, и, надев специальный глушитель на кончик ружья, прокрутил барабан, нажал указательным пальцем на спусковой крючок и без какого-либо промедления спустил все семь имеющихся в магазине пуль в дышащее тело Распутина. Однако, даже получив множественные пулевые ранения, мужчина всё ещё находился в сознании и нагло усмехался, наблюдая за тем, как его непутёвый каратель в панике расхаживает от одной стены к другой, размышляя над следующим шагом. Находясь в полном отчаянии, князь Юсупов решил созвать всех союзников, что этажом ниже веселились на шумном балу. Собравшись вместе, они крепко-накрепко связали Грегори Распутина толстой верёвкой, запихнули в мусорный мешок и отвезли к мосту над Невой. От души поиздевавшись над уже бессознательным телом колдуна, товарищи-сподвижники сбросили несчастного вниз с железного моста, и вскоре вода с глухим всплеском приняла бездыханное тело в свои глубины. Труп обнаружили лишь через несколько недель ученики и последователи старца. Распутина тайно похоронили без особых почестей на захудалом деревенском кладбище, вдали от большого города. — Дождь продолжал громко барабанить по скату крыш, смывая с них всю накопившуюся за день грязь. Под этот музыкальный аккомпанемент Лукас Монтроуз внезапно почувствовал неимоверную усталость после преподнесённой им тонны информации, словно бы всё, о чём он говорил в последние несколько часов, капля по капле тянуло из него жизненную энергию. Не в силах и дальше играть в молчанку, мужчина продолжил вещать надтреснутым голосом.
— После гибели духовного наставника, как нарекли Грегори Распутина современники, царская семья оставалась взволнованной и весьма неустойчивой, что помогло случиться
февральской революции тысяча девятьсот семнадцатого года и свержению
династии Романовых с российского престола. А следующим летом все члены ранее правящей семьи были застрелены в собственном загородном особняке. Тогда же на смену монархии пришла республика… — Монтроуз решил перевести дух и глотнул горячего чёрного чаю с чабрецом. Тем временем за створчатыми окнами сверкнула яркая молния, осветившая часть зелёного палисадника и заставившая всех присутствующих на миг зажмуриться. Вслед за белой вспышкой грянул пронзительный рёв грома и…
Тишина. После этого дождь пошёл на спад, а вскоре совсем затих.
— Возвращаясь к предмету нашего разговора, отмечу, что мистического кольца не оказалось ни на руках найденного покойника, ни в его бедной покосившейся
хрущёвке. Как позже выяснится,
ближе к концу тридцатых годов, перстень был стащен с пальцев ещё живого пророка одним из сообщников Феликса Юсупова. По неподтверждённым сведениям — кольцо активно разыскивалось. И по тем же сведениям были потрачены немалые ресурсы для такого дела, но, можно сказать, это лишь слухи. Как бы то ни было, через несколько лет оно появилось за границей и сменило хозяина за значительную сумму денег. Покупатель представился перекупщику доверенным лицом немецкого канцлера
Ханса Лютера герром
Геллертом Гриндевальдом… Кхе-кхе… — тяжело прокашлявшись, Лукас Монтроуз натянул на себя озорную улыбку и с довольным выражением лица оглядел потрясённые физиономии собравшихся в данной комнате. Блеск его глаз говорил о том, что мужчина оказался весьма удовлетворён реакцией окружающих.
— Он и стал тем самым
третьим и последним известным на сегодняшний день баловнем Фортуны, которому угораздило
завладеть уникальной реликвией. Выдающийся маг двадцатого столетия, по праву носивший титул
Тёмного лорда. Он совершил множество величайших деяний — конечно, в основном своём чудовищных, но всё же величайших. По правде сказать, очень сложная
фигура… Будучи убеждённым революционером, Гриндевальд действовал вне всяких рамок закона и морали. Он был человеком, что жил служением собственным идеалам и, как он это видел, человечеству. Полностью уверенный в своей правоте и в том, что его инновации, направленные на то, чтобы вывести волшебников из замшелого подполья и «занять законное место в современном мире» над немагической частью населения Земли, действительно необходимы для
Всеобщего блага, Геллерт неустанно стремился воплотить это видение. Умный и весьма харизматичный мужчина в самом расцвете сил, а также чрезвычайно одарённый оратор
и похититель, отчаянно желающих любви, мужских и женских сердец. Геллерт Гриндевальд феноменально орудовал свойственным ему искусством публичных выступлений, — старый лорд взял непродолжительную паузу с тем, чтобы собраться с мыслями и передохнуть. Жёлтый свет уличных лампад проник сквозь слегка запылённое окно и упал на его лицо, придавая ему потусторонний вид, от которого по коже бегут мурашки. Склонив голову набок, Лукас Монтроуз устало прикрыл глаза и подрагивающими руками вытер пот со лба. Похоже, состоявшийся разговор утомил его сильнее остальных. Какое-то время в комнате царило гробовое безмолвие, нарушаемое лишь прерывистым дыханием и фантомным гудением крутящихся в голове шестерёнок. Но вот, наконец-таки, упорядочив ход разбушевавшихся мыслей, пожилой мужчина облизнул потрескавшиеся губы и заговорил вновь.
— Летом тысяча девятьсот двадцать седьмого, после одного из своих наиболее удачных побегов от тюремного заключения и безжалостной расправы над высланными за ним аврорами-конвоирами из МАКУСа, Гриндевальд принял крайне непредсказуемое
для всех решение. Он даровал пощаду тогдашнему главе Отдела тюрем
Рудольфу Шпильману. Вероятно, это было сделано для того, чтобы Международная Конфедерация Магов получила ошеломляющие известия обо всём произошедшем от достоверного источника. И чтобы весь мир знал о том, какой же внушительной силой он на самом деле обладает. Более того, после совершения множественных терактов в различных точках Земли, а также набравшись колоссального багажа знаний и опыта, Геллерт соорудил оборонённую цитадель собственного величия где-то в горах Австрии, близ провинции
Штирии, и дал ей имя
𝑵𝒖𝒓𝒎𝒆𝒏𝒈𝒂𝒓𝒅, — на этом моменте лорд Монтроуз иронично хмыкнул и перевёл взгляд на своих собеседников. Убедившись в том, что их цепкие взоры точно сосредоточены на нём, Монтроуз вернулся к прерванной речи.
— А в июле тридцать четвёртого, после жаркой «
ночи длинных ножей» состоялась внеочередная встреча теперь уже тёмного лорда Гриндевальда с тяжелобольным президентом немецкого рейхстага
Паулем фон Гинденбургом, начальником личной охраны президента — рейхсфюрером
Генрихом Гиммлером и правой рукой Гинденбурга —
Адольфом Гитлером. Целью данного собрания была разработка совместного плана по установлению
нового порядка в Европе, основанного на идеологии
высшей расы. По итогу этих переговоров дни президента фон Гинденбурга были сочтены, уступив место более молодому Гитлеру, которого Гриндевальд без особых усилий подчинил своей воле. И именно это обстоятельство, без всякого сомнения, стало поворотной точкой в истории человечества… — Угли в камине всё так же трещали, за окном сгустился вечерний полумрак, луна в просвете между облаками тонула в бесконечном океане звёзд, наполняя пространство вокруг серебристым трепетным сиянием. Антикварные настенные часы, висевшие над книжным стеллажом, меланхолично потикивали, отсчитывая стремительно утекающие в вязкую пустоту минуты… С прискорбием вздохнув, Лукас возобновил повествование.
— С тех самых пор Геллерт Гриндевальд при помощи Гитлера начал управлять
нечистой маггловской Германией, которую он считал территорией смертников и рабов. После смерти Гинденбурга второго августа Адольф Гитлер, благодаря содействию Геллерта, занял пост во главе государства, сосредоточив в своих руках всю полноту власти, и постепенно начал набирать силу по всему континенту. С приходом к власти
Гитлера Гриндевальда на территории Германии, Польши и Австрии был создан целый комплекс лагерей смерти и концлагерей, первый из которых появился в начале тридцать пятого года недалеко от Мюнхена. Известно, что всего таких мест было более сорока тысяч, и в них погибли миллионы ни в чём не повинных людей. — В комнате повисла гробовая тишина. Каждый из присутствующих здесь прекрасно представлял себе масштабы и последствия произошедших в те годы ужасов и искренне сожалел о страданиях, что обрушились на головы мирного населения.
— Они оба жаждали править миром, вершить чужими судьбами и стать властелинами Вселенной, дабы ничтожные
твари нелюди целовали их ступни. Но всё началось, когда первым сентябрьским утром тридцать девятого года немецкая армия вторглась в Польшу, разрушив всякие существующие границы между двумя странами. Так была развязана
Вторая Мировая война, а спустя всего лишь около полугода и на магической стороне планеты значительно прибавилось опасных боевых стычек. В конечном итоге обе стороны пролили много крови и потеряли хороших и не очень людей, — старый лорд коротко вздохнул и вытер цветастым платком выступивший на лбу пот. И вновь комната наполнилась томительной тишиной. После мужчина перевёл дух, осторожно повертев головой из стороны в сторону и разогнав по жилам застоявшуюся кровь, и негромко продолжил.
— В прохладных лучах заходящего солнца первого мая сорок пятого, на пике своего сверхмогущества, Геллерт столкнулся лицом к лицу со своим
бывшим любовником другом и потерпел тотальное поражение в ожесточённой дуэли, о которой ещё долгое время будут судачить корреспонденты многих стран. Его противником оказался обычный с виду профессор трансфигурации из школы для юных волшебников —
Альбус Дамблдор. Тот самый, что впоследствии сумел подняться до кресла директора школы и поста президента Международной Конфедерации Магов, а такие вещи, знаете ли, даются не за красивые глаза… — При упоминании о довольно
близких отношениях Дамблдора и Гриндевальда у Берии лихорадочно забегали глаза и участилось дыхание, отчего его хищные ноздри ещё больше раздулись, а на смуглых щеках выступили серые пятна. Благо, никто из присутствовавших не обратил на это внимания, увлечённо внимая рассказу лорда Монтроуза. Достаточно успокоившись, Альбрехт Берия чуть расслабил давящий ворот мантии и присоединился к слушателям.
— По мнению некоторых
очень уважаемых личностей, никакой битвы на самом деле и не было, а всё произошедшее является либо фикцией, либо умело разыгранной постановкой. Однако факт остаётся фактом: ни легендарная Старшая палочка, ни всемогущее кольцо Хроноса не уберегли тёмного чародея от заточения в его собственной крепости на мучительные десятилетия. Палочку после всевозможных разбирательств и судов забрал себе Альбус Дамблдор, как
истинный победитель, а кольцо опять затерялось в череде событий. Тогда и спало колдовское наваждение с безвольного раба — Адольфа Гитлера, и буквально через неделю его армия пала под натиском советских войск, положив долгожданный конец многолетней агонии и став для Германии началом светлого будущего… Никто уж ныне не скажет точно, каким образом пресловутое стечение обстоятельств сумело привести мир к известному нам всем итогу, в котором Тёмный лорд Геллерт Гриндевальд нашёл
свою смертельную иглу в лице
самозванца нового Тёмного лорда
Волан-де-морта, в последних числах декабря девяносто восьмого года,
прямо-таки перед самым Рождественским сочельником, отказав ему выдать местонахождение Бузинной палочки…
***
Вдоволь наслушавшись увлекательных историй, доктор Берия взглянул на циферблат, чья
чёрная жирная стрелка практически закрыла собой число
десять, а
стрелка потоньше и подлиннее вот-вот должна была пересечь отметку с
двенадцатью, и решил, что пора бы уже откланиваться. Воспользовавшись возникнувшей паузой, мужчина встал во весь свой исполинский рост и учтиво поклонился собравшимся. Вслед за ним поднялись со своих мест и двое других собеседников.
— Благодарю вас за столь замечательный вечер, джентльмены! Давно я так не отдыхал в приятной компании, ибо обязанности главврача занимают у меня слишком много времени и сил. Рад был с вами встретиться, господа. Позвольте удалиться… — с этими словами Альбрехт Берия направился к полыхающему камину, но, сделав несколько шагов, замер и повернул голову назад. — Хочу подчеркнуть, что раз уж нам удалось найти вполне дееспособного и главное — живого
героя, то пристало нам как следует позаботиться о нём и, объединив усилия, добиться блестящих результатов! Так же, как
шахматный игрок добивается блестящей победы в замысловатом
эндшпиле… Вы меня понимаете? — с лёгким намёком спросил Берия, обводя своим выразительно-острым взглядом мужчин. Те дружно кивнули.
— Конечно, у нас всё получится! — поддержал своего
более старшего коллегу Рауль Трой. Альбрехт в ответ довольно улыбнулся краешками губ и, напоследок насладившись
чудесным коктейлем, сотворённым из ромашкового настоя и креплёной мансанильи, подошёл к добротному камину с вычурной резьбой.
— Я всегда на связи, так что если понадоблюсь — обращайтесь, — бережно набрав в левую ладонь маленькую горстку летучего пороха, Берия бросил её в открывшийся портал и прокричал. —
Сайонара!..
Его
мрачный силуэт плавно растворился в полыхнувшем изумрудном пламени камина, оставив после себя лишь едва уловимый аромат лимонного пирога и изрядно одурманивающего разум табачного дыма. Ушедшего гостя проводили две пары глаз —
задумчивых и
удручённых… Как только огонь приобрёл свой первоначальный вид, мужчины вздохнули с облегчением и молча обменялись взглядами, в глубине которых мельтешили отблески
живой стихии. Придя в себя, Рауль первым нарушил затянувшееся молчание и обратился к Лукасу.
— Мессир, не желаете ли остаться с нами на ужин? Сегодня в меню традиционная валенсийская паэлья и пикантные тигровые креветки с Карибов. Просто пальчики оближешь!.. Конни! — Трой хлопнул ладонями дважды, и перед ним появился беловолосый низкорослый домовик в зелёной велюровой тоге.
— Конни, пожалуйста, позаботься о нашем дорогом пациенте! Отнеси его в лечебное крыло и проверь, готов ли мой рабочий инвентарь. После чего свяжись с госпожой Цири и накрой вечерний стол! Выполнять!!!
Домовик учтиво поклонился и с помощью своей магии легонько приподнял в воздух мистера Поттера, задремавшего на кресле под монотонный гул голосов. Моргнули, и его уже нет. Растворился в незыблемом пространстве вместе со своей драгоценной ношей.
— Благодарю за приглашение, но не сегодня. Увы, меня ждут ещё дела, — ответил Монтроуз, пряча в карман коробочку с кольцом. Отряхнув со складок одежды невидимую пыль, старик обвёл глазами богатое убранство комнаты и произнёс.
— Два месяца… Всего через два месяца, в первой декаде октября, моим любимым
внучкам исполнится шестнадцать лет. Это весьма значимый день для всей нашей семьи. И мне бы очень хотелось присутствовать на этом празднике… Но я не могу
ради их же собственного благополучия… — голос старого лорда дрогнул, а в его глазах блеснули непрошенные слёзы.
— И чтобы хоть как-то сгладить эту внутреннюю боль, я хочу отправить им памятные подарки, сделанные своими руками, в честь их дня рождения от тайного посланника. Надеюсь, нам удастся ещё когда-либо встретиться вместе
и от души наобниматься… — добавил Лукас и неспешно достал из-под письменного стола сложенный лист бумаги, оказавшийся обрывком географической карты.
— Но перед уходом хочу сказать, что я достаточно долгое время пытался понять, каким именно образом кольцо выбирает себе
временного хозяина, и соединил на карте мира координаты тех самых трёх местностей, где ранее упомянутые мною личности
завладели сием кольцом. В результате чего получился своеобразный
треугольник…
¹ Далее я протянул
прямую линию от его вершины к середине основания и начертил
внутреннюю окружность, центром которой оказалось русло реки
Огрже, протекающей по восточной части территории современной Чехии и Германии вдоль
Рудных гор, а также
близ водохранилища
Нехраннице… — Лукас Монтроуз выложил предварительно подготовленную «зарисовку» на поверхность стола и бережно провёл указательным пальцем по размеченным контурам. Его голос подрагивал от накопившегося за целый день эмоционального напряжения, что хорошо показывало, насколько сильно человек был утомлён, но продолжал держаться из последних сил. Вследствие чего под конец своей речи мужчина почти перешёл на шёпот.
— Древние предания гласят о том, что в далёком-далёком прошлом посреди этого дивного ландшафта скалой возвышался великий город
Истар.
Город-Храм, Город-Мечта. Неприступный, сильный, сытый. Он, словно маяк в ночи, манил к себе тысячи обездоленных обещанием крова и пищи, порядка и покоя. Именно Истар считается родной колыбелью магии в нашем мире… — зачарованно вещал Монтроуз, показательно выстраивая кончиком ручки ориентиры центральной точки сформировавшейся фигуры.
— Сведений крайне мало, но и по ним можно судить, насколько магическая наука была развита в то время. А на что были способны тамошние маги, сейчас трудно представить даже в самых безумных мечтах. Но всё не вечно, и даже на самую могущественную силу найдётся ещё бóльшая… К примеру, может внезапно произойти какая-нибудь чудовищная катастрофа или же апокалипсис… В данном случае всё началось с
очередного Конца Света,
что подобно огненному шторму обрушился на планету, превращая её в выжженную пустыню. Многие прославленные и выдающиеся цивилизации были стёрты с лица земли и сгинули в небытии. Но Истар сумел выстоять, и в недрах его подземелий возникли Магические Врата из потустороннего мира. Эти Врата стали источником
новой силы, и со временем Земля вновь расцвела буйными красками. В глубины городских катакомб имелся доступ лишь у
Хранителей, усердно следивших за порядком и безопасностью населения. Спустя пару столетий после начала нашей эры нашёлся один глупец, решивший, что он лучше всех во всём и имеет законное право на то, чтобы именоваться
Властелином Мира. А тем, кто считает иначе, лучше не становиться у него на пути. Сыграв на влюблённости одного из тогдашних хранителей, маг сумел без всякого труда проникнуть к Вратам и попытался подчинить себе магический источник мироздания. Но Врата не поддались чужой воле и навеки закрыли проход между измерениями. Тогда земля под ногами мага содрогнулась со страшной силой, по стенам разъярёнными змеями поползли трещины, и Магические Врата взорвались с небывалой доселе мощью, утопая в сизом облаке пыли и погребя под своими обломками бренное тело самонадеянного мага
Рейстлина Маджере… — Лукас сделал короткую паузу, глотнув свежезаваренного чая из принесённой домовиком чашки, и с тоской добавил.
— С той поры утекло много воды, много пролилось и крови… Истар бесследно исчез с изображений и карт «
Земного шара» и был забыт значительной долей человеческого народа. Лишь в семьях
двадцати восьми бывших
хранителей правопорядка завесы сохранилась память о нём, как и вера в его возрождение. Разрушение Врат нанесло непоправимый ущерб ядру планеты, и даже в наши дни оно всё ещё не полностью восстановилось от полученных повреждений… Количество магии колоссально уменьшилось, отчего маги сбавили в собственном развитии, начав пользоваться
волшебными палочками-выручалочками и иными подручными артефактами. И если сравнить нынешний магический мир с маггловским, то первый покажется нам чересчур отсталым и примитивным. Вспомним, например, те ошеломительные полёты магглов в открытый космос или же фантастическое маггловское огнестрельное оружие, что пробьёт любой магический щит на раз-два! И никакой магии! В семьях колдунов и ведьм намного чаще стали рождаться
сквибы, из-за чего многие известные рода попросту пропали с глобальной политической арены ввиду отсутствия у них
одарённых наследников. Кроме того, некоторые виды магических существ и рас вовсе прекратили своё существование, а уцелевшие экземпляры частично утратили ясный разум и почти что превратились в «
диких животных», — Лукас Монтроуз, осознавая весь масштаб трагедии, зависшей над человечеством, в сердцах ударил ребром ладони по спинке рядом стоявшего кресла и сморщился от боли. Немного успокоившись, он обратил свой угрюмый взор к прояснившемуся звёздному небу, что разверзлось за окнами дома. Глубокий вздох вырвался из его груди, как порыв ураганного ветра, в чьём звучании отразилась вся тяжесть его мыслей. Несколько томительных мгновений Монтроуз молча стоял в глубокой задумчивости, нервно постукивая своими длинными пальцами по фарфоровым стенкам чашки с травяным чаем. И вот, наконец-то собравшись с духом, мужчина подытожил.
— К огромному всеобщему разочарованию, на свете по-прежнему встречаются подобные
идиоты недоразумения,
как тот же самый Маджере, свято уверенные в том, что они являются истинными продолжателями дела древних магов, сотворивших нашу планету и наш мир задолго до их появления. Они полагают, что владеют
сверхразумом, превосходящим разумы всех прочих, вместе взятых, и что им дозволено поступать так, как им заблагорассудится. Однако их чрезмерно инициативная деятельность, подобно цунами, лишь разоряет и расшатывает хрупкое равновесие мироздания, необратимо ввергая его в
Тартарары… — стиснув зубы от нахлынувшей досады, Лукас взволнованно зашагал по комнате, суматошно размахивая руками, да с таким усердием, что над ним аж запульсировала самая настоящая магия. В конечном счёте, от его резких движений гардина, до этого момента мирно висевшая на карнизе, не выдержала давления колдовской силы и с оглушительным треском рухнула на пол. Внезапный грохот, словно ушат ледяной воды, резко отрезвил чересчур взбудоражившегося мужчину. Приведя свои мысли в относительный порядок и сердечно извинившись перед хозяином дома, Лукас Монтроуз, полный твёрдой решимости, перешёл к окончательному завершению этого изрядно затянувшегося разговора. К счастью, никто из присутствующих не пострадал от данного неожиданного катаклизма, и лишь лёгкое смущение осталось витать в воздухе, сменив собой первоначальную напряжённость.
— Кхм, что-то я слишком увлёкся своими повествованиями, а ведь мне действительно пора уже идти. Время, к сожалению, не терпит… Вот, можете оставить себе этот фрагмент карты с моими пометками
², — заявил старый лорд и любезно протянул Трою заново сложенный в три раза бумажный лист. Рауль, принимая из рук старого учителя столь щедрый и необычный подарок, вежливо ему улыбнулся и бережно убрал ценную диковинку в своё кожаное портмоне.
— Благодарю вас, Мессир. Был очень рад с вами повидаться, — произнёс блондин, слегка поклонившись в знак уважения, на что гость ответил аналогичным жестом.
— Взаимно, молодой человек, — с лёгкой полуулыбкой ответил пожилой мужчина, чинно поправляя манжеты клетчатой рубашки, выглядывавшие из-под рукавов серого жакета. — Помните, что каждое
знание требует тщательной осмотрительности, особенно
то, что отворяет двери в доселе неизведанное. Знания — это не только сила, но и большая ответственность… Счастливо оставаться!
Трой кивнул в знак согласия и с любопытством наблюдал за тем, как второй мужской силуэт растворяется в ярком всплеске зелёного огня, оставляя за собой лишь призрачный шлейф тайн и загадок. После того как пламя полностью угасло и комната вновь утонула в привычной тишине, мужчина ещё некоторое время молча стоял у камина, погружённый в размышления о той информации, что обрёл сегодня.
Часы пробили одиннадцать. Рауль краем глаз метнул взгляд на стрелки часов, невольно выдохнул и быстрым шагом устремился к запоздалому ужину с одной-единственной любимой в своей жизни женщиной. Сердце его трепетно колотилось в груди. Он знал, что, невзирая на все пережитые невзгоды и душевные раны, оставленные судьбой, она по-прежнему горячо любит его. Каждый вечер она терпеливо ждала, когда он после очередного тяжёлого рабочего дня усядется за обеденный стол, чтобы разделить с ней этот священный момент. И лишь тогда, со всей присущей ей грацией, она приступала к трапезе, наполняя домашнюю атмосферу уютом и теплом. Только она могла помочь ему забыть о муках совести, облечь в радостные мгновения тяжесть переживаний и сосредоточиться на настоящем. Её присутствие было для него тем самым маяком в бушующем море жизни, указывающим путь к спокойствию и гармонии. В памяти всплывали образы совместно прожитых дней, её звонкий смех, ловко переплетённые взгляды и нежные слова, звучавшие с искренностью… Каждый миг с ней был наполнен светом, и он знал, что именно ради этих счастливых мгновений он готов пройти через любые испытания.
* Волк делает ход Конём! *
