Близкие люди

      Отпуск стремительно подходит к концу. Здесь, на Кубе, жарко, несмотря на конец ноября. Сезон туризма набирает обороты. А там, дома, уже холодно. Придется кутаться в пальто и шарф в ближайшие пару месяцев. Кэти не хочет возвращаться назад. Ей хорошо здесь, вдали ото всех. Ей хорошо с Лэнсом. Она просит его, чтобы они снова сходили в тот укромный уголок пляжа. И он обещает, что они сделают это накануне отъезда.       Лэнс водил ее в заведение Хосе.       — Меняешь девушек, как перчатки? — подмигивает хозяин.       — Нет, Кэти — моя близкая подруга, мы вместе отдыхаем, — объясняет Лэнс. Но слово «близкая» портит весь эффект, потому что дядя Хосе снова понимающе подмигивает.       Лэнс снова танцует и снова чувствует себя счастливым.       — Боже, Лэнс, где ты научился так двигаться? — изумляется Кэти.       — Кэти-Кэт, уж ты-то должна была понять, что я умею танцевать.       С Кэти можно быть более раскованным, чем с Анной. С блондинкой с веселыми кудряшками ему постоянно приходилось контролировать себя. К Кэти можно прижаться больше и крепче, с ней можно делать вещи более смелые. Он наклоняется всем корпусом вперед, делая полукруг, так что Кэти ничего не остается, как откинуться назад. И он покусывает ее открытую шею от подбородка до груди. А потом резко тянет ее на себя. И ему нравится, как горят глаза Кэти. Танцы сменяют один другой, но они почти не уходят с площадки, только чтобы промочить горло время от времени, а потом снова возвращаются.       Кэти не надо думать, ей надо просто чувствовать. И это такое волшебное ощущение, что она тонет в нем. Она закрывает глаза, и Лэнс выписывает с ней фигуры по залу, время от времени целуя и прижимая к себе так, что между ними не пролез бы и волосок.       Можно ли отделить чувства от физиологии? Можно ли чувствовать всем сердцем влечение к одному мужчине, но при этом радоваться близости с другим? С Лэнсом их дружба вышла на какой-то новый космический уровень, когда они оба стали почти единым целым, понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. И при том могли отпускать друг друга в свободное плавание, не испытывая ревности или сожалений. Можно ли смешать секс и дружбу без ущерба для последней? Кажется, Кэти это с успехом удается.       Жарко, душно, шумно, весело, обжигающе, нетерпеливо. По виску Лэнса стекает капля пота, его рубашка и волосы взмокли, даря Кэти ассоциации с их другим танцем. И она с удивлением думает о том, как сильно распаляет ее Макклейн. Ее лекарство от разбитого сердца. К черту Широ, к черту Кертиса. К черту вообще всех, кроме этого кубинца, который прижимается сейчас лбом к ее лбу и обжигает горячим дыханием. К плану «напиться и забыться» добавляются новые пункты.       Если бы их сейчас увидела Анна, наверно, она больше никогда бы не заговорила с Лэнсом, разве только для того, чтобы осадить и послать куда подальше. Кэти вскидывает вверх руки, и Лэнс проводит широкой ладонью от самых кончиков ее пальцев по внутренней стороне правой руки вниз к подмышке, вдоль всего тела к бедру, захватывает ногу под коленкой, подтягивая ее к своему поясу. Он приподнимает Кэти и кружит ее. Она задыхается.       Наутро у нее болит все тело. Но если бы у нее спросили, что она делала самое крутое в жизни, она бы ответила — танцевала с Лэнсом.       — Ты, видимо, при Анне скромничал, а то не вернулся бы ночевать, — подшучивает Кэти над другом. Каждая мышца в теле отдается тягучей болью. — Мне нужен массаж…       — Я думаю, что все же произвел впечатление, — Лэнс стягивает с Кэти майку, переворачивает ее на живот и усаживается сверху. Он разминает ей плечи, шею, спускается вдоль позвоночника и возвращается назад. — Кстати, не против, если я приглашу ее куда-нибудь еще раз?       — Лэнс, ты же говорил, что не хочешь! — удивляется Кэти, приподнимая голову и пытаясь посмотреть на него через плечо.       — Я передумал. Все равно улетать через несколько дней, — Лэнс надавливает ей на лопатки, и Кэти послушно опускается назад, укладывая подбородок на сложенные руки.       Кэти подавляет разочарование от того, что отпуск заканчивается. Он был волшебным. Но пора возвращаться в реальность.

***

      Лэнс и Анна ужинают в кафе с видом на залив. Она рассказывает о своем увлечении фотографией. Предлагает сделать им с Кэти несколько фото на память. Лэнс соглашается. Анна пытается вытянуть из него подробности его прошлой жизни, о которой он упорно молчит.       — Может, я и живу немного в своем мире, но вся Земля знает, кто такие паладины Вольтрона, — говорит она. — Не хочешь поделиться, как это было?       — Нет. Это в прошлом.       Воспоминания о том времени навсегда останутся с ним, как о самом безумном и самом счастливом. Время, полное надежд, радости, борьбы, отчаяния, любви и веры. Время, когда все было просто и сложно одновременно. Когда Лэнс приобрел настоящих друзей и встретил любовь. И когда последнюю потерял.       — Ладно. Допустим, — Анна делает вид, что ее не задевает его скрытничество. Вообще Лэнс не похож на человека, который прячет свои таланты. — Тогда расскажи о Кэти.       — Что именно?       — Ты утверждаешь, что вы просто друзья, но ваше поведение говорит об обратном. Дружба с бонусами? Вот так по-современному? И каждый из вас может встречаться, с кем захочет? А если те, с кем вы встречаетесь, будет против ваших… хм… нестандартных проявлений дружбы? — Анна сыплет вопросами. Похоже, ей и правда интересно. — В общем-то, я согласилась встретиться только потому, что мне любопытно, — признается в конце концов она, захватывая губами соломинку в бокале с коктейлем.       — А я-то думал, что ты не можешь позабыть волшебную сальсу, — улыбается Лэнс. — Я ведь произвел впечатление, правда? — Анна смеется. — Ладно, говорю, как есть: Кэти переживает тяжелые времена. Я отчасти тоже. И мы просто помогаем друг другу это преодолеть, — Лэнс не хочет вдаваться в подробности. Анна пытливо смотрит на него.       — Вместе вы выглядите счастливыми, — замечает она.       — Но по одиночке мы страдаем.       — Разве это не есть любовь?       — Нет. Она любит не меня, я любил не ее.       — Любил? — Анна цепляется за это слово.       — Это давняя история. Она погибла.       — Мне жаль. Прости, я понятия не имела…       — Ничего. Так бывает.       Вообще Лэнс так не думает. Он считает, что так не бывает. Не должно быть. Можно любить невзаимно, можно расстаться из-за чего-нибудь. Но любимые не должны умирать, это не должно быть нормальным. Ну, может, в старости, но не когда вам нет и двадцати лет.       Они долго молчат, потом идут гулять к океану. Анна снимает босоножки и идет по кромке воды. Ветер треплет ее короткие волосы. Лэнс идет чуть позади, любуясь ее стройной высокой фигурой и ветром в кудряшках. Он тоже снял обувь и закатал штанины. Мокрый песок, который тонет под ногами, — одно из главных воспоминаниях о Кубе, как о доме.       — Мы скоро уезжаем, — говорит Лэнс.       — Да, Кэти говорила, — отзывается Анна.       — Можно я буду звонить?       — Конечно, — с улыбкой отзывается она. Анна оборачивается через обнаженное плечо. Ей грустно, что Лэнс теперь не будет улыбаться ей каждый день за стойкой ее бара. С другой стороны, не видеть, как он целует Кэти, будет облегчением. Ей не понять этого.       Лэнс протягивает руку и ловит Анну за запястье, разворачивает к себе. Он делает несколько шагов под музыку, которая доносится из ближайшего заведения на берегу. Анна включается в танец. Она пытливо смотрит на него: что он будет делать дальше?       Лэнс убирает несколько завитков со лба девушки и заглядывает ей в глаза.       — Ты знаешь, у меня давно не было практики, — тихо говорит он.       — Мне кажется, ты отлично танцуешь.       — Я не об этом, — но Анна и так прекрасно это знает. И Лэнс продолжает: — После гибели Аллуры я замкнулся в себе. Меня никто и ничто не интересовало. Я работал, жил на автопилоте. Временами пил без просыху, — Лэнс рассказывает честно все, как есть. — И теперь, здесь, дома… я снова чувствую жизнь. Понимаешь? Ветер в лицо, соленый воздух, шум пальм. Я вижу красоту этого мира, ради которого погибла она, и сражался — я.       Анна не знает, что сказать. Она войну пережила в убежище. Ей повезло. Ни разу не видела убитых или раненых. Конечно, пришлось несладко в любом случае. Но что такое война в том смысле, какой видел ее Лэнс, она не знает. На его лице Анна видит всю боль от потери. Значит, он любил слишком сильно, чтобы просто отпустить и забыть.       Лэнс проводит рукой по своей скуле под глазом, где Аллура с последним прикосновением оставила ему о себе вечное напоминание. Он любил эти метки и ненавидел их одновременно. Постепенно они потеряли свою яркость. И лишь в последние два месяца, когда он рядом с Кэти, они снова начинают светиться.       — Я давно хотела спросить, что это, — тихо говорит Анна, и Лэнс объясняет. Ей становится еще горше за него.       Он снова пальцами убирает волосы с ее лба, которые туда упрямо закидывает с ее затылка прибрежный ветер.       За секунду до того, как он целует ее, Анна отталкивает его. Ей, конечно, жаль, что все в его жизни так печально. Но быть Кэти номер два она не собирается.       — Как я уже и говорила: сначала разберись со своей не-девушкой. А потом поговорим.       — Кэти не… — начинает Лэнс, но Анна останавливает его.       — Знаешь, я ревнивая и собственница. Мое — значит, мое, и я не собираюсь его делить ни с кем. Что бы там у вас ни происходило, сначала это должно закончиться, а потом только я подумаю, стоит ли мне тратить на тебя время, — Анна замолкает. А потом добавляет: — Учитывая то, что ты скоро будешь на другом континенте, думаю, лучше не поддаваться искушениям.       Лэнс провожает Анну до дома и возвращается к себе. Кэти не спит, она смотрит фильм, который сняли о воинах Вольтрона. Слезы катятся по ее щекам, потому что фильм — полный бред. Все было совсем не так. А актер, который играет Широ, — просто ужасен. Она скучает по настоящему Широ. Тому, с кем они были друзьями, к кому всегда можно было обратиться в трудную минуту, к кому можно было ввалиться в любую минуту дня и ночи и знать, что он поддержит советом, объятием или просто молчанием, и кого украл у нее высокий смуглый офицер.       Лэнс садится рядом и обнимает Кэти.       — Как твое свидание? — она утирает слезы.       — Хорошо, — говорит он не совсем правду. Лэнсу тоскливо. Актриса, которая играет Аллуру, просто ужасна. И он скучает по настоящей Аллуре. Мудрой и утонченной принцессе, которая украла его сердце в ту секунду, как он ее увидел.       — Я не хочу уезжать, — говорит Кэти, и у Лэнса возникает безумная мысль послать всех и вся к черту, и остаться на Кубе. Можно было бы купить машину или взять напрокат и исколесить весь остров. Заехать в самые его далекие уголки. Быть с другом и не бояться ничьего осуждения и непонимания. Чувствовать, как тело снова живет и у него есть желания… Как сломленная душа поднимается, стряхивает с себя пепел и возрождается, словно Феникс…       Но бегство никогда не выход. Лэнс это знает.       — Я тоже не хочу уезжать, — отвечает он, пряча слезы в пушистых рыжих локонах.

***

      Последний день они проводят в том укромном уголочке на пляже. Вместо алкоголя у них с собой лимонад, который приготовила миссис Макклейн.       — Я надеюсь, тебе понравилась Куба, Кэти-Кэт.       — Очень! — две недели забвения подходят к концу.       Вечером они заходят к Анне, чтобы попрощаться. Она отдает им небольшой конверт — там лежат несколько фотографий Лэнса и Кэти, которые она сделала для них. Специально для Макклейна она дает другой конверт, там тоже фото и записка. Лэнс распечатает его только в Гарнизоне, и долго будет смотреть на снимок, на котором он целует Кэти, лежа на песке. Он задастся вопросом, когда Анна успела это снять. Лэнс будет внимательно всматриваться в собственное лицо, на котором ярко проступают светящиеся метки. Он выглядит умиротворенным, счастливым. Кэти лежит, слегка подавшись к нему и согнув одну ногу в колене. Левой рукой она притягивает его к себе за плечо.       Определенно, со стороны они смотрятся, как самая настоящая влюбленная пара. Не удивительно, что Анна так отреагировала. Но фотография не может отразить всего спектра чувств, которые они испытывают на самом деле. Она не может запечатлеть их души, истерзанные самым сильным чувством во всей Вселенной. Фотография не может передать спектральный анализ той черной дыры, что у Лэнса в сердце. Она только-только начинает затягиваться. Благодаря Кэти. Если бы не она, он не оказался бы на Кубе. Он не познакомился бы с Анной. И уж точно не приглашал бы ее на свидание. Может, со стороны их отношения с Кэти — странные и неправильные. Но что вообще есть правильного в этом мире? И потом, только дружба с Кэти вернула ему жажду жизни.       «Это был мой выходной день. Я просто гуляла, делала снимки океана, местных рыбаков. И увидела вас. Ты уж извини, но я не удержалась. Ваша сказка про дружбу трещит по швам. Берегись, Лэнс.       Мы можем быть друзьями, но только без ваших бонусов. Звони в любое время, если захочешь поговорить», — короткая записка от Анны, которую Лэнс перечитает не один раз. И задумается.       Наутро самолет взлетает в небо, чтобы через несколько часов загоревшая Кэти с волнением перешагнула порог Гарнизона. Почти две недели без Широ наложили бинты на рану, но она знает, что как только увидит его, уже ничто не поможет, и сердце снова закровоточит. Мысль пугающая, и она в который раз хватается за Лэнса, ища в нем поддержки.       Ему не надо спрашивать, что с ней. Он все понимает без слов.       — Я здесь, Кэти-Кэт, — и они идут по коридорам Гарнизона, здороваясь и улыбаясь знакомым людям.       Пидж заходит в свою комнату, которая пустовала две недели и даже больше, ведь она почти перестала тут появляться. Кровать идеально заправлена и, кажется, уже позабыла, что у нее есть владелец. Кэти размышляет, готова ли она остаться сегодня одна. Она медленно и размеренно дышит, как учил ее Лэнс, и представляет себя спящую в одиночестве. Страшновато, но, кажется, терпимо.       В дверь стучат, и на пороге Вероника. Они не очень ладили в последнее время до отъезда, но Кэти рада видеть подругу. Она обнимает ее.       — Ну и как тебе Куба?       — Рай на Земле, — отвечает Кэти с улыбкой.       Она постепенно распаковывает чемоданы, и от Вероники не укрываются обновки в гардеробе подруги: несколько сарафанов, пара юбок, плюс та самая, злосчастная зеленая, босоножки в которых нельзя маршировать, а можно лишь изящно перебирать ножками.       — Вижу влияние Лэнса, — улыбается Вероника.       — Да, — Кэти смеется, — еле убедила его не выбирать мне белье. Но он очень хотел.       — Могу себе представить, — фыркает Вероника. Она покусывает губы, не зная, стоит спрашивать или нет, что именно между ее братом и подругой. Хочется ли ей знать или лучше остаться в счастливом неведении? И решает пока не поднимать тему. Лэнс вернулся такой счастливый. И даже рассказал, что ходил на свидание — вот уж точно сюрприз. Три года он на девушек вообще не смотрел — какие уж там свидания.       Пидж не говорит, что от совместной покупки белья она отказалась только потому, что поход по магазинам с другом мог завершиться совсем не дружески в кабинке для переодевания. От воспоминаний о губах Лэнса, у Кэти по телу разливается тепло.       Благодаря ему ей нравятся ее новые наряды, хотя она давно уже отвыкла носить платья. В них Кэти чувствует себя легче, увереннее и соблазнительнее. Интересно, что скажет Широ, когда увидит ее в одном из них? Хотя… когда ему видеть? Тут у них Гарнизон, а не подиум. И максимум, что Широ на ней увидит, — это китель и лабораторный халат.       — Лэнс тоже хорошо провел время? — осторожно спрашивает Вероника, доставая из чемодана тонкий конверт. — А здесь что?       — Это Анна сделала. Посмотри.       Вероника достает несколько снимков Кэти и Лэнса. Они вполне невинны. Два друга, которые отдыхают, пьют и купаются в море. Оба улыбаются и счастливы. Среди фотографий она замечает одну, которая привлекает ее внимание. Лэнс стоит в лучах солнца и смотрит на океан. Его лицо спокойно, и из глаз ушло это выражение тоски.       — Хм… Можно я заберу это? — спрашивает Вероника, и Кэти кивает. — Кто такая Анна?       — Девушка из бара на пляже. Лэнс водил ее на танцы и ужинать.       — Ого! Да прогресс на лицо! — удивляется Вероника. — А ты, подцепила кого-нибудь?       Кэти качает головой и отворачивается.       — Я рада, что вы вернулись, — Вероника обнимает подругу и уходит.       Кэти задумчиво разглядывает свои новые наряды, но на ужин решает одеться по-старинке: джинсы, футболка, волосы в хвост. Тем более, что лето осталось на Кубе, а здесь — самое начало зимы. Уже холодно, все чаще идет дождь, но дороги пока свободны от снега.       Кэти находит Лэнса, который уже сидит за одним столом с Вероникой, Ханком и Шей. Кэти садится к ним и слушает Макклейна, из которого фонтаном бьет многословие. Он рассказывает обо всем, опуская только моменты, которые другим знать не обязательно. Даже Вероника расслабляется и успокаивается: просто друзья. К ним потихоньку присоединяются Надя, Джеймс, Райан и Ина. За столом шумно, многолюдно и очень весело. Взрывы смеха раздаются на всю столовую, заставляя других посетителей оборачиваться.       Ночью, валяясь в своей кровати и пытаясь что-то читать, надеясь, что скоро придет сон, Кэти слышит тихий стук в дверь. На пороге Лэнс. Он сгребает ее в охапку, прижимая к себе.       — Что с тобой?       — Не могу спать один. Не обращай на меня внимания, — он укладывается к стене и закрывает глаза, рукой загораживая их от света лампы, — продолжай свое занятие.       Кэти садится рядом и продолжает читать, но сопящий во сне Лэнс усыпляет намного лучше любой книги и снотворного. Кэти выключает свет и укладывается рядом.       «Мы что, поменялись местами?» — думает она.