Близкие люди

      И как она раньше не заметила? Вот же цифровой код, причём самый простой и банальный. Мэтт наверняка думал, что она быстрее сообразит.       Кэти прокручивает письма от брата. Первое датируется серединой июня. Последнее — октябрём.       Привет, Пидж!       Надеюсь, ты сообразила и нашла этот ящик, иначе я зря взламывал систему компьютера Широ. Не говори ему!       Кэти фыркает — ни за что не расскажет, Мэтт может быть спокоен.       Пидж!       Расскажи, что ли, о себе. Как поживаешь? Хах, я шучу, ты не сможешь ответить на этот адрес. Спорим, что не сможешь? Если получится, моя комната в родительском доме — твоя.       В Кэти просыпается азарт, но намного больше любопытство, о чём же ей всё это время написывал Мэтт.       Дорогая моя Пидж,       Знаю, у вас с Широ не всё гладко. Я побуду какое-то время его адвокатом. Пока ты злишься на него. И справедливо. Как старший брат я крайне возмущён, что вся ваша история прошла мимо меня. И мне надо было улететь на другой конец света, чтобы всё открылось. Но ты уже большая девочка, я верю, что ты справишься.       Обнимаю, Мэтт       Следующее письмо.       Здравствуй, младшая сестрёнка!       Я начну с начала, чтобы ты понимала, что происходит.       Итак, я в одном конце галактики, Широ — в другом. А ты в Гарнизоне. Мне регулярно приходят сообщения от Широ, и в каждом из них твоё имя. Представляешь моё удивление? Я начал уж было думать, что что-то наклёвывается. И сначала разозлился: мой лучший друг и моя младшая сестра! Но он так тепло отзывается о тебе, что в итоге на меня снизошло озарение: это же великолепно — мой лучший друг и моя младшая сестрёнка! Я даже подзабыл, что Такаши по мальчикам.       Поэтому, когда Широ мне говорит, что хочет с кое-кем встречаться, я начал готовить свадебный тост. И тут вдруг оказывается, что речь не о тебе, а неком Кёртисе. Боже, кто это? Что это? Откуда? Пришлось влезть в архив Гарнизона, чтобы зачитать его дело. Ну да ладно, сердцу не прикажешь, если уж Широ влюбился (а ты знаешь, он не из тех, кто быстро перескакивает с объекта на объект), то влюбился.       В общем, свадебный тост мне не пригодился, на свадьбу я прилететь не смог.       Пора бежать, продолжу потом.       Целую, Мэтт       Кэти нетерпеливо кликает на следующий конвертик.       Пидж,       продолжаю рассказ. Широ женился и вполне себе счастлив, судя по всему. Он правда что-то мне там обмолвился о том, что ты, кажется, не так поняла его отношение к себе. И вроде навыдумывала что-то. И вроде даже поцеловала? Хотела расстроить свадьбу? Ладно, я не осуждаю.       Тогда я не особо придал значения. Честно говоря, я решил, что Широ слегка умом тронулся от радости скорой свадьбы и напутал что-то. Они же с этим Кёртисом встречались всего месяца два до помолвки и потом ещё столько же до свадьбы. То есть всё как-то слишком быстро случилось. Но, учитывая прошлое Широ, можно в принципе оправдать его желание жить побыстрее.       Даже когда я был на Рождество у родителей в гостях, я ничего не понял. И всю историю узнал только сейчас.       Значит, ты любишь Широ? И давно? А как насчёт того, чтобы поделиться со старшим братом? Пидж… Почему такие важные вещи проходят мимо меня?       — Может, потому что ты мотаешься в космосе, как полоумный? — бормочет Кэти.       Но сейчас я собираюсь поступить не совсем по-дружески, я собираюсь выдать тебе семейные тайны Широгане-Блэйков, потому что ты должна это знать. Сам он никогда не признается. Но думаю, тебе это будет полезно.

***

      Кёртису Широ понравился сразу. С первого взгляда. Когда он увидел его такого молодого, но на контрасте абсолютно седого, с изувеченной рукой, шрамом поперёк лица, то в первую очередь подумал: «Вот это человек! Выжить в таких условиях. Бороться. Бороться до конца! Я хотел бы, чтобы во мне была хоть капля его силы».       Младший лейтенант даже в самых смелых мечтах не представлял, что капитан Такаши Широгане обратит на него внимание, но был просто счастлив, что имеет возможность работать с ним бок о бок. Немногим людям везёт стать легендами ещё при жизни. Кёртис помнит, как чуть не хлопнулся в обморок от счастья, когда Широ лично поблагодарил его за отличную работу и даже пожал руку. Он был таким искренним, абсолютно не «звёздным», простым и таким очаровательным.       А потом Кёртис узнал и про Адама — история этих двоих переходила из уст в уста, как местная легенда о Ромео и Джульетте. И Блэйк проникся ещё большим чувством в Такаши.       После победы над армиями Заркона, Сендака, Хаггар и так далее, пути Широ и Кёртиса почти не пересекались. Они были из разных кругов общения. Что, впрочем, не мешало младшему лейтенанту много думать о своём кумире. Он время от времени сталкивался с ним в коридорах, офицерской. Иногда проходили месяцы, прежде чем они встречались случайно, но Кёртис ловил эти мгновения, запоминая, как Широ посмотрел на него и что сказал, с какой интонацией. «Как девчонка, честное слово!» — ругал он сам себя, но не мог пойти против своих чувств.       И вдруг на него, Кёртиса, свалилось нежданное счастье: один из офицеров, который должен был отправиться на разрушенную планету Брион-20, по личным причинам отказался. Миротворческие миссии, подобно этой, тщательно планировались. Заранее оговаривался состав экспедиции, рассчитывался вес оборудования и гуманитарной помощи, которые сможет увезти корабль. И когда вдруг один из членов команды откололся, Вероника, дружная с Кёртисом и помнившая его исполнительность ещё по Атласу, посоветовала Широ обратить на него внимание. И чудо из чудес! Такаши лично — лично! — позвал его в команду.       Работать с ним вместе было настоящим удовольствием. К тому же Широ был очень простым в общении, лёгким на подъём. С подчинённых требовал строго, но вечерами, когда большая часть команды собиралась в общей гостиной для отдыха, Кёртис видел совсем другого Такаши, и он не мог, просто не мог не чувствовать влечения к нему.       Младший лейтенант долго не решался оказать внимание командиру. Но в один из вечеров они вдвоём задержались в той самой гостиной, когда все остальные разошлись по своим комнатам. Кёртис делал вид, что читает, на самом деле то и дело поглядывая на профиль Широ, который и в самом деле что-то читал.       — Почему ты не идёшь отдыхать, Кёртис? — вдруг спросил он, застав врасплох.       — Я… я… — офицер неловко указал на книгу.       — Интересная? Что это?       — Лондон.       — Нравится классика? — Широ поднял глаза.       В ту ночь спать они легли очень поздно. Они впервые разговаривали не как командир и подчинённый, а как двое людей, у которых есть нечто общее. И это окрылило Кёртиса. Он начал специально искать встреч с капитаном, по мелочи ухаживать за ним: принести чашку чая (зелёный, не кипяток, но горячий), подать очки, забытые на тумбочке, быть первым, кто даст ответ на вопрос командира. И это сработало. Для Кёртиса всё повернулось чертовски хорошо.       Нет, потом, уже намного позже, он припоминал мелочи, которые должны были насторожить его с самого начала. Во-первых, эта девочка из Гарнизона, бывший паладин Вольтрона, дочь Сэма Холта, маленький гений в юбке, точнее джинсах. Во-вторых, Кёртис видел, что Широ замечает знаки внимания, но никак не реагирует, сохраняя дистанцию, пока в один вечер вдруг резко не переменился. Но Кёртис был так счастлив, что просто не мог анализировать ситуацию. Единственное, что его всё же огорчало, это Кэти. Она крала внимание дорогого сердцу Такаши. Но в итоге, когда Широ в каком-то опьянении и порыве чувств предложил лейтенанту пожениться, тот, целуя, соглашаясь и стягивая рубашку с командира, решил, что ему просто кажется. Ведь Такаши выбрал его, правда? Чего переживать?       А переживать было чего. Кэти. Она была в речи Широ чуть ли не каждый день. Да, конечно, она своими силами помогала, поэтому звонки обычно носили рабочий характер. Но однажды Кёртис вошёл в офицерскую и застал Широ, смеющимся какой-то её глупой шутке. И даже сквозь ребящий экран видеосвязи Кёртис заметил, как сияют большие карие глаза Холт, когда она смотрела на Широ. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

***

      — Куда ты? — спрашивает Кёртис, когда они оба одеваются, чтобы отправиться на вечеринку по случаю годовщины победы над галрийцами.       — Зайду к Кэти. Я так давно её не видел.       — Всего-то три дня назад связывались, — бурчит Кёртис.       Широ или делает вид, что не замечает этого недовольства в голосе жениха, или правда ничего не понимает. Он поправляет воротник белоснежной рубашки, которая так ему идёт, и бросив небрежное: «Увидимся в зале», — уходит.       Они, конечно, увидятся, только далеко не сразу. Кёртис не сводит взгляда со своего жениха и крошечной девчушки. Кажется ему, или Такаши на неё смотрит по-особенному? Он одёргивает себя: к чему ревновать? Свадьба через два месяца. Всё решено. Слова признания произнесены. Да и разве ночами не чувствует Кёртис любовь Широ? Всё хорошо, убеждает он себя, Такаши и Кэти — просто друзья, которых многое связывает.       А потом Такаши выходит на сцену и объявляет об помолвке, и Кёртис, стоя рядом с ним, не может сдержать ликующую улыбку. Он смотрит в зал на толпу поздравляющих их людей, но почти никого не видит, он лишь рад сжимать руку Широ в своей и целовать его на глазах у всех.

***

      Но Кэти никуда не девается, особенно теперь, когда они в Гарнизоне, и Широ может видеться с ней каждый день. Кёртису не нравится, как она смотрит на Такаши. Даже если тот и правда ничего не чувствует к ней, то она определённо чахнет от безответной любви. Кёртис не слепой. Его подозрения подтверждаются.       Всё начинается с сообщения Широ о том, что он слегка задержится, потому что обещал встретиться с Кэти. Кёртис проглатывает обиду и засиживается на работе, чтобы хоть как-то отвлечься. Когда по его подсчётам «свидание» жениха с подружкой должно подойти к концу, он идёт коридорами Гарнизона к ним в комнаты. И что же он видит по дороге? Эта самая Кэти, растрёпанная, заплаканная, целуется с парнем. Как его? Брат Вероники. Лэнс, кажется.       Какая-то глупейшая мстительность движет Кёртисом, когда он сообщает об увиденном Широ, едва только открывает дверь. Сам Такаши тоже не такой, как всегда. Он задумчив, хмурится, реагирует на вопросы со второго, а то и третьего раза. «Да что там случилось?» — в раздражении думает Кёртис.       А дальше всё вроде бы входит в нормальное русло. Подготовка в свадьбе, которую взял на себя Айверсон, распихав по многочисленным подчинённым обязанности, работа. Планирование следующей поездки. Широ выбирает самые обделённые вниманием планетки в богом забытых местах. Там такая разруха, что милосерднее Заркону было бы их уничтожить полностью, но думать так недостойно офицера Галактического Гарнизона, поэтому Кёртис просто изо всех сил стремится быть таким же, как его будущий муж, — благодетелем, дипломатом, просветителем. В глазах Кёртиса Широ лишён недостатков, кроме дружбы с Кэти, разумеется. О чём вообще можно разговаривать с девчонкой, на десять лет тебя младше? Что она знает-то? Но потом вспоминается, что Кэти в свои пятнадцать улетела в космос на поиски семьи и была левой рукой Вольтрона, была щитом для Широ. И не только ревность ещё сильнее жжёт сердце молодого мужчины — это так несправедливо! — но и зависть. Золотая девочка, дочь уважаемой четы, умная, юркая. За такой надо присматривать.       После того случая её имя почти не произносится Такаши, и за шитьём смокингов Кёртис забывает о своих страхах.       Но призрак маленькой девочки с огромными глазами как будто преследует их. Танец Широ и Кэти на свадьбе (в отместку Кёртис специально увлекает мужа в такой долгий и страстный поцелуй, чтобы знала: ей тут не рады), потом этот нелепейший ужин в ресторане на Кубе. И зачем они только поехали на эти пляжи в Варадеро? Ах да, он же сам хотел… А потом вечер мучений накануне Рождества, когда Широ, приняв предложение Кэти, отправился на ужин к её родителям. Хорошо, что Вероника была свободна и смогла составить ему компанию. Минуты текли так медленно, а сердце ныло так болезненно. И оно сжалось ещё сильнее, когда после ужина Такаши был такой весь… как будто в облаках, улыбался беспрестанно.       А о дальнейшем Кёртис даже вспоминать не хочет. Абсолютно нелепейшая авария. Глупая девчонка! Ну неужели она не знает, как опасно на мокрой дороге? Ни разу в жизни за руль не садилась, а тут на тебе. Ей повезло, несказанно повезло, что Широ был там, видел её и спас.       Кёртис помнит, что он вышел из кабинета, и кто-то пробежал мимо, что-то крича на ходу.       — Что-то случилось? — он тормознул кадета.       — На старом лётном поле авария. Это Холт.       — Который?       — Кэтрин. Мне приказано найти родных, — бросил кадет и побежал дальше.       «Широ…» И Кёртис поспешил к больничному крылу.       — Я доверил тебе самое дорогое, что было у меня в жизни! — кричит Широ на Лэнса, и у Кёртиса всё внутри обрывается. Он всего на секунду встречается взглядом с Макклейном, а Такаши его даже не видит. Он кричит на Лэнса, они спорят. Кёртис видит, как бледнеет лицо кубинца, потому что Широ уже почти задушил его.       — Просто признай, что она нужна тебе тоже. Я же вижу. Это все видят, кроме тебя, — говорит Лэнс. — Любить — это нормально.       И у Кёртиса всё обрывается во второй раз. Ну конечно. Конечно, Широ любит эту девочку. Всегда любил. Просто в какой-то момент Кёртис подвернулся ему под руку, просто оказался рядом. И он, дурак, поверил, что Такаши может быть счастлив с ним.       Бормотание Широ Кёртис почти не слышит, да ему и не надо. Что это в глазах Макклейна, когда тот снова бросает на него взгляд? Жалость, что ли? Такаши поворачивается, и Кёртис, позволив себе всего секунду колебаний, протягивает ему руку.       — Я здесь. Я с тобой, — говорит он и обнимает его. Потому что сейчас Широ нужен друг. Нужна поддержка. Про их брак они поговорят потом.       Но Кёртис ещё очень долго молчит, ждёт, пока Такаши наконец придёт в себя. Тот день, день святого Валентина, был безнадёжно испорчен, и у Блэйка так и не получилось устроить романтический вечер для них двоих. Не получится и в день рождения Широ: тот уйдёт в больницу, чтобы вместе с Кэти есть торт, испечённый Ханком. Кёртис терпит, ждёт. Он почти смирился с тем, что видит Широ урывками между его работой и бдением у постели Холт. И чувствует, что их брак, едва успевший заключиться, уже трещит по швам, да так, что скоро от него останется лишь пыль воспоминаний.       В конце концов, Кёртис не выдерживает.       — Такаши, почему ты со мной?       — Я люблю тебя, — автоматически отвечает Широ, глядя в потолок.       — Мне кажется, что нет, — Кёртис сидит на их супружеской постели, спиной к Широ. Ему не хочется даже смотреть на него. Всё обман. Ложь. Ошибка.       — Что ты такое говоришь? — Такаши приподнимается на роборуке, которая мягко светится в полумраке комнаты.       — То, что вижу и чувствую. Мне кажется, мы сильно поспешили. Точнее ты. Я любил тебя давно.       — Кёртис, — голос осекается, — я не понимаю.       — Всё ты понимаешь. Я слышал Макклейна. И я слышал тебя. Ты любишь совсем не меня, — Кёртис оборачивается через плечо всего на секунду, он даже не успевает рассмотреть Широ.       — То есть… Нет, это не то, — рука ложится на плечо.       — Не лги мне! — Кёртис резко встаёт, сбрасывая с себя ладонь. — И себе не лги. Я знал, я чувствовал, но я был так счастлив! — он закрывает глаза, трудно дышать, трудно говорить. Кто бы знал, что любовь умеет так ранить.       Кёртис открывает глаза и смотрит на Широ. Мужчину, которого он так рад был называть своим мужем. Но сейчас он так далёк от него, так далёк, как никогда. Такаши не знает, какие у него виноватые глаза, не знает, как беспомощно выглядит. И это только подтверждает подозрения Кёртиса.       — Я думаю, что нам стоит разойтись, — произносит он очень медленно, молясь, чтобы язык его послушался.       Широ молчит, слишком долго молчит. Если бы он сразу начал возражать, то тогда, может, у них был бы шанс. Но Широ молчит, и это может значить только одно: он и сам знает, что лучше им расстаться сейчас, он думал, что их брак ошибка. Становится так горько, лицо Кёртиса искажается, и вот тут Широ наконец понимает, что молчать нельзя, надо что-то говорить.       Такаши сползает с кровати, подходит и невнятно бормочет что-то вроде: «Нет. Я этого не хочу. Это неправильно». Но поздно. Кёртис знает правду. Эти несколько месяцев счастья — всё, что останется у него на память о Такаши.       Но Широ всё говорит и никак не может остановиться: в браке бывают сложности, но я люблю тебя, а ты любишь меня; мы пройдём через всё вместе и бла, и бла, и бла. Широ цепляется за него, как утопающий за соломинку, трогает, целует, и в конце концов Кёртис сдаётся. Раз хочет попробовать всё исправить, пусть. Видят звёзды, он и сам не хочет потерять того, кого так сильно любит. Может, не тогда Широ запутался, а сейчас? Может, это всё последствие шока — его близкий друг едва не погиб. И ведь он здесь, обнимает, прижимается лбом ко лбу, заглядывает в глаза.       — Не уходи, прошу. Это ошибка. Я всё исправлю. Вот увидишь, всё будет, как прежде.       — Ладно, — отзывается Кёртис, хотя искренне не понимает, как можно исправить чувства, которые или есть, или их нет.

***

      — Ты готов? — Кёртис стоит в дверях. Шаттл отлетает через полчаса.       — Да, уже иду.       — Если ты опять пойдёшь к ней, то, может, лучше не мучить себя и просто остаться здесь?       — Что? — Широ поднимает взгляд от планшета. — К кому?       — Не прикидывайся.       — Кёртис, не надо, — Широ откладывает очки и потирает переносицу. — Мы же всё обсудили. Я здесь. Я с тобой. Мы через всё пройдём вместе.       И Блэйк слышал всё это уже сотни раз, но ничего не может с собой поделать: ему больно, и он брызжет ядом, хочет уколоть, хочет сделать больно в ответ. Да, Широ старается, не говорит о Кэти, стал внимательней к нему. Но Кёртис почти видит дух Холт в их квартире.       — Я хочу тебе верить. Но не уверен, что могу. Ты делаешь мне больно. Каждый день. Я не думаю, что смогу терпеть и дальше.       — Я просто скажу до свидания, и всё. Мы ведь улетаем. Кёртис, всё уже решено. Там, вдвоём, мы сможем во всём разобраться, всё понять. Да? Ты ведь веришь мне? Веришь, что мы попробуем всё исправить?       — Верю, что ты будешь пытаться. И не верю, что сможешь. Брат Вероники прав — ты любишь её.       — Не так, как тебя. Она… она…       — Это смешно, Такаши. Я иду и жду тебя в шаттле.       Дверь за Кёртисом закрывается, и Широ прячет лицо в ладонях. Как всё запуталось. Всё ведь было просто ещё несколько месяцев назад. Ну вот хотя бы в январе. И Кэти вроде бы успокоилась и приняла его брак. И он даже не так… ревновал. Это слово со скрипом, как несмазанное колесо, поворачивается в голове Широ, потому что он до сих пор ещё пытается отрицать наличие это чувства по отношению к Лэнсу.       Такаши в последнюю секунду передумывает. Он не идёт прощаться с Кэти. Они расстались на не самой радужной ноте. Он малодушно просил её ехать с ним. Совершенно лишённое логики предложение, учитывая то, что они с Кёртисом вроде как пытаются сохранить брак.       Но Кэти… Чем больше он о ней думает, тем яснее проясняется картина. Припоминаются разные мелочи. Клубок начинает разворачиваться и распутываться. Он в припадке отчаяния зачем-то зовёт её с собой, а она отказывает. И правильно делает. Широ это понимает. Головой. А сердце противится. Кэти, маленькая, хрупкая и беззащитная, лежит в больничной палате, из которой он почти не выходит, испытывая муки совести из-за Кёртиса. Ему так жаль Пидж, что это чувство заглушает все остальные. Часы, когда он боялся, что она погибнет в самом начале жизненного пути, были самыми ужасными в его жизни. И как страшно, что Кэти пришлось оказаться на грани жизни и смерти, чтобы он, Широ, который, в общем-то, не считал себя глупым человеком, наконец понял, к кому стремится его сердце.       Такаши мучает себя, вспоминая разные мелочи: улыбку Кэти, когда она говорила с ним; сияние её глаз; жгучую ревность, которая охватила его, когда он увидел её вместе с Лэнсом на Кубе. А что с ним было во время совместно ужина в ресторане, даже вспоминать страшно. Потому что никогда ещё до этого он не знал, как может быть красива Кэти, если приложит чуть больше усилий. Нет, она всегда была хороша в любой одежде, но именно в том сарафане, загоревшая и с рукой Лэнса вокруг плечей выглядела чересчур недоступной и прекрасной.       Конечно, ревновать — это глупо и нелогично и вообще, не достойно взрослого человека. И Широ долго-долго называл ревность чем угодно — волнением, переживанием, желанием защитить, — только не тем, чем она была.       Когда Лэнс в весьма неподходящий момент потребовал у него ответа о чувствах к Кэти, да разве мог он тогда хоть что-то сообразить. Удивительное дело: он мог легко принимать решения, связанные с работой, с военными действиями, дипломатией, — но категорически буксовал, когда дело касалось чувств. Тут Широ был, как заржавевший маховик. Он долго и со скрипом раскачивался, зато потом разгонялся так, что не остановить. Возможно, всё дело было в неудавшихся отношениях с Адамом и чувстве вины, которое испытывал Такаши. Может, поэтому он осторожничал и никого не подпускал достаточно близко.       Что его толкнуло к Кёртису? Какая сила? Может, типаж, чем-то схожий с Адамом: умный, спокойный, внимательный, но при этом более покладистый. Может и то, что на Брионе-20 Кёртис оказался наиболее близким ему человеком. Сейчас-то Такаши понимал, что нереализованные тёплые чувства к Кэти, которая была непростительно далеко на Земле, просто искали выход и нашли благодатную почву в виде влюблённого Блэйка. Разумеется, Такаши видел, что тот неровно дышит в его сторону, но держал дистанцию, пока вдруг не окрылённый словами Кэти о том, что не стоит бояться открыться чувствам и впустить в жизнь кого-то, кто нравится, не решился ответить взаимностью. И Кёртис ему нравился. Правда нравился.       Да, теперь-то Широ понимает, что Кэти говорила не про Кёртиса. Она говорила о себе. И о нём. Но как ему было это понять тогда, когда Пидж была так далеко, а Блэйк так близко. Такаши даже наплевал на то, что Кёртис его подчинённый, и это, в общем-то, против правил. Но Широ давным-давно выторговал себе право поступать так, как посчитает нужным, даже если против этого были все правила мира.       Горькое осознание, что это не Кэти ошиблась, решив, что Широ испытывает к ней чувства, а он ошибся, думая, что ничего не чувствует к ней, ударило с такой силой, что он не знал, как дальше быть и что делать. И чувство вины перед супругом убивало его. Поэтому, верный своему решению, он летит на Тибелию в попытке сохранить союз с Кёртисом вдали от Пидж.       Напрасные старания. Лучше не становится. Легче тоже. Широ не может не думать о ней, и не может не видеть страданий Кёртиса. Надо отдать должное супругу, он честно пытается вести себя, как обычно. Но общее настроение совсем не то. И оба это чувствуют. Супружеская постель становится холодной, как Северный Ледовитый. И как бы Широ не пытался вести себя естественно и отвлекаться работой, ничего не выходит. И самое страшное, что Кёртис это видит и чувствует. Становится совсем нечестно по отношению к нему. Тогда Такаши предлагает разойтись тихо и мирно, без лишних ссор и скандалов.       Спустя ровно десять месяцев после свадьбы Широ получает уведомление о расторжении брака и снимает бесполезное золотое кольцо. Такаши растерян, он не знает, в какой момент так прокололся. Где стройная логика всех его действий дала трещину? В какой момент вдруг его счастье с Кёртисом превратилось в драму?       Широ один. Кёртис переехал в отдельную комнату ещё месяц назад, и Такаши мечется, не зная, где искать утешения. И всё было бы совсем плохо, если бы ещё в начале лета с ним не связался Мэтт. Поддержка от старого друга — это то, что ему было нужно. Это тот человек, которому можно доверить всё. Пусть это «всё» и касается его сестры. Мэтт поймёт. Должен понять.       И ещё одна отдушина — звонки от Кэти. Они снова могут говорить, как прежде. Лишних иллюзий Широ не питает: она ясно дала ему понять, что будет двигаться дальше. И в этом свете кандидатура Лэнса в качестве парня для неё выглядит более, чем достойной. Только вот у Лэнса появилась девушка, а с Кэти они по-прежнему друзья. «Сможем ли и мы снова быть друзьями? Хотя бы друзьями, — думает Такаши. — О большем и не прошу».       Когда он получает от неё поздравительную открытку с годовщиной свадьбы, ему хочется смеяться и плакать, и даже неизвестно, чего больше. Ему торчать на этой планетке ещё полгода. Кёртис с частью экспедиции собирается вернуться на Землю раньше. «Он ей всё расскажет. Или нет? Расскажет Веронике, а она — Кэти? Что она подумает? Что скажет?»       Такаши ждёт звонков от Пидж как манны небесной, они держат его на плаву, не позволяя окунуться в бездну отчаяния. Широ сам себя не узнаёт. «Я стал каким-то сентиментальным», — с горькой ухмылкой признаётся он сам себе.       Когда подходит к концу срок его пребывания на Тибелии, он с облегчением пакует вещи, чтобы полететь домой. Впервые он вообще не рад находиться вдали от Земли, впервые ему так тяжело далась разлука.       Желание поскорее увидеть Кэти жжёт изнутри, перекрываясь страхом, что он больше ей не нужен. И всё равно где-то глубоко в душе теплится надежда, что счастье для него ещё возможно.

***

      Кэти закрывает последнее из писем от брата. Итак, что она теперь знает. Широ рассказал её брату, что она влюблена в него. У Широ и Кёртиса явные проблемы в браке. И ещё, по мнению Мэтта, Такаши тоже любит её, но, как человек определённых моральных устоев и принципов, не мог просто так разрушить свой собственный брак, поэтому на Тибелии пытался сохранить семью. А вот получилось у него или нет, Мэтт не сказал.       Тут я умолкаю, Пидж. Потому что и так сболтнул лишнего. Поверь, Такаши очень жаль, что у вас всё так вышло.       — Да всем жаль. Дальше-то что? Ох, Мэтт, — Кэти, поставив локти на стол, запускает руки в волосы и погружается в глубокую задумчивость. И зачем он только написал ей это всё? Разбередил подзатянувшиеся раны. Только в её жизни всё стало на свои места.       С другой стороны, Кэти вместе со смятением чувствует и облегчение. Значит, ей не привиделось отношение Широ к ней. Значит, у них мог быть шанс. Значит, хоть она и вела себя, как пятиклассница, по уши влюбившаяся в друга брата из старшей школы, это было основано не на пустом месте. Она была небезразлична Широ. Широ любил её. Может, это чувство сейчас прошло, но оно было реальным.       Снова возвращаясь к письмам брата, Кэти испытывает невероятный покой. Широ любил её, как она любила его. Засыпая, она позволяет фаталистской мысли прокрасться в разум: если им суждено быть вместе, это произойдёт, так или иначе, но сама она больше не будет вмешиваться в работу высших сил. Пусть идёт, как идёт.