Зеленоглазый Куро-сан

      Девятихвостый демон-Лис победно скалился, смотря на поверженных врагов. Его безумный взгляд горел ликованием и предвкушением. Кьюби даже мало волновали цепи, окутавшие его и не дающие сделать ни единого движения. О, он предполагал, что его в очередной раз ждет Печать — уже не то время, чтобы ходить по просторам этого мира и топтать своими лапами глупых маленьких людишек. Но то, какой Хаос он им обеспечил за последние тридцать минут, заставляло черную душу демона вновь и вновь закатывать глаза от удовольствия. Справедливость должна считаться даже с такими как он — демон имеет право хоть немного повеселиться после почти сотни лет в заточении.       Ритуальные фуин чертились, на удивление, легко. Руки немного подрагивали, перед глазами — мутная пелена, но голубоглазый блондин с упорством, превосходящим любого Узумаки, продолжал свое дело. Воздух становился плотным, почти ощутимым. Остатки чакры рассеивались в пространстве, подпитывая уже почти законченный круг призыва. Вокруг была мертвая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами Кушины, не желавшей так быстро потерять семейное счастье, мечты о котором она лелеяла все девять месяцев беременности. Напряжение можно было ощутить собственной кожей — будто сама Вселенная готовилась к тому, что вот-вот должно было произойти.       Минато Намикадзе смаргивал стоящие мутной стеной слезы от ужасной боли. Нет, пока не физической, и даже не от приближающегося чакроистощения, здесь раны скорее были душевными. То, что он собирается сделать с собственным сыном, было чудовищным и неправильным, но он понимал, что иного выхода нет. Как Хокаге — он был прав, но как отец — мужчина проиграл. Находясь уже на грани обморока, Йондайме чётко уяснил — эта битва станет для него последней. Другого выхода просто не существует, а его сын справится. Недаром же у него такие родители.       Минато усмехнулся.       Отец из него и правда самый отвратительный.       Осталось сложить еще пару печатей, и Шинигами явится в этот мир. Запечатает Кьюби, заберет его душу. Намикадзе искренне надеялся, что выживет хотя бы Кушина. Она должна, она сможет, она — Узумаки, а аловолосые дьяволы были последними, кто сдавался.       И в этот момент Демон решил, что с жалких людишек, видимо, недостаточно.       Он успел, ведь не зря его прозвали Желтой молнией, — Кушина успела тоже — и вот они без всяких колебаний закрывают своими телами новорожденного ребенка от когтя разъяренного Кьюби-но-Йоко.       «Не выживет» — с грустью понимает мужчина, харкая кровью, и кидая взгляд на красную макушку жены, невесомо целуя ее. — «Прости, Наруто…»       Земля, где ещё несколько часов назад стоял храм клана Узумаки — последнее, что осталось от некогда великого Водоворота, начала трескаться. По оставшемуся фундаменту зазмеились трещины и разломы, поляну накрыл полупрозрачный купол, будто пленка. Из земли, как гной из раны, начала сочиться тёмная материя, а температура воздуха резко ушла в минус. Где-то позади раздался треск — как будто кто-то только что порвал грубую ткань и одновременно провел тупым кунаем по стеклу.       Минато ясно понял — еще несколько минут, и придет конец.       — Кушина… — тихо зовет он ее, когда женщина заканчивает свою прощальную речь.       — Минато… — она пытается обернуться, в последний раз увидеть глаза любимого человека, но лишь шипит и дергается от боли. Сегодняшняя ночь стала сплошным кошмаром.       — Я люблю тебя… — обнимает ее Хокаге, вдыхая запах самой лучшей в мире жены. Хрупкие плечи вздрагивают от его мимолетного прикосновения, и Четвертый прикрывает глаза: — И прости меня.       — Наш сын справится, Минато, — всхлипнула Кушина, с нежностью глядя на спящего малыша, — Ведь он — наш Наруто.       «Да, справится. Иначе и не может быть», — кивает сам себе мужчина, поднимая дрожащие руки — печать придется складывать по-новой.       Ми ↦ И ↦ Хитсуджи ↦ У ↦ Ину ↦ Не ↦…       — Тц, тебанне, не делай такое лицо, Минато! — наконец обернулась к нему Узумаки.       …Тори ↦ Ума ↦ Ми ↦… Хитсуджи!       — Ой, тебанне… — это было последнее, что услышал Минато Намикадзе в конце своей жизни. А последнее, что он увидел — были расширенные и очень испуганные глаза своей любимой жены.       Единственное, что мужчина успел сделать — крикнуть на все свое уплывающее во тьму сознание просьбу-приказ запечатать в новорожденном ребенке Демона-лиса. ***       Когда тело Четвертого Хокаге начало заваливаться вперед, соскальзывая с когтя Кьюби и помогая тем самым самой Кушине с него соскользнуть, произошло несколько вещей:       Поднялся невероятный черный наэлектризованный вихрь, из разломов потрескавшейся земли повалил еще более густой туман. С неба, пробивая белесый купол, ударила молния аккуратно в центр начерченных фуин-символов. Подул холодный ветер, образовывая дорожку инея на алтаре, где лежал проснувшийся и заоравший младенец. Быстро и молниеносно — туман окутал тело зарычавшего на высокой ноте Демона, а после — просто начал оседать, не оставляя ничего, лишь промерзлую землю, залитую кровью — ее и Минато.        Из рассеивающейся мглы вышел странный парень.       Он нахмурился, потряс головой, повел плечом и помассировал виски, как будто у него только что разыгралась мигрень. Прищурившись, молодой человек угрюмо окинул взглядом округу. Удручающая картина. Вокруг лежали обломки зданий. Поляна, на которую он попал, была почти полностью залита кровью. Труп светловолосого мужчины с пробитым животом, такая же, только еще живая женщина, и орущий на всю округу младенец.       Парень наклонился, присел, проведя рукой по грубо вырезанным на земле символам, и вздохнул. Очень тяжело. Затем, он вновь поднялся и обратил внимание на единственного, точнее — единственную, кто был сейчас в состоянии объяснить ему, что здесь произошло. Взгляд отметил красные волосы, сейчас в крови и пыли, бледность кожи и почти потухшие серые глаза.       — Шинигами?.. — тихо поинтересовалась женщина на каком-то странном языке. Еще раз поведя плечом, парень внезапно призвал странную длинную веточку, взмахнул ею и что-то себе под нос пробормотал.       Прокашлявшись, он подошел ближе, присел перед женщиной на корточки и с диким акцентом поинтересовался:       — Призыв есть? Был ты?       Кушина вздрогнула, чуть не пропустив вопросы. Она находилась под впечатлением от увиденного. Перед ней предстал молодой мужчина: бледный цвет кожи, чёрные непослушные волосы в полном беспорядке; на лбу красовался шрам в виде молнии; яркие, пылающие, глаза, и небольшая тонкая сеточка шрамов на левой щеке до подбородка; тонкие губы сжаты в полосочку.       Одет Шинигами оказался почему-то по-человечески: черный плащ был небрежно накинут на плечи, а под ним виднелся белый свитер толстой вязки и темно-синие штаны с черной окантовкой по бокам. Впечатление он производил обычного, правда чуть странного человека. Впрочем, не шиноби это говорить.       — Женщина! Призыв есть был? — помахал он рукой перед ее лицом. В изумрудных глазах нарастало раздражение. Поняв, что с Шинигами, как бы он ни выглядел, лучше не шутить, Кушина взяла себя в руки и попыталась выдавить из себя слова:       — Муж, демон, Наруто, помогите. — как можно более коротко и понятно, ибо Смерть похоже несильно знает их язык, выдала Узумаки.       Парень перед ней нахмурился еще больше и махнул рукой в сторону мертвого Минато:       — Муж?       Кушина смогла только слабо кивнуть.       Затем, Шинигами щелкнул пальцами, что-то тихо проговорил и хлопнул в ладоши.       — Наруто? — спросил спустя долгие десять секунд, показывая ей странный оранжевый шар диаметром три на четыре, зависший между ними на расстоянии лиц друг друга.       У Кушины расширились в немом шоке глаза, так как стоило чуть просканировать непонятную чакру, которую обозвал Шинигами именем ее ребенка, и понять, что перед ней.       Этот шар фонтанировал чакрой Кьюби. Бывшая джинчуурики была в этом уверена.       — Нет. Демон. — отрицательно мотнула она головой и после постаралась посмотреть наверх, туда, где плакал младенец на алтаре, — Наруто — сын.       Парень кивнул, направляя на нее свою палку. Кушина прикрыла глаза. Слезы катились градом, молодая мама оплакивала так и не коснувшееся ее семейное счастье.       — Извини. Не есть помощь. Раны демона. Я — смерть, — голос Шинигами дрогнул, и Узумаки показалось, что он и правда хочет ей помочь. Странное дело, даже Смерть благосклонна больше, чем люди.       — Наруто. Помоги. Демон. Печать… Минато хотел… — все же не выдержала она и разрыдалась пуще прежнего. Кушина чувствовала, как начинает задыхаться.       Внезапно, сильные руки обняли ее и нежно погладили по кроваво-красным волосам. Вот что значат… «объятия смерти», да?       — Наруто. Помоги, — вцепилась в него из последних сил женщина, найдя и сфокусировавшись на зеленых глазах.       Парень серьезно кивнул. Взмахнув рукой, он направил оранжевую сферу в сторону кричащего младенца. Поднялся на ноги, аккуратно придержав при этом куноичи, чтобы не свалилась наземь, и начал что-то говорить на непонятном языке.       В небесах вновь грохнуло.       — Демон есть быть во мне и Наруто. Я — не быть бог. Сложно, — донесся до нее голос Шинигами.       Вновь холод и чакра. Огненная. Контраст заставил зашипеть и застонать от боли в израненном теле. Кушина втянула носом воздух, ставший озоновым.       — Я не быть бог, но я быть помощь, — вновь тихий, успокаивающий тембр совсем рядом, — Я быть помощь Наруто, но ты быть мертва. Сложно. Выбор. Прости.       Узумаки сквозь слезы улыбнулась. Она понимала, о каком выборе говорит Он. И если Кушине придется сто раз перед подобным встать — она столько же раз выберет один путь. Она отдаст жизнь за своего мальчика, ведь она — его мама.       — Я мать. Выбор правильный, — твердо говорит, уже стоя на пороге Чистого мира.       В темном небе в последний раз сверкнула молния. Плач Наруто стих, парень аккуратно провел рукой над телом малыша и удовлетворенно улыбнулся. Магия пространства, печать контроля Саанеша, сдерживающие цепочки рун, демонологический круг запечатывания… Повезло, что не расщепило от переизбытка энергии. Ядерная смесь, и если бы не кровь василиска — магия демона бы даже его убила.       Над поляной повисла тишина. Странный Шинигами мрачным взглядом оглядел трупы молодых мужчины и женщины, что ушли в мир Иной с легкими улыбками. Младенец на его руках спал — волшебство унесло его в мир приятных сновидений, отвлекая от боли приживленных рунных цепей. Спиралевидный рисунок, внутри которого шел небольшой тропою мертвый язык Смерти, постепенно исчезая под кровавыми разводами магии крови и демонологии. Черный сгусток впитался в нежную кожу младенца, изменяя немного хрупкое тельце. Мальчик бы не выдержал столько энергии, будь оно таким слабым как физически, так и духовно.       Вздох. Еще один.       Зелень глаз постепенно наполнялась грустью и тоской. Где-то недалеко уже были слышны шаги нескольких человек.       — Выбор, — тихо произнес парень, последний раз окинув взглядом тело красноволосой женщины. — Ты же мать. Лили Поттер тоже была мать.       Положив на алтарь сопящего младенца, странный Шинигами прикрыл глаза… И мгновенно обратился в черного кота.       — Мать, — еще раз прошептал он.       Забравшись на постамент, он лег рядом с младенцем, подмяв под себя хвост, и вытянул лапку, тут же показывая острые черные когти. Рядом с головой маленького карапуза за несколько секунд было выведено корявыми кандзи:       Наруто.