Зеленоглазый Куро-сан

      За пять прошедших дней работники ресторана «Акимичи» уже привыкли к тому, что к ним по вечерам приходит одна странная пара. Удивление обслуживающего персонала было вполне понятным — еще никто и никогда не видел замкнутого джонина, ученика самого Четвертого Хокаге, одного из сильнейших ниндзя деревни Коноха, в таком… амплуа. Ухоженный, светящийся как гирлянда, абсолютно счастливый подросток с букетом самых разных цветов, да еще и с весьма необычным спутником. Интересный молодой человек, мало подходящий под термин «обычный», с яркими зелеными глазами и шрамами на лице, сопровождал подростка каждый раз и поддерживал с ним самые разные темы для бесед или дискуссий.       Кто этих шиноби, конечно, знает, все они, как говорится: «на вкус и цвет», но конкретно ухажер юного Хатаке так и кричал безмолвно: «я самый странный человек из всех присутствующих в этом мире». Было в нем что-то загадочное, что-то необычное, что-то странное… Впрочем, работники ресторана не имели привычки обсуждать, подслушивать или сплетничать. В любых подобных заведениях это обычно было не принято и даже чревато последствиями, особенно, если клиенты — шиноби. Вон, однажды (всего каких-то несколько дней назад), в стране Горячих Источников несколько отелей разнесли какие-то неуравновешенные ниндзя, и все из-за того, что персонал весьма нелестно (хотя утверждали, что весьма и весьма лестно), высказался по поводу внешности одной беловолосой красавицы с шестым размером сис… кхм, глаз. Странно то, что очевидцы утверждали, что обворожительной красавицей, покорившей в то страшное утро множество мужских сердец, был один небезызвестный жабий саннин, а ее спутником являлся сам господин Орочимару. Врут, наверное, ведь Джирайя-сама — это мужик под два метра ростом с широкими плечами и вечно похабным взглядом, и он никак не может быть утонченной куноичи с шестым размером сис… кхм, глаз.       Но именно сегодняшним вечером, всему персоналу ресторана «Акимичи», как и его хозяевам, удалось убедиться в обратном.       — Как прошел твой день? — учтиво интересуется у него Куро-сан, наклоняя набок голову и по-кошачьи фыркая.       Какаши вздрагивает. Будучи погруженным в собственные мысли о завтрашней долгосрочной миссии в стране Снега, он и не заметил, как Куро вернулся из уборной и сел напротив него.       — Завтра ухожу на миссию, — весьма грустно отвечает загруженный Хатаке, тяжело вздыхая. У него только-только началась какая-то личная жизнь, как судьба вновь повернулась к нему не тем местом, — Минимум на два месяца, не считая дороги.       Куро хмурится — недовольство на секунду отражается в его ядовитых глазах, — а потом слегка улыбается, подбадривая.       — Все в порядке, я буду ждать тебя, — кивает утвердительно он, и затем лукаво щурится: — Надеюсь, ты не загуляешь там с каким-нибудь шиноби, что романтично с салютами покорит твое сердце?       Какаши не знает что такое «салюты», но он точно уверен, что «гулять» ни с кем не будет, да и сердце его никто не способен еще покорить. Желание — да, какие-то эмоции — возможно, но не сердце. Он даже не знает, способен ли вообще вновь полюбить? Смерти дорогих людей, их потери, просто не прошли для него даром. А если он рискнет вновь привязаться к кому-то и опять потеряет? Джонин ведь не кукла какая-то, а живой человек, со своими страхами. Нет, лучше пока о таком не задумываться, мысли ведь материальны в большинстве случаев. Очень, очень плохих случаев.       — Нет, мне никто не нужен, — мотает головой ниндзя, — Я постараюсь вернуться быстро.       — А что ты думаешь насчет меня? — совершенно серьезно спрашивает Куро, чуть поддаваясь вперед, — Я тебе тоже не нужен?       Сердце юноши пропускает почему-то удар. В горле появляется ком, а дыхание становится на секунду прерывистым. Одна мысль, что все может закончиться на пятом свидании, отчего-то принесла почти физическую боль и желание побиться головой о стол. Надо внимательно следить за словами, ксо.       — Нет!.. — слишком поспешно говорит Хатаке, почти подпрыгивая на месте, — То есть, мне с тобой хорошо и ты очень интересный… И много чего знаешь, пусть я иногда мало что понимаю… И у нас, ну, вроде как что-то начиналось еще на Горячих Источниках… И это… Я… Хотел бы продолжить… Ну, в том смысле, что я не против и… — Ками-сама, как же стыдно! Он ведет себя как сопливая пигалица на первом свидании!       Какаши от одной этой мысли и своей дурацкой сбивчивой речи краснеет и дергается, не зная куда деться. Ему хочется сбежать прямо сейчас и где-нибудь запереться, ругая свои тупые мозги, но, одновременно с этим, он просто жаждет посмотреть в зеленые глаза и найти там все ответы на свои вопросы. И в первую очередь — ответ на вопрос об их отношениях.       Куро так ничего и не говорит. Хатаке даже не видит, чем тот занят — он сидит, опустив голову, и пытается справиться со смущением, смотря на чуть дрожащие пальцы рук. Ками, он просто идиот. Кто об этом вообще на пятом свидании говорит? Кто вообще из шиноби такое может говорить? У него должны напрочь отсутствовать такие чувства! Он ведь ниндзя! Убийца, наемник, да еще и не самый последний. Деревня превыше всего! «Воля огня»…       …Посылается к черту, когда его губ касаются чужие губы и такие же чужие руки привычно сжимают почти до боли волосы на затылке. Язык проникает в рот, уже по-свойски хозяйничая в нем, а Какаши не смеет сопротивляться. Хорошо, что они сидят за ширмой и на мягких диванах, а не на стульях, с которого он бы точно свалился от нахлынувших чувств. И как Куро умудряется подкрадываться к нему совершенно незаметно? Не каждому АНБУ это под силу, а этот странный человек (или все-таки кот?), умудряется это делать каждый раз, да еще и так нагло.       Руки сжимают его плечи, буквально вдавливая в диван, а язык уже проходится по пунцовой скуле и касается кончика носа. Спутник довольно урчит, совершенно спокойно наваливаясь на него, и вдыхает запах, шепча на ухо всего три нужных ему слова: «ты — мой, запомни».       А потом в ресторане начинает происходить какая-то ересь.       Сначала слышится чья-то брань, переходящая в ругань, а потом и звон разбившейся посуды да поломанной мебели. Их ширму отодвигают, и у него буквально из-под носа вырывают удивленного Куро. Стоит только взглянуть на того, кто посмел схватить его человека и трясти за грудки, что-то требуя, как все краски сходят с лица джонина и Хатаке бледнеет. Но беспокойство здесь совсем не за партнера — тот совершенно ни о чем не парится, — а за того, кто посмел их прервать. Опять. Снова, мать его.       — …Верни все как было! — заканчивает свою пламенную речь саннин Джирайя, абсолютно пьяными глазами смотря на флегматичное лицо Куро, который даже не думал вырываться из захвата шино… куноичи.       — Прошу прощения за вторжение-с, — шипит змеиный саннин, присаживаясь напротив зависшего Какаши, обращая его внимание на себя, — Но Джи-Джи не остановить, если он пьян и что-то задумал. А тут твоя чакра в этом месте… В общем… — разводит Орочимару-сан руки, смотря как его друг уже не просто трясет черноволосую аномалию, а буквально на буксире тащит того «подышать свежим воздухом». Правильно, портить отношения с кланом Акимичи путем разрушения их ресторана — не самое умное решение. Пусть махаются на улице.       — Простите пожалуйста, но ваши друзья… — подбежала к ним официантка, судорожно сжимая свой блокнот и слегка трясясь. Ну, с нравом ниндзя здесь все были знакомы и обычно ничем хорошим такие выступления пьяных шиноби не заканчивались, — Они устроили драку на улице. Не могли бы вы их отвести подальше от ресторана? Господин Акимичи будет недоволен.       Какаши прикрыл глаз рукой, вздыхая. Вот почему?.. Это его карма, что ли?..       Ну почему каждый раз кто-то вмешивается в такие моменты, когда решается его дальнейшая личная жизнь?.. И этот «кто-то» обязательно должен быть чертовым жабьим саннином!       — Конечно, нет проблем-с, — усмехается Орочимару-сан, поднимаясь на ноги, — Пойдем, Какаши.       Джонин кивает, обреченно поднимаясь на ноги. С улицы уже слышатся громкие голоса полиции и крики толпы.       — Откуда тебе известен расенган, скотина?! — это было первое, что они услышали, как только покинули заведение и оказались в довольно большой толпе зевак.       Беловолосая куноичи, из-за которой, в основном, здесь и находилось почти все мужское население этой части Конохи, скалилась и сверкала злыми глазами, тряся своими буферами, не заботясь даже о том, что стоит полуголой на улице в окружении очень похотливых взглядов. Напротив нее сидел на ветке дерева молодой брюнет, который из-за своей красивой и необычной внешности, да яркими зелеными глазами, был причиной нахождения здесь женской части населения Конохагакуре. Ну, и конечно, полиция тоже присутствовала, безуспешно пытаясь разогнать всю эту разношерстую толпу и утихомирить одного из саннинов. Провальная, совершенно неудачная миссия, выпала сегодня на их долю.       — Редукто — это не какой-то там «разинган», — хмыкнул презрительно парень, наклоняя по-кошачьи голову набок.       — Тебе известна техника Четвертого! — утвердительно рыкнул…а Джирайя, в своей руке создавая тот самый расенган, — И я узнаю откуда!       — Ты определись уже со своими желаниями, извращенец, — усмехнулся Куро, щелкая пальцами и в руке создавая аналог дзюцу Йондайме.       Дело бы реально дошло до битвы двух не самых слабых шиноби (хотя Какаши подозревал, что Куро не может им быть априори), если бы не задрожала земля и из-под нее не выползла огромная двадцатиметровая змея… проглотившая верещащую беловолосую нимфу.       — Волдеморта мне в жены, вот это призрак Слизерина, дементор его сношай… — вытаращился на Призыв Куро-сан.       — Прошу прощения-с… — слегка поклонился змеиный саннин, исчезая в ворохе листьев под явное разочарование особей мужского пола. ***       — Мне искренне не нравится этот человек, — признался Куро, как только они оказались в квартире Какаши и уже пили по второй бутылке вина, сидя довольно близко друг к другу за низким обеденным столиком.       — Джирайя-сан хороший человек, просто немного… эксцентричный, — отвел взгляд Хатаке от недовольного лица своего ухажера и посмотрел на настенные часы. Уже была почти полночь.       — Это не отменяет того факта, что он меня просто бесит, — фыркнул мужчина, — Получил свое, пусть теперь сам выпутывается. Не мои проблемы, — мотнул он головой.       Какаши промолчал, не зная более что сказать, и с сожалением вздохнул. За все их свидания — это был первый раз, когда Куро пришел к нему домой (не считая того дня, когда парень пригласил его на свидание), и остался на ночь. Юноше было немного… страшно? Да, скорее страшно, чем возбуждающе. Тогда, на Горячих Источниках, он был пьян, накурен и вообще мало соображал, но сейчас… Сейчас немного выпивший, не прикасающийся, в отличие от мужчины, к сигаретам, да и вообще нервничавший от воспоминаний о завтрашнем задании. Ему придется покинуть Коноху на несколько месяцев и неизвестно еще, что может за такое долгое время его отсутствия приключиться здесь. Один жабий саннин чего стоит… А ведь Джирайя-сан…       — А ведь Джирайя-сан крестный отец Наруто-куна… — проговорил свои мысли вслух Какаши, и только через пару мгновений до него дошло кому и что он только что сказал.       Юноша вздрогнул, когда услышал звук потрескавшегося и разбившегося в руках Куро бокала вина. Развернувшись, джонин слегка попятился, потому что ядовитые глаза дьявола — а теперь он точно был уверен, что перед ним сидит сам дьявол, — были невероятно злы. Зелень потускнела, черный зрачок расширился и вытянулся, став кошачьим.       — Что ты сказал, мальчишка?.. — тихо прорычал злой голос разъяренного мужчины.       Хатаке сглотнул, отползая от него все дальше и дальше. Чакра совсем не слушалась, как и тело. В последний раз такое Ки шиноби чувствовал от господина Третьего, когда тот разозлился на совете кланов после нападения Лиса. Но тогда Сарутоби-сан был опечален смертью Минато-сенсея и других жителей Конохи, а тут Куро-сан…       — Джирайя-сан крестный Наруто-куна, — вновь повторил от греха подальше Какаши, — Мне учитель говорил незадолго до своей смерти.       Как бы в дальнейшем не повернулась история, какие бы отношения между ними не были и что бы вообще не произошло, сейчас, на данном этапе, Хатаке понял одно — он должен остановить Куро. Что бы тот не задумал, как бы не ярился, юноша обязан его остановить. Потому что последствия могут быть ужасны. Потому что с системой шутки плохи. Потому что никто кроме этого кота больше не сможет защитить и уберечь сына его учителя. Потому что Куро-сан стал нужен многим людям в Конохе, а теперь, если он нападет на великого саннина, который итак на него зол, все может полететь в бездну. Рука Хокаге, защищающего своих людей и деревню, не дрогнет, отдавая приказ на уничтожение. И если люди смогли справиться с самим Девятихвостым, то какого-то кота-человека смогут точно убить или запечатать.       — Подожди, Куро!.. — вскочил на ноги Какаши, без страха хватая за локоть собравшегося исчезать мужчину.       — Он его крестный отец и не сделал ничего, чтобы помочь! Даже не поинтересовался как живется его крестнику и что с ним происходит!.. Вернулся с миссии и давай сразу проблемы решать, на людей бросаться, да бухать, чертов ублюдок!.. — остановился, однако, Куро, тяжело дыша.       Какаши показалось, что ухажер знает о чем говорит. Будто сам прошел через это. Слишком… знакомая боль была в его глазах. Ностальгическая.       — Даже сейчас… Прошло столько дней, а он… — мотает головой Куро-сан. Хатаке почти физически ощущает его боль. Парень вздыхает, передергиваясь. Остаточная реакция на пропавшее уже Ки? Возможно.       Какаши чувствует как к нему поворачиваются и берут пальцами за подбородок, стягивая маску. Джонин прикрывает глаз, отдаваясь горькому поцелую, позволяет снять со своего лба и второго глаза протектор, отправляя в полет до стены, где он и втыкается острым углом. Воздух между ними будто накалился и почти искрил, но — Ками-сама! — вместо того, чтобы ужаснуться и остыть — ведь это неправильно, когда вот так, — Хатаке ощутил лишь нарастающее возбуждение. Нижнюю губу прокусили, джонин почувствовал металлический привкус и как тонкая струйка потекла с уголка рта.       Юкату грубо стянули, разрывая и дергая вниз, и тут же прильнули зубами к незащищенной шее. У юноши вырвался вдох, а перед глазами замерцали черные точки. Он застонал и медленно попятился назад, пытаясь оторваться от возбужденного и яростного Куро. Но мужчина просто так его не отпустил.       Дьявол прильнул к нему, как мотылек к огню, небрежно бросая на стоящий сзади диван, обвел пальцами горящую скулу, навалился сверху, и засунул указательный и средний пальцы ему в рот. Чуть пропустил их в горло, но тут же вытолкнул обратно, когда почувствовал, что Хатаке ему мягко прикусил подушечки.       — Мальчик, ты ведь тоже этого хочешь, — прошептал на красное ухо, судорожно дышащему джонину партнер, — Не бойс-ся…       Какаши всхлипнул и вздрогнул, услышав знакомые шипящие интонации. Так мог говорить только Орочимару-сан, но откуда Куро?..       Мужчина толкнулся пальцами, не сводя глаз с щеки, в которую двусмысленно упирались они изнутри. Шумно выдохнул и мучительно неспешно вытащил влажные конечности изо рта Хатаке — пошло растянутая между пальцами и губами нитка слюны натянулась и лопнула, осев на подбородке юноши.       Ему понадобился миг, чтобы уже по привычке схватить волосы подростка, одним резким рывком притянуть его к себе и накрыть ртом его подбородок. Куро медленно слизал то, что осталось на нем, и ворвался в рот Какаши своим языком, втягивая его в глубокий, жадный и собственнический поцелуй. Тело, однако, от страха и навязанного возбуждения, затряслось — Хатаке не знал, чего он хотел, но точно был уверен в том, что свой первый раз представлял совсем не так.       Это должно было быть — право слово, он сейчас об этом подумает в самом деле! — романтично. Не должна была случиться драка возле ресторана, он не имел права разглашать такую информацию о Джирайе-сане, и уж тем более он не хотел останавливать Куро от необдуманных поступков таким образом. Но если того требует ситуация… Если это нужно, чтобы из-за его глупости и неосторожных слов не пострадали дорогие ему люди… Он…       — Так не пойдет, — отпрянул от него Куро, раздраженно смотря на смирившееся лицо напряженного подростка, — Я тебя не насиловать сюда пришел, а любить. Похоже, сегодня просто не мой день, — вздохнул мужчина, подходя к столу и хватая почти полную бутылку, — Я побуду на балконе. Не волнуйся, никуда не уйду. Завтра разберусь с этим старым извращенцем. На холодную голову, да.       Какаши медленно приподнялся, расфокусированным взглядом провожая спину ушедшего партнера. Юноша обхватил руками голые плечи и опустил голову, сдерживая отчего-то злые слезы.       Да, он злился на себя. Очень сильно злился. Ну почему у него не может быть все как у людей? Судьба к нему поворачивается не той частью уже который раз, а он ей поддается, прогибается, позволяет делать с собой всякие непристойные вещи! Неужели, такой сильный шиноби, как Шаринган Какаши, не может справиться с собственными желаниями и разобраться в собственных чувствах? Почему из-за его нерешительности должен кто-то страдать?       Он ведь сам захотел Куро, он ведь сам пригласил его к себе домой, сам сидел и говорил с ним, а теперь… что теперь? Завтра он уйдет на миссию, сколько она продлится — неизвестно, а кошак здесь один будет… терпеть? Ждать его? О, Ками-сама, они не в таких еще отношениях, чтобы Хатаке надеялся на подобный исход событий. Он, конечно, ниндзя и может многое стерпеть, но потерять того, с кем так легко и впервые за долгое время хорошо, юноша совсем не хочет.       Решительно помотав головой в разные стороны, он поднялся на ноги и скинул с себя остатки вечернего наряда, оставаясь в одних фундоси. Поежившись от небольшого сквозняка с открытого балкона, Хатаке собрался с силами и подошел ближе к столу, хватая вторую бутылку алкоголя, которую они еще даже не распечатали.       Какаши хочет секса. Какаши хочет секса с этим странным котом-человеком. И Какаши не будет бояться своего первого раза, потому что он будет самый-самый волшебный.       — Куро, помоги открыть, пожалуйста, — подобрался шиноби к задумчивому мужчине со спины, протягивая запечатанное вино. На балконе до сих пор стоял запах сигаретного дыма, а окурок догорал в руке ухажера. Еще одна его привычка — если он раздражен в человеческой форме, то всегда курит и думает о чем-то философском.       — Хм? — повернулся к нему дьявол, щуря свои ядовитые глаза. Юноше показалось, что его просматривают бьякуганом, только смотрят не на кейракуккей, а в саму душу.       — Вино? — интересуется Куро-сан, подходя ближе и проводя рукой по щеке застывшего подростка. А тот был просто заворожен: в свете луны зеленые глаза Куро и его бледная кожа слегка светились, окутывая фигуру парня чем-то… мистическим? Если бы это было возможно, Какаши бы заподозрил в этом странном существе спустившегося с небес Бога.       — Вино, — подтвердил джонин, полностью сокращая между ними дистанцию. Слова о личном пространстве выветрились из головы подобно техникам фуутона.       Объятия были нежными, порывистыми, не такими грубыми, как было в самом начале. Но, как только шиноби полностью расслабился, прикрывая глаз, кое-что немного поменялось. Свободная рука Куро легла на задницу Хатаке и крепко, даже больно, сжала ее. Охнув, ниндзя тут же поднял свой взор на лицо личного демона и тут же был втянут в головокружительный поцелуй. Мужчина был резок, страстен, и по-своему трогателен. Он жаден и точно знает, чего хочет. Партнер был абсолютно доминантен, но подчиняться ему было одно удовольствие.       Ноги Какаши подкосились, и чтобы не упасть, он схватился за плечи демона, отвечая, точнее — пытаясь отвечать вовремя, на поцелуй. Хотя его больше скорее пытались сейчас съесть. Он кожей почувствовал усмешку мужчины, прежде чем его схватили и подняли на руки, запрокидывая ноги за торс кавалера, и понесли прочь с балкона.       Все ненужное, а именно — одежда и прочие атрибуты внешности, были сняты по пути к спальне. Хатаке пришлось показывать путь руками и взглядами, на несколько секунд отрываясь от поцелуев. На кровать его положили уже без фундоси, а сам Куро успел снять свои боксеры взмахом руки, навалившись сверху.       Дорожка поцелуев от сладостных губ до пупка помогла окончательно попрощаться со здравым рассудком и полностью погрузиться в происходящее. Руки Куро лапали его везде, особое внимание уделяя заднице и вставшему члену, а язык хозяйничал то во рту, то в ушах Хатаке. За несколько минут Какаши оказался покусан и облизан почти весь, исключая нижнюю часть, а урчание партнера все не затихало. Интересно, Куро сейчас больше человек или кот? Потому что повадки абсолютно кошачьи.       — Давай, мой мальчик, — прошептали ему на ухо, играя с левым соском — щупая, оттягивая, или массируя.       В правой руке Куро появилась баночка с какой-то жидкостью — он откупорил ее не глядя, прекрасно и тонко управляясь со своей чакрой, а затем ухватил достаточно, чтобы вся ладонь стала скользкой и мокрой. Клубничный запах заполнил комнату.       Подхватив разнеженного и возбужденного Какаши, мужчина поставил его на колени и заставил прогнуться в спине, склоняясь к члену партнера. Подросток моргнул, мигом поняв, что от него хочет любовник, и послушно приоткрыл свой рот, вбирая головку полностью. Услышав сверху сладостный стон Куро, Хатаке приободрился и полностью обхватил орган, доставая до самого горла. Расслабившись, он облизнул изнутри член и начал двигаться, самолично задавая темп. Куро не сдерживал себя, мурлыча довольно во весь голос.       Почувствовать прохладные пальцы на сжимающейся дырочке было не сложно. Сложнее стало, когда скользкий первый палец зашел внутрь, начиная свое движение. Поначалу осторожное, но когда добавился второй, стало совсем не до этого. Какаши чуть не подавился, продолжая сосать член любовника, жмурясь и подавляя в себе неуверенность и смущение. Куро растягивал его, профессионально подготавливая к проникновению. Ками, сколько раз он уже это делал?       Когда пальцы вышли из него, рука оказалась на затылке, оттягивая его голову за волосы назад, заставляя посмотреть вверх. Видимо, картина полностью удовлетворила мужчину, так как он вновь вернул его к минету, только теперь двигался сам. Какаши не успевал даже дышать, куда там дискомфорту, член дьявола двигался во рту слишком быстро. Когда дело дошло до критической отметки, судя по звукам, его отстранили от этого дела.       Хатаке вернули обратно на кровать, положив теперь на живот и заставляя подобрать под себя ноги. Теперь, джонин выглядел как распластанная лягушка. Поза была не слишком удобна, но свое уже болезненное возбуждение было дороже всякого дискомфорта.       Головка члена коснулась растянутого колечка мышц, но Куро не стал вторгаться в его тело, вместо этого проведя своим агрегатом вдоль ложбинки. Дьявол крепко, немного больно сдавил его задницу пальцами, вжимая в нее свой член, лежащий ровно между ягодицами. Затем, правая рука переместилась на его ствол, обхватывая его полностью и начиная двигаться. Демон доводил юношу до исступления, водя ладонью то быстро, то медленно, то вообще останавливаясь и затем наращивая слишком быстрый темп. Джонин готов был кончить несколько раз, но Куро-сан будто считывал его эмоции, не давая ему излиться.       — Потерпи, — услышал подросток буквально на выдохе, и почувствовал, как рука вновь возвращается ему на задницу.       Любовник чуть отклонился назад, проезжаясь членом меж ягодиц, приставил истекающую смазкой головку ко входу и резко толкнулся, проникая в Какаши, прекрасно слыша его хриплый вскрик. С глаз юноши потекли слезы, он прокусил до крови губы, ощущая всем своим нутром невероятную боль внизу и чувствуя, как по бедрам вниз что-то потекло. Он задрожал, силясь позорно не разреветься, втянул носом воздух и попытался расслабиться, слыша судорожное шипение партнера. Больно было не только ему.       Двигаться Куро начал только тогда, когда Хатаке перестал сильно дрожать и всхлипывать, размазывая по лицу слезы и кровь, сочащуюся с губ. И первое же движение пришлось на простату. Какаши услышал стон и только через пару мгновений понял, что этот звук издал именно он. Второе движение далось чуть легче первого, а после — зная куда следует двигаться, дьявол и вовсе разошелся.       Темп постепенно наращивался, боль уходила, привыкание наступало. Алкоголь ударил в голову, сделав свое дело, а запах сигарет, шедший от любовника, подействовал не хуже любого наркотика. Куро насаживал парня до конца, перекрывая все его попытки начать двигаться навстречу и властно удерживал за бедра, наверняка оставляя синяки. Член уже довольно легко входил в покрасневшую дырку, задевая простату и заставляя Какаши все громче и громче стонать, выгибаться и дышать через раз.       Контроль был утрачен полностью. Задний проход саднил, все внутри сжималось в предвкушении оргазма. Член Куро казался самой лучшей и правильной вещью, что могла с ним произойти. Какаши не мог вспомнить, каково это — быть одному. Дьявол выбил из его головы любые мысли о меланхолии, депрессии и изоляции. Он двигался сильно и бешено, не давая и секунды на перерыв. Переворачивал, менял позу, брал так, как хотел. Взгляд его ядовитых глаз был жаден, смотрел пристально — как на собственность. Может быть, такое чувство испытывают все, кто занимается любовью? Какаши вот тоже хотелось, чтобы Куро был теперь только его.       В какой-то момент его схватили за волосы, заставляя подняться на колени и откинуться назад, прижимаясь к груди мужчины. От перемены места дислокации, агрегат мужчины вошел до самого конца и движения прекратились. Его обняли, член обхватили, начиная движение, а сам он почувствовал, как внутри становится тепло и в изгиб кишечника что-то изливается. Хатаке хватило этого и еще пары движений, чтобы зайтись в невероятном оргазме, полностью затрястись, на пару секунд теряя сознание.       Дыхание демона над ухом возвратило его в реальность только через долгие четыре минуты. Член Куро вышел из задницы, а руки более не держали тело уставшего подростка. С глухим стоном, Хатаке Какаши упал на кровать и мгновенно вырубился. ***       Выдыхая дым, Гарри Поттер щурил свои ядовито-зеленые глаза и довольно улыбался. Терпеть чуть больше года было не в его стиле, но пришлось. Зато теперь…       Взгляд обвел фигуру спящего юноши. Пришлось его немного почистить магией и помазать заживляющей мазью изнутри, чтобы завтра было не так тяжело ходить. Но даже так шиноби не проснулся. Видимо, ощущений хватило сполна. Сам Гарри тоже невероятно устал. Эмпатия оказалось переполнена, его чуть не разорвало от стольких эмоций — до того было их много. Какаши невероятен.       Потушив сигарету, он сжег ее в небольшом пламени и лег рядом с Хатаке.       Завтра. Он подумает обо всем завтра.