Я тебя нашёл

      Я села обратно за барную стойку. Не помню сколько времени я так сидела, Хосок не говорил со мной, и даже не повернулся обратно. Я подумала, что это даже к лучшему, наверняка он сейчас пытается успокоиться и усмирить свой пыл, тлеющие уголки которого я раздула неосознанно своим поведение до средних размеров ярого пламени. Я боялась сказать и слова, чтобы не получить в ответ того же свирепого взгляда, не сулящего ничего хорошего, так что просто сидела и смотрела вокруг.       Джин все так же сидел на диванчике и продолжал общаться с неизвестным мне мужчиной. Сказанная недавно Хосоком информация слегка развеяла мой сложившийся о нем образ, милый, как будто бы даже неестественно добрый и правильный, который я слепила за то время, что мы встречались. Я смотрела то на его глаза, то на губы, которые периодически озарялись странной, никогда не виданной мной с его стороны, ухмылкой. Я смотрела, сама не зная что хочу там увидеть. Образ? Маску? Неествественность? Мой мозг, кажется, понимал, что я ищу ему оправдания, ведь глубоко внутри рана от предательства до сих пор неприятно щипала где-то в районе сердца, не веря, что он мог сделать такое и быть на самом деле таким. Но глаза все продолжали бродить по расслабленной фигуре парня, которая так статно и красиво смотрелась в черных классических брюках и в такого же цвета расстегнутом жилете поверх белоснежной рубашки. Лишь когда наши взгляды пересеклись, я отвернулась, с горечью в душе осознавая, что именно тот Джин, который сейчас передо мной, настоящий.       Чтобы не забивать переживаниями и обидами голову и сердце дальше - на сегодня и так эмоциональных потрясений было более, чем достаточно, - я начала рассматривать толпу. Сколько бы я не находилась среди нее, все никак не могла осознать, насколько она колоритна. Кажется, здесь были люди всех национальностей, и, хотя часть гостей азиатского происхождения наверняка превосходила количеством людей других рас как минимум на треть, передо мной почти с такой же частотой маячили лица европейской внешности, и даже несколько молодых людей с темной кожей.       Совсем скоро я опустила взгляд в пол, а затем и вовсе зажмурилась. В глазах стало рябить от игры света, танцующих, либо, наоборот, плавно передвигающихся гостей, бегающих официантов и официанток, маячивших в клубах пара и дыма бойцов, которые, к слову, уже сменили друг друга, добравшись до третьего раунда первого тура. Кисть периодически пульсировала, напоминая о сильной хватке Хосока, из которой удалось выбраться несколько минут назад. Так же пульсировали и виски, напоминая о пролитых слезах как в комнате, так и в камере у Чимина. Да и боль от удара об перила все так же интервалами выплывала откуда-то из глубины. Я снова зажмурилась и просидела так несколько секунд.       -Прости       Голос донесся до меня словно сквозь толщу воды, я слишком сильно сфокусировалась на своей боли, что стала выпадать из реальности, чувствуя себя все дурнее. Но что-то, несмотря на плохое самочувствие, заставило меня резко поднять голову в сторону голоса. Противоречие. Я никогда не представляла слова прощения этим голосом, и думала, что никогда не смогу.       Хосок сидел уже повернутым к барной стойке, скрестив пальцы на обеих руках друг с другом и оперевшись на локти. Его лицо снова было уверенным, спокойным и непоколебимым. Он взглянул на меня, едва заметно повернув голову.       -Окей, можешь не прощать, я не заставляю. Но если болит рука, я могу позвать медсестру, - он отпил из все того же стакана, а затем повернулся ко мне всем телом.       Я смотрела на него с не скрываемым удивлением, что, естественно, не осталось для него не замеченным.       -Ладно, прощения я от тебя уже и не жду априори, а вот насчет руки могла бы и ответить. Для меня не составит большого труда подозвать сюда того, кто может тебе помочь, если не хочется терпеть боль.       Почувствовав небольшой укол совести за такое грубое поведение в ответ на его внезапные - причем весьма - мягкость и сострадание, я замотала головой, показывая, что помощи мне не требуется. Осмотрев меня с ног до головы а потом, пожав плечами, он продолжил говорить.       -Я остановился на том, что говорил, какая ты дурочка, раз считаешь людей вокруг себя достойными твоего сострадания, тепла и внимания, думая, что они не грешны и не таят в своих темных припорошенных годовой пылью сундуках мрачные секреты.       -Именно, - мой голос был тихим, но звучал обиженно, и даже немного дрожал, словно я до сих пор продолжаю рыдать. Я вновь вспомнила о матери и об отце, и все захотелось забыть еще сильнее.       -Не знаю даже, наверное, это хорошо сохранять детскую наивность как можно дольше. Меньше знаешь - крепче спишь. Веришь в чудо, настоящую, бескорыстную любовь, мама с папой все еще вечно молодые и безумно влюбленные, а люди вокруг источают только уважение, сострадание, и желание помочь, - Хосок вздохнул, словно ностальгируя о чем-то своем, личном. - По факту же мама с папой уже и не вместе, настоящая любовь была такой только первые две недели, а все окружающие то и дело пытаются поставить тебе подножку, заставляя балансировать над пропастью, над которой сами же и предложили прогуляться "исключительно из добрых побуждений".       Последнюю фразу он сказал с иронией, специально повышая тональность голоса. Вновь мельком посмотрев на меня, точнее, мне так кажется, что на мою реакцию, он круто развернулся на стуле прямо лицом в копошащуюся толпу людей, и продолжил говорить.       -Вон там, тот почтенный старик, - он показал мне рукой почти в самый край дальнего угла на диванчик. Он стоял прямо за полем боя тех самых бойцов без правил, так что мне пришлось немного приподняться и, вытягивая шею, как птица , присмотреться на что именно Чон мне указывает. Это оказался тот самый старичок с охраной, которому он поклонялся перед объявлением боев. На вид, опять таки, ему было лет 75, не меньше. Корейцам в вопросах возраста я не всегда доверяла, ибо пробежавший мимо меня юнец вполне мог оказаться годами так тремя меня старше, но вот в вопросе с пожилыми людьми здесь обычно не бывало промахов. Старик выглядел очень ухоженно, и, не взирая на его возраст, на голове у него было достаточно темных -вероятно, покрашенных - волос, чтобы парикмахерам можно было сотворить достойную прическу с аккуратно зачесанной наверх и едва доходящей до средних размеров челкой. Его щеки уже немного впадали внутрь, у глаз и уголков рта расположилась сеточка морщин. Тем не менее остальные черты лица оставались весьма четкими - линия подбородка, яркие полосы скул. Но главное, что цепляло в этом старике, были его глаза. Черные, глубокие, полные мысли и суждений. Взглянув на них лишь пару секунд сразу становилось понятно, что перед тобой человек, который без преувеличений невероятно умен, тверд в принятии своих решений, и, безусловно, хитер. И это было особенно заметно сейчас, когда он вел с кем-то диалог.       -Это Кван Джунсо. Впервые увидел его, когда мне было 10. Состоял в дружеских и рабочих отношениях еще с моим дедом. Сын основателя всемирно известного южнокорейского конгломерата SK Group. Учитывая, что у этого чеболя более 10 дочерних компаний, ты можешь вообразить себе уровень его влияния, - я невольно кивнула, хотя сама фраза не предполагала ответа. - Гений, невероятный стратег со свежим умом и сильными амбициями, даже несмотря на свой возраст, чем весьма сильно расстраивает двух своих сыновей, - он показал рукой чуть правее, где на еще одном диванчике вдвоем сидели два парня возрастом примерно 22-25 лет, - поскольку не дает им даже намеков на то, что собирается отходить от дел и передавать узды правления им в руки. Пользуется огромным авторитетом у всех влиятельных людей, которых можно только представить в нашей столице. За планами компаний, стратегиями продвижения товаров, покупок акций и договоров с разношерстными политическими и иными деятелями прячутся любовь к азартным играм и горячим девочкам. Явился на мой прием впервые, но ни разу не пропустил вечернего похода в свой излюбленный стрип-клуб вот уже в течение как минимум последних 25 лет.       Я слушала Хосока внимательно, не перебивая и даже, кажется, втягиваясь в то, что он говорит. Переведя дух и повернувшись чуть левее, Чон показал уже в другую сторону на совсем другой диванчик, где сидели несколько мужчин от 30 до 40 лет. Все, как на подбор, выглядели весьма сексуально и влиятельно.       -Слева-направо: Ён Гынхо, Ким Ёнсам и Ви Джон О. Директора одних из дочерних компаний SK Group: SK Communications, SK Energy и SK Hynix, которые являются интернет-компанией, нефтеперерабатывающей компанией и компанией по производству микросхем и оперативной памяти соответственно. Чертовски хороши в своей работе, что буквально за пол года стали топ-три самых успешно продвигающихся дочерних компаний в SK. Сами по себе друзья с детства и потому достаточно хорошо дружат и до сих пор. У двоих уже дети, третий пару месяцев назад женился, но тем не менее мало кто знает что каждую среду и пятницу они ездят в свои собственные притончики, какие открыли в трех точках Сеула еще 3 года назад и ни разу не попались. Чем они там занимаются, думаю, представить не сложно, - Хосок ухмыльнулся, смотря на меня ехидным и лукавым взглядом. Я слегка передернулась, чем вызвала у него вновь легкий смешок.       -Кван Ёнсам, - он вновь вернулся к тому диванчику, где сидели два парня-сына могучего и полного сил Джунсо, - ужасно злится на отца, что тот не может доверить ему хотя бы одну дочернюю компанию из их чеболя. Сам Джунсо же объясняет это тем, что хочет, чтобы они сами всего добились, а не набросились на уже имеющееся богатство и сгнили в его разврате. Не отчаиваясь, Ёнсам со временем открыл сеть ресторанов-баров Privilege Bar - туда тебя водил когда-то Джин. Другой же, Дживон, не стал шевелить извилинами и пока что сидит в одном из рекламных отделов чеболя своего отца, потому сердится на него еще сильнее, чем Ёнсам. Оба сынка не без грешка - один спит с его мачехой - справедливо будет отметить что ей всего 31, - другой же, будучи более обозленным, пару раз пытался отравить своего папашу. Да, - Хосок, видя мой приоткрытый рот и сведенные в недоумении брови, заранее ответил на вопрос, который крутился у меня на языке, - конечно Джунсо все знает. Проблема в том, что сам Дживон не в курсе, что его раскусили. А зная его отца, ему бы не помешали такие сведения, ведь карма может быть любой, даже несмотря на то, что он его сын.       Я закивала головой. Узнавать такие новости в таких подробностях о больших шишках своего города было занимательно. Я слушала Хосока взахлеб, моя любознательность буквально цеплялась за каждое слово и в полной мере воспроизводила в голове все те картинки, о которых Чон мне говорил. Но отдаленность от подобного образа жизни сказывалась и здесь: сквозь толстые ветви своей любознательности кое-когда просвечивались ростки отвращения и брезгливости, которые время от времени заставляли меня скривиться или передернутся.       Хосок, видно, тоже получал хоть немного удовольствия от того, что рассказывал о своих посетителях, коллегах и друзьях. Не нужно было даже утруждаться, чтобы увидеть, что он в своей стихии: расслабленная поза, хитрый взгляд и легкая не спадающая улыбка говорили сами за себя.       -А вон та особа в черном платье Рю Джанми, - я проследила за взглядом Чона и уткнулась в довольно привлекательную девушку в черном атласном платье с огромным вырезом на груди. Вырез на спине был еще раза в 2-3 больше, но прикрывался идеально ровными и приглаженными черными волосами длиной чуть ниже лопаток. В руках с черными перчатками до самых локтей всеми возможными красками играл бокал с шампанским. В свете ламп и иного освещения при любом даже малейшем движении она сияла так, словно кто-то намеренно слепит тебя маленьким фонариком или зеркальцем - так играли на свету ее украшения, до отказа набитые белыми прозрачными драгоценными камнями - вероятно, алмазами. В привлекательности этой девушки не стоило и сомневаться: я не могла оторвать от нее глаз. Но больше ее внешности цепляла только ее самоуверенность.       -Хрупкая на вид, но сильная по натуре. Мало кто при первой встрече с ней догадается, что именно на ее смекалке и хитрости построилась GS Caltex - компания по переработке нефти - такой, какой мы знаем ее сейчас. Бесспорно, достойно уважения, если не брать во внимание тот факт, что по сути все за нее сделали ее маленькие, никому неизвестные папики, которых она, использовав в своих целях и не нуждаясь больше в их помощи, успешно отправила в утиль. Сейчас во главе корпорации стоит ее муж, хотя не знаю насколько долго он еще будет являться таковым, Кан Богён. Но он не имеет никакой власти. Исключительно все, что происходит в компании происходит по желанию и инициативе самой Джанми.       Я нахмурила брови, заметив несостыковку.       -А почему все те так называемые папики, с помощью которых она поднялась, не могут так же вернуть ее с небес на землю, раскрыв всем голую правду?       Хосок заулыбался, смотря на меня так, словно я сказала самую большую глупость в своей жизни.       -Говоря тебе, что она отправила их в утиль, я не использовал речевых оборотов, детка, - его улыбка все еще не сходила с лица, но взгляд уже был более мягким. - Из утиля не возвращаются прежним: либо ты не помнишь совсем ничего, либо твой мозг в принципе больше ни на что не способен.       Я тяжело глотнула, осознавая сказанные Хосоком слова. Я не решилась больше задавать ему вопросы о судьбах тех мужчин, поскольку и сама уже могла догадаться что с ними произошло.       -Как видишь, вроде бы хорошие личности, успех, усердие, трудолюбие. Но у каждого в шкафу свой скелет, своя грязь, которой порой так много, что она начинает вытекать из щелочек своего убежища и вот-вот норовит просочиться в общественность. И таких людей кучи. Сотни, тысячи, миллионы. Абсолютно каждый присутствующий здесь человек может тебе рассказать нечто, от чего у тебя волосы станут дыбом не только на голове. Пора вылазить из панциря, детка, где внутри все обклеено розовыми обоями и записками с блесточками. Настоящая любовь может и есть, ровно как и добрые, вежливые люди. Но это не значит, что по соседству не маячит пошлость, алчность и лживость.       Хосок говорил медленно, смотря прямо мне в глаза, его взгляд опять был строг и спокоен, что невольно ты оказываешься подчиненным и не смеешь оторвать от него глаз ровно до того момента, пока он не позволит тебе это сам. Я чувствовала давление, которому хотелось противиться, я ощущала, что мне вселяют мысли в голове, мысли правильные, верные, но в силу ненависти к человеку я отказывалась воспринимать какую угодно информацию от него, даже если это истина, настолько правдивая, что выжигает глаза.       Я отвернулась, не выдержав напора. Разорвала взгляд. Напрасно. Но мне не хотелось вновь рыдать у него на глазах.       -Почему я должна тебе верить, - молчание затянулось немного дольше, чем я рассчитывала, поэтому, ощущая интуитивно, что именно от меня первой ждут слов, я заговорила. Слышно было как Хосок усмехнулся и снова сделал глоток.       -Потому что ты сама это видишь. Прямо сейчас. Джин... Разве не правда о нем расшатала в тебе те устои всемирного благополучия и безгреховности? - он смотрел на меня пытливым взглядом, и ждал. Ждал от меня определенного поведения, потому что видел насквозь, настолько, что мне с каждой секундой становилось все более некомфортно. Я вновь повернулась к нему и посмотрела в глаза, а он самодовольно улыбнулся, не теряя в глазах строгости. Да. Он прав, а я даже не могу скрыть от него это.       -Если ты считаешь приведенные мною примеры слишком уж ситуативными, то я опущусь ниже директоров компаний и владельцев фирм, - он показал жестом бармену налить ему еще, а после вновь повернулся лицом к толпе и указал на другую барную стойку, а точнее на девушку- официантку, которая, облокотившись на нее, стояла в коротенькой юбочке и загадочно улыбалась куда-то в сторону одного из столиков с диванчиками, за которым сидели парней шесть, уже явно разгоряченные алкоголем и боями без правил.       - Пак Ёна, восемнадцатилетняя девушка, которая два года назад устроилась ко мне. Отлично закончила школу, победила в двух муниципальных олимпиадах, учится на втором курсе на математическом факультете. Друзья берут пример - целеустремленная, трудолюбивая, умная, мать смотрит и не может нарадоваться - скромная, учится прекрасно, да еще и устроилась на подработку. Золото, а не ребенок. Только вот это золото уже в течение этих самых двух лет скачет на Тэхене чаще и дольше, чем любая другая шлюха, которая только побывала у него на коленях. И, по его словам, справляется весьма не дурственно, и я сомневаюсь, что сегодняшний вечер станет исключением.       Хосок посмотрел на меня испытывающим взглядом. Я ничего не ответила, отчетливо понимая, что прочно и надолго прижата к стене его аргументами. Я не хотела этого признавать, но и осмелиться сказать что-то против тоже не решалась. Я вообще почему-то в последние несколько часов превратилась в послушную девочку-марионетку. И все те слова о воле и силе собственного духа, которые я говорила себе перед зеркалом в комнате, испарились в прокуренном воздухе, словно их и никогда не существовало. Но я чувствовала, что как только мне удается стать сильнее, добраться эмоционально и морально до того уровня, где находится Хосок, он по щелчку пальцев снова вдавливает меня в землю, показывая больше своего внутреннего "я", своей силы и авторитета, возвращая былое неравенство.       Я наконец отпила глоток своего коктейля, который Чон заказывал мне еще получасом ранее. Найдя его весьма приятным, я выпила залпом почти две трети содержимого стакана, а затем, набравшись немного смелости и облокотившись о стойку, обратилась к Хосоку.       -Можно вопрос?       Хосок странно и с удивлением на меня посмотрел. Наверняка он не ожидал сейчас от меня услышать хоть какие-то слова, не говоря уже о спокойной речи, без сарказмов и огрызаний.       -Давай попробуем, - он повернулся ко мне всем телом, поставил стакан и посмотрел в глаза.       -Откуда ты знаешь все это? Про этих людей. Это и есть твой скелет в шкафу?       Он улыбнулся, задумчиво посмотрел вниз, прикусив нижнюю губу, а затем снова посмотрел на меня.       -Не совсем, - его голос стал более мягким, не было той директорской строгости и чрезмерного напора. Видимо, алкоголь все же начинал подкашивать его. - Если ты вынужден крутится среди всего этого дерьма, ты либо должен быть лучшим, либо поскорее из него выбираться, иначе тебя уничтожат такие как Джанми или Ёсан. Ты либо показываешь, кто тут главный, ищешь союзников и выстраиваешь иерархию, либо тебя медленно втаптывают в землю до самого гроба. Ну либо быстро.. А информация в наше время - сильное оружие, если она находится в правильных руках...       -А она в правильных руках? - я сказала быстрее, чем успела обдумать вопрос. Я прикусила язык, осознавая, что задала его с чуть более непозволительной дерзинкой в голосе, чем этого требовала ситуация. Но Хосок лишь многозначительно улыбнулся.       -А это уже вопрос философский. Тем не менее, все всегда приходят ко мне, а не я к ним.       Улыбнувшись еще шире и загадочней, Чон встал из-за барной стойки, разом допил свой коньяк и повернулся ко мне, взяв за руку и заставляя тоже встать. Я послушалась.       -Что же, отлично, предлагаю продолжить этот чудный вечер, не проводить же его за одними лишь разговорами? - он подошел ближе, ровно как тогда перед поцелуем. Я напряглась, но в этот раз мое лицо было более безразличным, чем когда-либо. Оно всегда теперь будет грустным и безразличным. Поцеловав меня, но уже кратко и не так заурядно, Хосок кинул мимолетную, но победную улыбку, и собрался было уже развернутся, как я его остановила. Один лишь вопрос, который терзал мне душу все еще был открыт и не решен.       Чон приподнял бровь, явно недовольный моей выходкой. Я боялась спугнуть его более-менее дружелюбный настрой, поэтому не стала тянуть.       -Ты говорил, что все будет хорошо, если я буду послушной.       -Так, - он стал удобнее, с интересом смотря на меня сверху-вниз, в ожидании что же я скажу дальше.       -Моя мама,.. она.. - я начинала заикаться, чувствуя, как ком страха, боли и обиды подступает к горлу, норовя вылиться наружу слезами, украшая щеки черными разводами туши. - С ней будет все в порядке, если я..       С трудом договорив даже эту часть своих мыслей, я уставилась в пол. Первая слеза уже скапливалась в уголке глаза, мешая что-либо четко рассмотреть. Я боялась моргнуть, чтобы не столкнуть ее ресницами.       -С ней будет все в порядке...Обещаю.       Его голос был спокоен и тверд, как никогда раньше. Я подняла голову, заглядывая ему в глаза. Впервые за эти дни я увидела в них честность.       Я кивнула головой, незаметно вытирая с глаза слезу.       -Ну все, идем. Гости заждались, - к Хосоку вновь вернулся азарт и бодрость, что ясно отразилось на его голосе и движениях. Вновь обхватив меня рукой за талию, он развернулся и мы направились в сторону диванчика, на котором расположилась та самая троица директоров дочерних компаний SK Group.