Я тебя нашёл

      Следующий день прошел как в тумане. Я проснулась около 6 утра - а это примерно через три часа, после того как уснула, - и больше не смогла сомкнуть глаз. Пару раз Хосок заходил ко мне в комнату, что-то спрашивал про самочувствие, про планы на день, но я ему не отвечала, уходя либо в ванную, либо в коридор. Мне противно находиться с ним в одном помещении, противно слушать его голос, противно абсолютно все, что с ним связано. Но кое-что полезное из его разговоров я все же почерпнула - сегодня мы едем на похороны мамы. Оказалось, что еще во время вчерашней перепалки Хосок уже распорядился привезти ее тело в наш город и разобраться со всеми процессуальными моментами. Что ж, и на этом спасибо.       Примерно к часу дня мы уже были на кладбище. Погода, вопреки всем клише, была просто замечательной: чистое голубое небо, легкий прохладный ветерок, не позволяющий сжариться под лучами яркого солнца, и тонкие, едва уловимые, но чертовски приятные ароматы лилий и пионов. Да, именно такая погода была вокруг, абсолютно не совпадающая с душевным состоянием. Именно это меня всегда и приводило в легкое негодование во многих фильмах и мультиках, где всегда что-то плохое случалось в плохую погоду: тучи начинали сгущаться, лил дождь, разыгрывалась гроза и поднимался ветер. В жизни так не бывает. В жизни, скорее, чаще все наоборот.       Процессия прошла быстро. Маму я так и не смогла увидеть: гроб был закрыт. Джун, который не отходил от меня почти все время, что мы были там, сказал это потому, что она погибла в подстроенной автокатастрофе и получила множество увечий.       Почти все время я молчала. Я боялась, что если начну говорить с кем-то, то просто не смогу остановиться плакать, доведя себя до изнеможения. Но иногда заговорить мне все же приходилось, например, когда ко мне подходила моя двоюродная тетя, и еще несколько человек, именуемых моими родственниками. Но еще больнее мне стало когда подошла мама Ён. Она выразила мне свои соболезнования, а затем спросила и про дочь... Настолько ужасно я себя еще никогда не чувствовала, слезы вновь подступили и так к опухшим от рыданий глазам, в горле стал ком. Как я хочу сказать всю правду, но это не принесет никому облегчения. Но и жить с такой тайной на душе я не могу. Однако спустя минуту я все же нашла в себе сил ответить, что отдала бы все, чтобы узнать правду.       Когда уже все разошлись, я все еще осталась стоять недалеко от кучки сырой земли, держа руки в карманах черных штанов. На улице было жарко, но я куталась в пиджак, мне хотелось плакать, но внутри уже ничего не осталось, мне хотелось закрыть глаза, а затем открыть и понять, что это все сон, но это была суровая, жестокая, гадкая реальность. Не знаю сколько я простояла так, неподвижно смотря в одну точку, но в один момент кто-то вывел меня из своих мыслей, положив руку на плечо. Я вздрогнула, а затем, обернувшись, поняла что это был Хосок. Он так же был в черном, - штанах и водолазке, - а во взгляде читалась неподдельная скорбь. Но мне не нужна его поддержка, поэтому легким движением плеча я показала ему, чтобы он убрал руку. И он это сделал.       Мы стояли молча около двух минут, пока он не заговорил первым.       - Сегодня тебе нужно поехать в школу.       Я свела брови, не понимая причины, по которой я должна туда отправиться.       - Твой учитель писала, что тебе нужно забрать учебники. Ты последняя.       - Ах да, - мой голос был сухим и язвительным, - я же не в курсе ничего такого, поскольку вы все еще не удосужились вернуть мне мой телефон.       Хосок глубоко вздохнул.       - Джин отвезет тебя туда. - Его голос был мягким, медленным и дружелюбным, такого я еще не слышала. И я бы непременно оценила это, если бы не мое состояние полного безразличия к этому человеку.       Спустя несколько секунд я ответила.       - Не хочу.       - Что, прости?       - Не хочу ехать с ним.       - Тогда поедешь с Чонгуком. - Я закатила глаза и недовольно вздохнула. Хорош в шантаже, ничего не скажешь.       - Ладно, с Джином так с Джином.       - То то же, - он слегка усмехнулся, а затем продолжил. - Подходи к его машине как будешь готова ехать, Джин будет ждать тебя на парковке.       Затем он развернулся и ушел, оставив меня одну. Постояв еще какое-то время и собираясь с силами, чтобы выйти в социум, я ушла с территории кладбища и направилась в сторону черного джипа и стоящего рядом с ним парня с сигаретой.

***

      Всю дорогу мы молчали. Я ехала впереди, смотря в окно и пытаясь успокоиться, чтобы не выглядеть перед учителем заплаканной и подавленной, хотя данное состояние в моем случае было абсолютно нормальным. На секунду я вспомнила и про Чимина и задумалась о том, что с ним сейчас, как он себя чувствует, и выпустили ли его на самом деле. Следом за Чимином в моем ассоциативном ряду появился и беловолосый парень - Юнги, кажется, - которому от меня прилично досталось. Он уже пару дней провел в больнице, и я начинала волноваться, боясь, что тогда, в лесу, могла и немного перестараться. Но думать долго мне не пришлось, поскольку минут через двадцать Джин завернул к воротам с вывеской "Старшая школа Сукмён".       Открыв мне дверь, он протянул черные очки.       - Надень. Если учитель и поймет причину красноты твоих глаз, то все остальные сочтут тебя за наркоманку.       Спорить я не стала, поэтому, взяв из рук Джина очки и надев их, я вышла из машины.       К классу мы подошли довольно быстро. Я старалась не сильно обращать внимание на то небольшое количество людей, которых встречала по пути, зато они в свою очередь почему-то не обделяли вниманием нас. Возможно, дело было во мне и в том, как я, немного отвыкнув за это время от нормального общения с людьми, дергалась от каждого, знакомого, который здоровался со мной, либо же в Джине, который как самодовольный павлин шел следом за мной. А может и от всего вместе взятого.       - О, Т/и, здравствуй!       - Здравствуйте, миссис Кан, - я поклонилась, ровно как и Джин.       - Думала что ты уже не придешь, тем более учитывая сложившуюся ситуацию, - женщина стояла напротив меня, держа руки вместе и смотря сочувствующим взглядом, - благо вы успели написать мне что приедете на день раньше к трём дня.       - Написать? - я взглянула на Джина, который кивнул, намекая согласиться. - Ах, да, да, написала, точно, совсем вылетело из головы, извините.       Миссис Кан сочувствующе погладила меня по плечу.       - Все в порядке, Т/и, не бери это в голову. - Она посмотрела на меня еще секунд семь, а затем, отойдя к столу, продолжила. - Что же, ты говорила мне в сообщении, что последний год в старшей школе вынуждена будешь учиться в большинстве своем в заочном формате, верно? Хотела лишь спросить уверена ли ты в своем решении?       - Я..я.. - я снова посмотрела на Джина, поскольку для меня самой это стало откровением.       - Да, все верно, - он взял ситуацию под контроль, - и решение окончательное.       Миссис Кан удивленно посмотрела на Кима, не ожидая от него ответа. Заметив ее непонимающий взгляд, я продолжила.       - Это Ким Сокджин, он мой.. мой друг, и знакомый нашей семьи, помогает с..       - С установлением попечительства, наследства и с прочей бумажной волокитой, которая, к сожалению, возникла в связи со сложившейся ситуацией. - Джин стоял с грустным, но деловым и сосредоточенным видом. - Поэтому, если позволите, я буду отвечать на некоторые вопросы вместо нее, сами понимаете только с похорон, состояние подавленное.       - Ох, да, конечно, - учитель вновь посмотрела на меня, а затем быстро вернулась к начатой мысли. - Что же, раз такое дело, то большинство учебников и научной литературы будет доступна вам в онлайн-библиотеке нашей школы, как и большинство статей, которые могут пригодиться вам в течение учебного процесса. Вот этот список учебников, - она протянула лист, - заберете его в нашей библиотеке.       - Благодарю, - Джин взял лист, мельком пробежавшись по списку взглядом, и поклонился. - Спасибо, что дождались нас.       - Пустяки, - миссис Кан наклонилась в ответ, - берегите себя, Т/и.       Я поклонилась.       - Благодарю вас, до свидания.       - Всего доброго.       Мы вышли из класса, направившись в сторону библиотеки.       - Спасибо, что ставите меня в известность, когда решаете какие-то вопросы, связанные с моей жизнью, - я шла вдоль коридоров, злясь на то, как спокойно и без зазрений совести они распоряжаются, по факту, мной.       - Не благодари, что решаем все твои вопросы за пару дней вместо пары месяцев, если бы не вмешивались, - Джин сказал это с такой интонацией, словно я сказала нечто из ряда вон выходящее, которое глубоко оскорбило и его, и все общество Хосока.       - Ох да, спасибо вам огромное, кланяюсь в ноги, - я начинала говорить на повышенных тонах, не сдерживая сарказма, - однако сказать о том, что решаете за меня как я буду учиться, все же стоило.       - Милая, Хосок непременно бы тебе это сказал, если бы ты не выебывалась и не вела себя как последняя дура.       Я остановилась, резко обернувшись. Я зло смотрела Джину в глаза, еле сдерживаясь, чтобы не дать ему пощечину.       - Я бы непременно нормально себя с ним вела, если бы он не портил мне жизнь и не убивал и не мучил всех людей, которые хоть каплю мне дороги, - я нагло приблизилась к лицу Джина, говоря почти шепотом. - И я могла еще как-то смириться со всем тем, что он сделал ранее, пока не убил мою мать.       Джин закатил глаза.       - Он ее не убивал.       - Ах ну да, куда уж его высочеству пачкать руки, простите.       - Ты реальная дура, Т/и, если думаешь, что именно он убил ее. Мне нечего тебе больше говорить по этому поводу. А сейчас развернулась и пошла в библиотеку. Быстро.       Я опешила от его наглости. Его тихий приказной тон вывел меня из себя, я хотела ударить его, но проходящий мимо учитель заставил меня сдержаться. Вдохнув полной грудью, я медленно выдохнула, чтобы успокоиться, развернулась и пошла к библиотеке. Расписавшись там в бланке о получении книг и вручив приличного веса пакет Джину, мы направились обратно к машине, и уже через сорок минут были дома у Хосока.

***

      Я сразу же пошла в свою комнату, не обращая ни на кого внимание. В гостиной уже раздавались дружеские разговоры, создающие уютную домашнюю обстановку, а персонал уже начинал немного суетиться, подготавливаясь к ужину. Какой-то мужской голос окликнул меня, но я, не оборачиваясь, поднялась на второй этаж и закрылась в своей комнате. Состояние снова оставляло желать лучшего, все снова заплыло туманом.       Я легла на кровать и начала плакать. Я плакала без остановки, заливая слезами подушку, осознавая, что у меня больше никогда не будет моей прежней жизни. Я больше никогда не погуляю в парке с Ён, никогда не поболтаю на уроке с Чимином, никогда не съезжу с мамой и горе-отчимом на пикник. Да, я могла роптать на мою прежнюю жизнь, выражая недовольство касаемо определенных ее аспектов, но я была счастлива, и что самое важное - я была не одна. Я была с семьей, с друзьями, с людьми, которые любили меня и ценили, берегли от бед, желали лучшего и делали все для моего благополучия, а я платила им этим же взамен. Сейчас же я осталась одна.       Кто-то периодически стучал в дверь, спрашивая все ли в порядке, но я молчала, закрывая рот рукой, чтобы не было слышно мои всхлипы. К счастью, никто так и не заходил ко мне, хотя могли.       Время шло, а я лежала до тех пор, пока на улице практически полностью не стемнело. Голова начинала раскалываться, а дыхание становилось более спертым и тяжелым. Когда я наконец решила подняться, голова закружилась и я упала на пол. Так я и пролежала несколько минут, боясь встать вновь. Я лежала на спине, раскинув руки и согнув ноги в коленях. Здесь было более прохладно, чем на кровати, поэтому, кажется, мне даже становилось лучше, но когда в один момент я не смогла сделать вдох, я испугалась.       После мимолетной паники, я все же вдохнула, однако осознание того, что мне становится плохо, заставило меня побеспокоиться о себе. Медленно и аккуратно поднявшись на ноги, я пошла в ванную, чтобы умыться. Капли прохладной проточной воды быстро стекали по моему лицу, переходя на шею и скатываясь до самых ключиц. Только вчера я бы незамедлительно стерла их полотенцем, ведь никогда не любила то, как неприятно они щекочат кожу, норовясь затечь под футболку. Но не сейчас. Сейчас мне было все равно, и я старалась больше прислушиваться к своему дыханию, которое, к счастью, постепенно выравнивалось.       Не вытираясь полотенцем, я вышла обратно в комнату, чтобы открыть окно. Небо почти все покрылось темными красками, за исключением тонкой бледно-розовой полосы у горизонта. Воздух стал более свежим, а мир вокруг более тихим, за исключением сверчков и соловьев, во всю поющих свои симфонии. Мне было хорошо, но все равно недостаточно, поэтому я приняла решение выйти на крышу.       Решив остаться в штанах и майке и оставить пиджак в комнате, - я все еще не переодевалась, - я открыла дверь и вышла в коридор. Охраны не было, только какой-то один человек, стоявший ближе к лестнице, повернулся в мою сторону и что-то сказал по рации. Но я шла в другую сторону, поэтому не стала задерживаться.       Найти выход на крышу не составило особого труда вопреки моим ожиданиям. Поднявшись по лесенке на чердак, а после, и на крышу, я наконец вдохнула полной грудью свежего практически ночного хвойного воздуха. И тут я поняла чего именно мне не хватало - ветра, чтобы он развивал мои волосы, касался кожи, распаленной плачем и стрессом.       Наслаждаясь погодой, я начала ходить по крыше. Я вновь задумалась о своем, о семье, о друзьях, о дальнейшей жизни. Снова мне захотелось плакать, а легкий ветер только способствовал тому, чтобы я вновь пустила слезу. Так я и дошла до края.       Я стояла на самом козырьке, смотря вниз. Голова от высоты пусть и трех этажей но все же начинала кружиться, при этом я всегда боялась находиться где-то высоко, у меня сразу начинали труситься колени. Всегда, но не сейчас. Сейчас я питала какой-то нездоровый интерес к высоте, страшное и странное любопытство. Я продолжала смотреть вниз, подвигаясь все ближе.

      А я умру?

      Маленький шажок, что пальцы уже свисают с края.

Нет, мне нельзя, мама останется одна.

      Шаг назад.

Но ведь ее больше нет.

      Шаг обратно.

Тогда кому я нужна?

      Я металась между любопытством и отголосками чувства самосохранения, кричащего откуда-то из-под толщи слез, обиды и безысходности.

Но ведь чисто гипотетически я могу выжить, а если нет, то ничего страшного и не произойдет.

      Заношу ногу над пропастью.

Никому не будет плохо, если я убью себя, ведь все, кто мог скучать по мне, уже мертвы.

      - Не смей.       Чей-то мужской голос, раздавшийся у меня за спиной, почувствовался мной как жесткая пощечина.       - А то что? - Я продолжала стоять и смотреть вниз, даже не различая кому именно принадлежит этот голос.       - Я останусь без единственной сестры.       Я обернулась, наблюдая как Намджун подбегает ко мне и хватает за талию, оттягивая подальше от края крыши, в то время как я хватаюсь за него как утопающий за соломинку.       - Дурёха последняя, - он не отпускал меня, сжимая крепче в объятиях, оперевшись щекой на мою голову, - я так испугался, больше не делай этих глупостей.       Я не сдержалась и снова начала рыдать, уткнувшись в его плечо. Он пах точно так же, как в нашу последнюю с ним встречу до того злосчастного завтрака. В груди все сжалось, сердце закололо от смешанных эмоций, в которых я наверное уже никогда не смогу разобраться. Мне было радостно, что остался еще хотя бы один человек, который оберегал меня, человек из моей прошлой, обычной жизни. Но было так больно от осознания того, что он связан напрямую с самым ужасным человеком, которого я хочу забыть и больше никогда не встречать на своем пути.       Не знаю как долго я плакала и как долго мы так стояли, пока он гладил меня по голове, но в один момент Намджун заговорил.       - Эй, крошка, - он говорил тихо мне на ухо, - уже становится холодно, ты вся дрожишь. Пойдем внутрь. К тому же Хосок все еще ждет тебя и хочет поговорить.       - Н..нет, - я всхлипывала, не в силах успокоиться, - я не пойду к нему. Он.. он гад, Намджун, я не хочу иметь с ним ничего общего.       - Он не гад, Т/и, прошу, только послушай..       - Нет, я все сказала. Я не воспринимаю больше этого человека. Он умер для меня вместе с моей матерью. И это та самая смерть, которую я никогда не буду оплакивать.       - Но он не убивал ее, Т/и..       Я отстранилась от него, заглядывая в глаза.       - Черт возьми, Джуни, и ты туда же??       - Просто пойми, прошу, ..       - Нет!! Джун НЕТ! - я закрыла глаза ладонями, понимая, что вот-вот снова заплачу. Он был единственным человеком, которому я могла довериться, но теперь слышу от него слова, которые против меня. От этого чертовски больно и обидно. Твою мать, уж лучше бы я прыгнула!       - Т/и, но ведь сама подумай, я бы просто этого не допустил! Я знаю твою маму с самого детства, неужели я бы по-твоему просто стоял в стороне? - Его голос был спокоен, но настойчив, словно он боится спугнуть меня. - Нас подставили, Т/и, пойми же ты наконец.       Я засмеялась.       - Подставили? Да кому вы нужны, чертовы барыги и убийцы?       Ким опустил взгляд в пол, задумчиво закусив нижнюю губу.       - Именно потому, что мы барыги и убийцы, мы и нужны кому-то. Кому-то, кто хочет от нас избавиться.       Я просто стояла и смотрела на него, качая головой. Я пока не могу адекватно воспринять информацию, которую он мне говорит.       - Он сразу тебе сказал, и сказал правду. Черт, неужели ты не видела в каком бешенстве он был? Да и когда он вообще бы успел отдать приказ, если весь вчерашний вечер был с тобой?       - Да когда угодно! - я развела руками, удивляясь наивности и преданности Намджуна Хосоку. Как же тебе смогли так промыть мозги, Джуни?       - Но он обещал тебе ее не трогать!! Блять, Т/и, мы что изверги по-твоему здесь все??       - Да!! Или ты не в курсе того, что происходило со мной за все эти последние несколько дней??? - Я перешла на крик, а по щекам снова текли слезы. - Или для вас такая жизнь это норма?? Норма портить людям их жизни?? Издеваться, бить, убивать, шантажировать??       - Ты так говоришь потому что совсем нас не знаешь..       - И слава Богу! Джуни, ну ты же не такой, прошу, скажи что все это шутка! - я закрыла лицо руками и опустилась на холодный бетон, не в силах терпеть этот разговор дальше. Я снова плакала и снова мне становилось плохо, но мне было уже так плевать. Пусть я лучше умру, чем буду так жить.       - Я всегда был таким, каким ты меня знаешь, и никогда не менялся. И все, кто здесь, такие же. Мы попали в эту ситуацию не по своей воле и вынуждены жить так. Либо живи, либо умри, понимаешь? - Намджун присел на корточки напротив меня, положив руку на плечо. - У Хосока нет цели извести тебя, иначе бы я давно уже предпринял какие-либо меры. А сейчас и вовсе единственное о чем он думает так это о том, как выйти на тех ублюдков, которые нас подставили... Он любит тебя, Т/и..       Я подняла голову.       - Любит? Разве это любовь? - я почти засмеялась, но Намджун меня перебил.       - Тебе стоит быть каплю терпимей, лишь самую малость, чтобы понять какой он на самом деле человек. Но ты не идешь даже на малейший контакт, конечно это будет злить.       - Так что теперь, убивать всех людей вокруг меня?       Джун глубоко вздохнул.       - Нет, но ему важно, чтобы ты выслушала его. Поверь мне, прошу.       Он смотрел мне в глаза, долго и пристально, и как бы я не искала в его взгляде фальши, я видела там только все того же милого и заботливого Джуни, который, как тогда в детстве, смотрел мне в глаза и говорил, что мне нечего бояться в темноте и я могу спокойно спать.       - Пойдем вниз, он ждет тебя. Как и твой ужин.       Я кивнула головой, поднимаясь на ноги. Придерживая меня за талию, Намджун помог мне встать.       - Но если ты лжешь, - я поднесла указательный палец к его лицу, - клянусь, сегодня последний день, когда вы видите меня живой.       Он закивал.       - А я клянусь, что ты не пожалеешь о том, что поверила мне.       Посмотрев Киму в глаза в последний раз, я развернулась и пошла к лестнице, молясь небесам о том, чтобы мне не пришлось пожалеть о своем выборе остаться в живых в ближайшие сутки.