Связь

      В первый раз он услышал голос в отравленной долине Дьюера во время истории с проклятым хаундом. Видение лица Мориарти за стеклом противогаза спугнул его же вкрадчивый шепот за спиной: «Брось, дорогой, шататься ночью по полям — не мой стиль». Очевидное замечание напомнило о положении дел, так что Шерлок не стал и оборачиваться. Учитывая концентрацию ядовитого газа в воздухе, ни зрительные, ни слуховые галлюцинации не удивляли.       Следующий казус случился, когда Холмс тщетно бился над расследованием незначительного, но интересного своей запутанностью дела. Огромное количество деталей сплелось в редкостно затейливую сеть. «Как ты любишь все усложнять! Обычно все гораздо проще, чем тебе кажется», — негромко с назиданием заметил Мориарти ему в затылок. Списать это на обстоятельства уже не выходило. Шерлок был чист, в крови отсутствовал даже никотин, и поэтому он не смог не оглянуться. Нельзя сказать, что удивило на самом деле — голос или абсолютно пустая комната. Отложив анализ вывертов собственного подсознания на потом, он вдруг отчетливо увидел ключевые моменты дела. Оставалось лишь отбросить лишнее и снять решение с поверхности.       Так все и началось. Прислушиваться к язвительным комментариям и намекам вошло в привычку. Шерлок принял существование странной связи как данность. Впрочем, странного в ней он находил все меньше. Почему бы людям с их уровнем интеллекта не перейти на более совершенный тип общения. Ни капли мистики. Особенность его мышления требовала собеседника для лучшего понимания ситуации. Мориарти с его нестандартным извращенным умом даже в своей воображаемой ипостаси подходил на эту роль гораздо лучше прямолинейно мыслящего Джона. Идеально подходил. Удивился Шерлок только еще раз. Лежа на больничной койке после прыжка с крыши, он обнаружил, что физическая смерть его оппонента никак не отразилась на этой связи. Удивление граничило с детской обидой. Мог бы и предупредить о своих планах. Или объясниться сейчас вместо того, чтобы, не стесняясь в выражениях, критиковать весь продуманный им и Майкрофтом план. Затуманенному дурно подобранными обезболивающими мозгу не удавалось найти причину такой скрытности. Шерлок еще обязательно разберется с этим. Судя по всему, времени у него будет в достатке.       Времени после «несмерти» и впрямь хватало на многое. Тоска по дому и всему оставленному там Шерлока не донимала. Тем не менее, неизменное присутствие знакомого голоса согревало. Связь пускала корни и углублялась. Долгие дискуссии служили зарядкой для ума, авторский сарказм не давал скучать. Вот только к разгадке причин или, по крайней мере, цели внезапного суицида Шерлок не приблизился ни на дюйм. Джим решительно пресекал любые попытки спровоцировать откровения. Злился, а мог вовсе потерять терпение и покинуть его на несколько дней. Однажды в бешенстве он так хлопнул неизвестно откуда взявшейся дверью, что у Шерлока целые сутки нестерпимо ломило виски. Хотя, возможно, вины Джима в этом не было. Обитатели сербских лесов не отличались гуманизмом, удар прикладом в голову они считали неплохой мотивацией. К счастью, после смерти Джим стал достаточно отходчивым. Он вернулся в самый нужный момент, снял мучительную ломоту капризным ворчанием: «Паршивый ты выбрал способ убить время. Чем я заслужил неудовольствие застрять с тобой в этих казематах?» Шерлок временно пошел на попятную, решив пока не выводить Джима из себя расспросами. Их увлекательный диалог о преимуществах изощренных психологических воздействий на индивидуума перед грубейшими физическими прервал Майкрофт в нелепой шинели. «За тобо-ой пришли-и-и! А мне пора, общество твоего брата меня угнетает», — собрав интонациями сразу несколько октав, попрощался Джим. Ожидание его возвращения сопровождалось смутными опасениями.       Лондон встретил… странно. На первый взгляд, почти ничего не изменилось, не считая матримониальных устремлений Джона. Но, если вдуматься, явно не хватало чего-то значимого. Действительность потеряла часть красок. Шерлок обсудил бы это с Джимом, но тот не спешил объявляться. Давал понять таким образом, что настало время отправить дело о подоплеке своей смерти в архив и заниматься решением текущих задач.       Призраки завершенных дел никогда не тревожили Холмса. В случае необходимости он всегда мог извлечь из памяти отдельную полезную деталь. Постоянно держать в голове целое без практической пользы — непозволительная нерациональность. Поэтому, нет — Шерлок не считал дело законченным. Мотив никак не получалось нащупать, следовательно, и в архив отправлять было рано. Чтобы поставить точку, требовалось ответить хотя бы на один из вопросов: «почему» или «зачем». Пускай подробности уже не были важны и ни на что не влияли. Джим за непослушание отомстил в своей неповторимой манере. Он стал без приглашения врываться в чертоги. Вел себя как полноправный хозяин, навязывал собственные правила. С одной стороны, в этом присутствовали очевидные плюсы. Пользуясь новым витком возобновленной связи, Шерлок вернулся к попыткам прояснить повисшие вопросы. В ответ Джим чаще всего паясничал, не давая ни малейшей подсказки. Бывало, картинно заламывал руки и пафосно восклицал: «Ах, где же времена, когда ты понимал меня без слов!» Иногда искусно разыгрывал глубокое безумие с откровенно жутким правдоподобием. Но хуже всего смотрелось, когда он серьезно и спокойно говорил: «Если ты до сих пор не знаешь ответа, значит, пока тебе не нужно знать», — и вновь жал на курок. Это доводило до бешенства уже Холмса.       Лишь после того, как Джим в третий раз посетовал на утрату понимания между ними, Холмс одумался. А ведь правда, в какой-то момент он действительно лишился способности понимать, что движет Мориарти. К «почему» и «зачем» добавилось «когда». Вероятно, это послужило толчком к очередной трансформации связи. Шерлока начали преследовать ретроспективы их с Мориарти встреч. Сеансы носили принудительный характер, никакой интерактив не предусматривался. Шерлок не мог отказаться или отложить просмотр, не мог выбрать эпизод. Опция остановки и перемотки тоже отсутствовала. Поначалу эти спектакли-воспоминания даже развлекали. Удивительно, с какой бережностью к подробностям память Холмса сохранила те события. Наблюдать, словно из зрительного зала, было любопытно. Разница между ним и Мориарти выглядела настолько очевидной, что парадоксально делала их неотличимо похожими в каждой мелочи. Шерлок не удержался и однажды в чертогах поделился этим наблюдением. Весь целиком, от начищенных туфель до уложенных гелем волос, Джим излучал злое презрение: «Я тебе об этом неоднократно говорил. Но ты предпочитал меня не слышать!»       Почти все эпизоды Шерлок просмотрел уже десятки раз. Он скрупулезно собирал воедино все черты Мориарти, заново рисуя его портрет. Всей душой он ненавидел серии с Ричардом Бруком. Беспомощный и жалкий актер, будто зеркало, повторял его собственную беспомощность и растерянность. После показа Шерлока еще долго не покидало чувство гадливого стыда. Глядя на Джима из IT, Шерлок впервые упрекнул себя в тщеславии. Сделав поверхностный вывод о личности дружка Молли, он, будучи довольным собой, пренебрег сутью персонажа. Кошачья ловкость, с которой он подложил записку, в контрасте с неуклюжестью и невменяемой простотой при детальном рассмотрении восхищала. Ни одного лишнего движения — браво! Капризный самодур из бассейна ему импонировал. Каждый скачок голоса, каждая гримаса вовсе не была случайным проявлением показного сумасшествия. На среднестатистического человека тонко подобранная последовательность ужимок наверняка действовала гипнотически. Пожалуй, именно тогда Шерлок убедился, что не просто стремился поймать преступника, а вступил в игру. Миг столкновения с Мориарти-таксистом казался важным. Тот очень злился. Чем это было вызвано — Шерлок не знал, к тому времени понимание истинного значения его поведения исчезло. Перелом, очевидно, случился, когда они пили чай. Дотошное препарирование каждой минуты их беседы однажды принесло результат. Вынырнув из очередного воспоминания, Шерлок едва привел затрудненное дыхание в норму. Как же он пропустил? Мориарти почти открытым текстом тогда сообщил, что смысл игры и есть игра. Игра с ним — Шерлоком, а вовсе не власть над миром, которую дал бы несуществующий ключ. Воистину, все действительно гораздо проще, чем кажется. Но увлеченность собственными стройными умозаключениями увела в сторону от истины. Шерлок проигнорировал признание. Принимая во внимание размеры самолюбия Мориарти, явлению миру Ричарда Брука со всеми последствиями нисколько не удивляло. Из партнера по играм Холмс превратился в игрушку, потерявшую привлекательность. А от такой обычно избавляются.       Решение одной из загадок воодушевило Шерлока. Он с еще большим энтузиазмом разбирал каждый кадр во время погружения в мир прошлого. Джим не разделял его настроения. В следующую их встречу он расположился на кушетке, с выражением зачитывая выдержки из трудов по психиатрии. На просьбу Шерлока прекратить заорал: «Это тебе давно пора прекратить!» — и швырнул в него увесистым томом Юнга. Шерлок признавал свою склонность все усложнять. Однако страсть Джима к излишнему драматизму имела куда больший масштаб.       Совмещать две жизни удавалось неплохо. Каждый флэшбэк Шерлок встречал с нетерпением, случались они все чаще. К счастью, выпадения из реальности длились не более нескольких секунд. Никто из близкого окружения не замечал ничего странного в застывавшем на мгновения лице Холмса. Пожалуй, только Майкрофт поглядывал с подозрением. Увы, процесс затормозился. Как бы внимательно Шерлок ни всматривался в когда-то прожитые моменты, ясней мотивы Мориарти не становились. Над выдвинутой версией с невыносимой скукой и горьким разочарованием от жизни Джим изрядно поглумился. Предположение, что своей смертью он надеялся нанести больший ущерб, чем оставаясь в живых, Шерлоку тоже казалось неправдоподобным. Мориарти точно не относился к тем, кто, заварив кашу, откажется лично насладиться произведенными разрушениями. У Джима он больше ни о чем не спрашивал. В последнее время тот сделался необычайно молчалив. Он все так же своевольно появлялся в чертогах, но вел себя тихо, давая Шерлоку возможность спокойно поразмыслить. Сам рассеянно листал телефон или с любовью чистил свою Беретту. Иногда, оказываясь рядом, мимолетно клал руку на плечо. Порой Шерлоку на ум приходили бредовые ассоциации с буднями своеобразной семейной пары.       Погружения в прошлое начали изводить непредсказуемостью расписания. Скачки между мирами теперь утомляли. Но еще больше раздражало отсутствие пользы. Период воодушевления сменила глухая безнадежность. Вопросы без ответов засели в мозгу занозами, доведя внутреннее напряжение до опасной черты. Сбросить его не помогали даже изготовленные по собственным рецептам релаксанты. Новые дела не вызывали и толики того желания сконцентрироваться на них, сколько головоломка неожиданного финала давней «последней проблемы». Профессионализм Холмса трещал по швам. Предсказуемым итогом являлся фактический провал дела Магнуссена. Застрелил его Шерлок вовсе не в отчаянии из-за невозможности одержать верх, как полагал Джон. На самом деле, Шерлоку было все равно. Он заигрался в русскую рулетку с самим собой, до последнего не зная, чей череп пробьет пуля. Джим тихо предупредил: «Только попробуй. Я не приду на свидание в аду». Участь шантажиста решилась.       Шерлок отдавал себе отчет, насколько трудную задачу его поступок поставил перед Майкрофтом. Но, в отличие от демонстрируемой печали, «комплексу старшего брата» он доверял. В конце концов, учитывая обстоятельства, принятое решение вполне устроило Шерлока.       Всю дорогу до аэропорта Джим недовольно дышал за левым плечом. «Тебе не кажется, что ситуация вышла из-под контроля? Может, теперь остановишься?» — наконец высказался он уже на летном поле. Шерлок предпочел бы не отвлекаться от последнего разговора с Джоном и лишь буркнул в ответ: «Как раз теперь и не вижу смысла». «Кто зна-ает», — по обыкновению наплевав на его желания, с неопределенной интонацией протянул Джим. Он так и не оставил их с Ватсоном наедине, хотя помалкивал. Наверняка ухмылялся и закатывал глаза к небу. В самолете он вновь заговорил: «Не сыграть ли нам еще раз, пока тебя не сдуло восточным ветром?»       Такого захватывающего погружения в чертоги не случалось давно. Джим расстарался на славу. Под влиянием неясного предчувствия Шерлок и сам полностью отдался азарту, будто бы возвращаясь на годы назад. Он уже знал, о чем сообщит Майкрофт, когда ему протянули телефон.       На взлетной полосе пахло керосином и ветром. Впервые за несколько месяцев Шерлок испытал желание дышать в полную силу легких. Он не верил в воскрешение Мориарти, но ясно осознавал: пока связь действует — их собственная игра продолжается. Пожалуй, и впрямь неразумно было тратить столько сил и времени на поиски ответов на несущественные вопросы. «Ну, наконец-то! Не так уж сложно признаться, что ты просто скучаешь!» Шерлок и не думал спорить.