Satan's Daughter

Каждый раз, когда в Школе появлялись новенькие, это, чаще всего, оставалось незамеченным для урождённых ангелов и демонов — они редко снисходили до общества Непризнанных и ещё реже вспоминали об их существовании. Продолжали склонять смертных на путь истинный — или ложный — и пить адское пойло втайне от преподавателей, ведя тихую, холодную войну. Но однажды что-то пошло не так, и в школу пришёл новый ученик, чьё появление не прошло мимо никого. Пожалуй, на то были свои причины. Первая — новенького звали Люцифер, что уже казалось необычным. Вторая — он был самоубийцей. А самоубийцы, как всем известно, никогда не попадали в Рай. *** Стать невидимкой у него не получилось с самого начала: несмотря на то, что он несколько дней не выходил из комнаты, к моменту, когда это случилось, вся школа знала его имя. В первый же день Люцифер с опозданием заявился на урок к Фенцио и, с громким скрипом отодвинув стул, сел на пустующем заднем ряду с таким видом, словно делал преподавателю одолжение своим появлением, умудрился в тот же день сцепиться с Дино и совершенно ожидаемо затесался среди демонов — уже к последней перемене на нём висела Ости, а рядом ошивались Мими и Ади со всюду следующим за ним Сэми — в отличие от своего парня, ангел всё ещё поглядывал на новенького настороженно. Он навёл много шуму, но почти никого не подпускал близко и, кажется, его это вполне устраивало. Стоило сказать, что личностью он был необычной — словно кто-то собрал в одном человеке всё самое тёмное и неприятное и смешал это в хаотичном порядке, подарив вместе с клеймом самоубийцы на лбу вдовесок. Он с лёгкостью позволял Ости касаться его, но совершенно не скрывал пренебрежения на собственном лице, когда ему переставало это нравиться, смеялся над шутками Ади и волком смотрел на остальных Непризнанных, а в особенности на Лору, которая вместе с учителями встречала его у пропасти — видимо, этот факт добавлял ей некой уверенности в попытках начать общение с Люцифером. Каждая из них потерпела крах, заставив девушку отступить и вернуться в компанию себе равных. Люцифер смотрелся гармонично в архаичных стенах заведения, словно ему всегда предназначалось там находиться. Словно ему и было предназначено дразнить сына учителя — светловолосого ангела Дино, не упустившему шанса указать Непризнанному на его место; словно руки Ости только и ждали его локтя, чтобы обвиться, словно змеиный хвост. Сам он всеобщих восторгов не разделял и от стадии отрицания медленно переходил к стадии «Вы пожалеете, что я тут оказался», всем своим видом выражая непринятие происходящего — но всё больше прирастал к этим стенам, как влитой. Никто никогда не упоминал о причине его появления на Небесах — по крайней мере, глядя ему в глаза. Несмотря на то, что Люцифер был обычным Непризнанным, его сторонились. Мужчина, кажется, был полностью доволен таким раскладом. *** — Знаешь, ходят слухи, что если самоубийца ступит на земли Рая, то Ад покроется вечным льдом… Но мне кажется, с твоим появлением здесь стало даже жарче, чем обычно. — А мне кажется, они, наконец, провели отопление в аудиториях. Шагающая с Люцифером под руку Ости послала идущему впереди Ади убийственный взгляд за сорванный момент, на что тот лишь весело ухмыльнулся и, крепче стиснув руку Сэми, направился в кабинет. Брюнет молча фыркнул, наблюдая за их перепалкой: даже если Ости хотела сделать ему комплимент, вышло достаточно скверно — но говорить ей об этом он, конечно, не станет. Сегодня урок Геральда проходил в Аду и это был первый раз, когда Люциферу — несмотря на то, как иронично это звучало — пришлось спуститься в Преисподнюю. Как не удивительно, ему не понравилось. В Аду было слишком темно и душно, а каждый идущий навстречу демон считал своим долгом либо проводить тебя подозрительно мрачным взглядом, либо высокомерно улыбнуться тебе в лицо, что уже вызывало в нём приступ раздражения и желания научить кое-кого манерам. Сдерживали лишь остатки благоразумия и преподаватель, который за «плохое поведение» обещал оторвать не только крылья, но и голову. А Геральда он всё же уважал и падать в его глазах — не считая случая на посвящении — не хотелось. Преподаватель привёл их в огромную библиотеку. Посреди огромного зала стояло множество стульев в хаотичном порядке, видимо, организовывающих собой некий класс; Люцифер опустился на стул, стоящий ближе всего к выходу и, пока друзья рассаживались вокруг него, принялся разглядывать обстановку: вот, из стены словно выглядывала чья-то голова с него ростом — мужчина сомневался, был ли это лев или какое-то мистическое существо? — а между высоченными стеллажами с книгами висели настенные канделябры и огоньки в них весело подмигивали, видимо, являясь единственным источником света в этом мрачном помещении. В противоположном углу он заметил проём, видимо, ведущий в следующий зал — он был почти уверен, что тот был не менее мрачным. Вскоре скрип стульев и перешёптывание стихли, и Люцифер обернулся на Геральда, приготовившись слушать лекцию — что делал он достаточно редко, всё чаще превращая каждое своё действие в молчаливый протест. В прочем, сделать ему этого не дали — уже минут через двадцать Мими обернулась к сидящему рядом с ним Ади, они начали о чём-то разговаривать и Непризнанный, против собственной воли, оказался втянут в их, безусловно, интересный диалог. — А потом ты будешь жаловаться, что тебя снова отправляют на пересдачу? — с ухмылкой протянул брюнет, наклоняясь к ним как раз в тот момент, когда Мими собиралась что-то сказать, но вместо этого одарила его закатом глаз и чуть раздражённой улыбкой. — Не отправят, — отмахнулась она, — Я говорила о том, что Вики скоро вернётся. — Вики? — тупо перепросил он. Это имя ему совершенно ничего не давало. Как и большая часть содержания их диалога. Как и всё, произошедшее с ним после смерти. — Вики Уокер, — вклинилась в разговор Ости, чуть повернув голову к ним, — Дочь Сатаны. — И Непризнанной, — добавил Сэми. Люцифер почти удивился, что он разговаривает в его присутствии. — Ребекку признал Ад, она стала женой Сатаны, уже будучи демоном, — возразила Мими, — Так что хватит её клеймить. — Ещё скажи, ты её защищаешь, — фыркнул Ади, глядя на девушку снисходительно-раздраженным взглядом. — Я не… — начала демон, готовая защищать свою позицию, но Люцифер уже не слушал их разговор. Шестерёнки в его голове медленно крутились, пытаясь наладить работу мозга, зависшего, едва он услышал словосочетание: «Дочь Сатаны». Да уж, только он — кое-как — начал привыкать к обстановке вокруг, как судьба подкидывает ему близких родственничков самого Дьявола… Но навряд ли им удастся пересечься, а потому и голову забивать не стоит. Но всё же невольно внутри заиграло любопытство: какая она? Наверняка, она должна быть крышесносной — с ногами от ушей и улыбкой, способной сразить целую армию. Или же, напротив — ужасающей до оледенения костей? По библиотеке громогласно разнёсся голос Геральда, недовольного разговорами в конце аудитории, и вся их компания покорно замолчала, вновь внимая лекции. *** Он забыл о Вики Уокер, едва покинул библиотеку, и не вспоминал о ней ровно до того дня, когда Фенцио отправил его на первое задание на Земле — по какой-то причине (Люцифер догадывался, по какой), он к этой части обучения приступил позже остальных новичков, но, в прочем, не возражал. Внимательно прослушал лекцию про Водоворот, важность принятых им решений (последние две недели он только и делал, что сталкивался с их последствиями — хотя обмануто считал, что после смерти ничего нет), после чего решительно прыгнул вниз под неодобрительный взгляд Фенцио. За что-то его этот дедулька невзлюбил, но это были, конечно, только его проблемы… Его целью был молодой студент, погрязший в долгах из-за отца, и теперь стоящий на перепутье: бросить учёбу и пойти на работу, кропотливо наскребая нужную сумму, или же ввязаться в преступный бизнес, но получить деньги легко и быстро. Для Люцифера ответ был совершенно очевиден, и уже совсем скоро студент сделал свой первый шаг навстречу непростительному греху, но простой и беспечной — как ему ошибочно казалось — жизни. А Непризнанный, впервые за долгое время оказавшись на Земле, которую не так давно покинул, ощутил себя растерянным. По злой иронии судьбы его затянуло в тот же город, в котором он совсем недавно выстрелил себе в голову: он знал каждый дом на улице, на которой оказался, знал каждый поворот… Знал, что в круглосуточном магазине на углу работала женщина в возрасте, Дот — он всегда интересовался её здоровьем, когда заходил с утра пораньше после ночной смены. А вот на той тропинке — чуть дальше магазинчика, за фонтаном — каждое утро его соседка выгуливала своего пса, большого лабрадора, то и дело норовившего испачкать его брюки своими лапами в порывах добродушия. Осознание содеянного придавило его, стоило ему пройти чуть дальше по дорожке и увидеть ворота на городское кладбище. Он и не задумывался, что случилось после его смерти. Ведь его тоже хоронили, люди приходили на его могилу и, возможно, даже сожалели о случившемся. Ведь он оставил их — и пусть он действительно хотел этого тогда, сейчас он, как никогда, осознавал масштабы происшествия. Звук выстрела всё ещё звучал в его памяти, и он звучал, как конец всего, частью чего он был и больше не будет — ведь он останется лишь фотографией на памятнике и воспоминанием в сердцах любящих его людей. А сам Люцифер… Он оставил здесь кого-то, кто его помнил. Воспоминания ворвались в его голову против его воли, навевая образ кого-то горячо любимого, но не настолько, чтобы остаться рядом: тёмные глаза, всегда светящиеся любовью, теряющие с годами свой яркий цвет волосы, всегда собранные наверх и морщинистые, тёплые руки. Его мать. Человек, точно не заслуживавший страдать из-за любви к нему и из-за всех демонов в его голове. За этими размышлениями он не заметил, как ноги сами повели его к знакомой двери, и совсем скоро обнаружил себя у хорошо знакомых ворот. Его взгляд был прикован к звонку на одной из досок — стоило нажать кнопку, и мать тут же выйдет из дома, чтобы посмотреть, кого принесла нелёгкая… Калитка всё ещё скрипела от порывов ветра, у входа стояли большие спортивные сумки — он знал, что там лежали его вещи. Судя по всему, мать собиралась кому-то их раздать — на память? Или тем, кто в этом нуждался? Оставила ли она себе хоть что-нибудь, или твёрдо решила, что история её семьи не будет связана с Люцифером после содеянного? Во рту пересохло от внезапно нахлынувшего волнения. До одури захотелось нажать на звонок и вновь взглянуть ей в глаза. Только вот что он ей скажет? Что ему очень жаль? — Это плохая идея, — внезапно раздалось за его спиной. Он резко развернулся, встречаясь глазами с… — А ты ещё кто такая? — не церемонясь, спросил он, сверля взглядом ярко-алые глаза незнакомки. Та лишь усмехнулась, делая шаг ему навстречу, и мужчина окинул её взглядом: длинные тёмные волосы, огромные каблуки, обитые шипами и короткое кружевное платье, открывающее вид на стройные ноги. Когда незнакомка заметила его интерес, то лишь шире улыбнулась, но эта улыбка была до странного понимающей и даже снисходительной — никакого ожидаемого самодовольства, которым было пропитано каждое действие других знакомых ему демонов — а в том, что она демон, он не сомневался. Об этом почти кричали ярко-красные крылья за её спиной, смиренно сложенные, словно по струнке. — Гораздо важнее то… Что это плохая идея, — выдержав картинную паузу, хмыкнула она, складывая руки на груди. Подошла ближе, окинув оценивающим взглядом, — Фенцио убьёт тебя, если узнает. — А тебе какое дело до этого? Это будут мои проблемы. — Конечно, — кивнула брюнетка, но уходить не спешила. Она оглянулась на дом, спрятанный за выцветшим забором, — Что бы ты хотел ей сказать? Вопросы и поведение незнакомки сбивали с толку. С самого его появления в Школе, ангелы и демоны редко приближались к нему, ведомые то ли собственными предрассудками, то ли обыкновенным нежеланием якшаться с теми, кто ниже по рангу. Исключением стали лишь Мими, Ости и парочка твикс, непонятно как затесавшаяся рядом с ним, и теперь… это казалось даже несколько необычным, то, как просто и легко она держалась рядом, словно её не смущал ни его ранг (или его отсутствие), ни его предыстория, наверняка, услышанная каждой мышью в этой чертовой Школе. Первой пришедшей в голову мыслью было сказать ей что-нибудь грубое, чтобы отбить желание разговаривать с ним к чёртовой матери… Но, повинуясь странному порыву, он произнёс: — Я не знаю. Я бы просто… хотел убедиться, что она в порядке. — Кто будет в порядке после такого? — как-то невесело фыркнула незнакомка, вызывая в Люцифере очередную волну раздражения и желания свернуть её тонкую шею, обтянутую тонким кружевом, и только он собрался послать её куда подальше, как она двинулась мимо него прямо к входной двери, нажимая на дверной звонок. Он попросту не успел среагировать: послышался звук торопливых шагов, отворилась дверь дома, а затем и ворота, и перед ними возникла его мать — исхудавшая, поникшая, она выглядела такой несчастной, но всё равно улыбнулась, увидев их на пороге. Внутри мужчины всё сжалось, и чувство вины захлестнуло его с головой. — Я могу вам чем-то помочь? — поинтересовалась женщина. Девушка обернулась на него, словно убеждаясь в чём-то, а затем улыбнулась ей и произнесла: — Эмм, нет… Знаете, мы в этом городе проездом, но мы слышали… о случившемся с вашим сыном, — на этих словах лицо его матери помрачнело, и демон уже тише, с отчётливо слышимым в голосе сочувствием, продолжила: — Я хотела принести свои соболезнования. — Спасибо, — задушенно выдавила женщина. Она схватилась за косяк, очевидно борясь с желанием прогнать незваных гостей. Люцифер попытался представить, сколько людей пришло к ней с теми же словами. — Мне правда жаль, — продолжила брюнетка, — Мой брат сделал то же самое четыре года назад. Ему было всего двадцать один. Я понимаю вашу боль. — Правда? — недоверчиво протянула мать Люцифера, разглядывая лицо незнакомки, застывшей перед ней; вместе с ней изумленно обернулся и сам Люцифер, так и не сумевший вмешаться в диалог, но явно огорошенный словами дьяволицы, — Мне жаль… — она замолчала, словно борясь с сомнениями, и всё же продолжила с горечью в голосе: — Моему мальчику было двадцать шесть лет. Он только нашёл стабильную работу, собирался купить машину… Я не представляю, что заставило его это сделать. Я даже не… Я не знала, что с ним что-то происходит… Глядя на заливающееся слезами лицо матери и руки незнакомки, обвивающиеся вокруг неё в утешительном объятии, Люцифер почувствовал, словно ему не хватает воздуха. Каждое слово отдавалось острой болью где-то под рёбрами, словно в наказание за содеянное. — Он был таким… — Особенным? — подсказала девушка, грустно улыбнувшись. Её руки всё ещё сжимали ладони женщины; Люциферу померещилось, что её глаза начали слезиться. — Да, — кивнула его мать, глядя в глаза незнакомки, — Особенным. Он заслуживал этой жизни как никто другой… Простите, — опомнившись, женщина отошла от брюнетки, утирая подступающие слёзы рукавом. — Мне правда жаль. Я уверена, он любил вас и не хотел причинить вам боль. — Я надеюсь, он знал, что я тоже его люблю. Девушка крепко сжала руку женщины на прощание. Дверь перед их носом закрылась, и звук шагов вперемешку с тихими всхлипами отдалялся от них всё стремительнее, оставляя их в полной тишине. Когда демон обернулась к нему, на его лице застыла гримаса ужаса и боли, что разъедала его изнутри с каждым сказанным матерью словом. Вместе с этим, где-то внутри клубилось подступающее раздражение — от её уверенности; от её самоуверенности и того факта, что она так легко ворвалась в его личное пространство, личное рандеву, забирая шанс прожить последний бой самостоятельно — поставить точку на земной жизни и отпустить её. — Надеюсь, теперь ты спокоен, — ровным голосом произнесла она, собираясь уйти, как Люцифер её перебил: — Зачем? Зачем ты это сделала? — Можешь просто поблагодарить. Теперь ты не получишь по голове от Фенцио, — девушка направилась куда-то мимо него, очевидно, намереваясь исчезнуть так же незаметно, как и появилась, но он окликнул её: — А ты? У тебя какие-то особые привилегии?! Для чего этот акт благородства? Брюнетка обернулась, обезоруживающе улыбаясь и пожимая плечами: — К счастью, страх перед моим отцом сильнее их жажды правосудия. — Твоим отцом? Подожди-ка… — медленно произнёс он, чувствуя, как внутри всё собирается в единую картину, когда в голове всплыл их недавний разговор на уроке Геральда, — Ты — Вики Уокер. Дочь Сатаны. — Моя слава меня опережает, — усмехнулась девушка, поворачиваясь к нему всем телом, — А ты — Люцифер. Местный самоубийца. Будем знакомы. Всё то стереотипное, что он себе о ней вообразил, никак не вязалось с образом девушки, стоящей перед ним. Вместо властной и харизматичной женщины, вызывающей дрожь в коленях — а именно такой ему виделась будущая королева Ада — пред ним предстала милая девочка, проявляющая ангельское сочувствие и не свойственную демонам доброту, и никаких чувств к ней он, кроме раздражения, не испытывал. Диссонанс. Но, стоило признать, она была действительно красивой — но не как дочь правителя Ада. Как возмездие, спустившееся за ним с Небес. И это было действительно — почти — так. — Нам пора возвращаться в Школу. Ты ведь справился со своим заданием? Он молча кивнул. Над их головами раскрылся Водоворот, возвращающий их в место, которому он теперь принадлежал, заставив его оставить любые разочарования, обиды и чувство вины на этой улице — несказанными и забытыми. Этот день вывернул его наизнанку, но это не имело значения, ведь он покончил со всем, что связывало его с земной жизнью. Теперь это не должно иметь никакого значения.