Плохой пример заразителен

      В медовых глазах напротив отражается свет ламп. Нет ничего важнее в этот момент. Язык проходится по верхней губе и мягко толкается внутрь. Горько. Баки переполняют эмоции. Неужели спустя столько лет они наконец вместе, могут позволить себе нечто большее, чем взгляд и невинное касание рук. Чувствительную кожу шеи обжигает, на ней остается красноватый след. Руки бродят по телу и сжимают в объятиях. Так правильно, в этот миг весь мир остановился. Мир должен был остановиться — столько любви вкладывают они в этот поцелуй.       Руки Баки касаются бедер Стива. Стон тонет в поцелуе, и Баки переходит ниже. Руки сжимают упругие половинки, а губы терзают шею. Стив гнется в руках любимого, как тростник.       — Роджерс, не хочешь поучаствовать? — Барнс отрывается от покрытой красноватыми пятнами шеи и ехидно улыбается.       — Конечно, Бак, но я думал, ты хочешь взять инициативу на себя.       — О-о-о, взять я определенно хочу. И не только инициативу. Согласен пройти эту миссию вместе со своим верным Солдатом? — ответом ему служат сжатые в ладонях ягодицы и очередной поцелуй в губы.       — Не помешал? Вы так заняты в моей лаборатории, — в лабораторию входит Старк, и атмосфера летит к чертям.       — Дверь закрой, извращенец.       — И не надейся, Белоснежка. Вы устроили вертеп из моей лаборатории. Найдете себе другое место для своих игрищ. Тесты Барнса уже готовы. Он здоров и может быть свободен. Идите, не засоряйте мне атмосферу своими гормонами. Пятница, не смотри на них, не хочу видеть это, когда буду просматривать записи.       — Пойдем, Стив. Пока, Старк, надеюсь не видеть тебя как можно дольше.       — Взаимно, Эльза. Кэп, завтра жду тебя на тренировке.       — Ладно, Тони, только не делай из мухи слона, — Стив разминает шею и отодвигается от койки. Баки встаёт и неспешной походкой идёт к выходу, утягивая Стива за собой.       — Комнату снимите! — доносится им вслед сквозь закрывающиеся двери.       — Ну, что? К тебе или ко мне? — Баки улыбается, и его томный взгляд проходится по всему телу. Стив чувствует, как его буквально облапали, не касаясь.       — К нам, Бак. К нам, — приобняв Барнса за талию, Стив вновь припадает к таким желанным губам.       — Мистер Барнс. Мистер Роджерс, — вмешивается в воцарившуюся идиллию Пятница. — Мистер Старк просил передать: «Идите домой, развратники. И смазку не забудьте».       — Передай ему слюнями захлебнуться, — обращается Барнс к искусственному интеллекту. — Пойдем, Стиви, у нас с тобой много дел.       Стив любит его. Сверкающие в отблесках искусственного света ламп глаза смотрят прямо на него. Сквозь всю ту жизнь без жизни он увидел его. Своего Баки Барнса. Баки видел множество раз, как эти глаза загорались желанием — защитить, уберечь. Сейчас в глазах напротив горит иное желание. Возбуждение. Страсть. Влечение.       Несколько метров спустя его снова прижимают к себе сильные руки Стива. Стена оказывается неожиданно близко, и встреча с ней отзывается звоном в ушах.       — Прости, — затуманенные похотью глаза проясняются, и Роджерс обхватывает щеки Барнса, заглядывая в зрачки. — Ты в порядке? Бак?       — Да, да. Просто немного больно. Не надо прошибать мною стены, хорошо, здоровяк? — улыбка напротив затрагивает внутренний счетчик: три, два, один. Ноль.       Чувствительный тычок в ребра отвлекает. Обернувшись в своеобразных поддерживающих объятиях, Баки замечает Паучка.       — Ох, эм. Мистер Барнс, мистер Роджерс, я к Тони, можно? — неуверенность в голосе отражается и в движениях Питера. Нервный кивок в сторону лаборатории, и они отступают. Дают ему пройти, не размыкая своих объятий.       — Домой?       — Как можно скорее, Стив. Как можно скорее.       «Снайпер попадет и в зажженный огонек», — думает Баки, прикуривая сигарету для Стива. На влажных простынях развалился греческий бог, или глаза обманывают Солдата? Невероятно, сколько пришлось пройти ради этого момента. В комнате пахнет ментоловыми сигаретами и сексом. Хорошо. На войне не было ни того, ни другого. Они хороши. Горькие и мятные, приятно свежие и сложные. Хорошее сочетание. Секс и эти сигареты определенно нужно подавать вместе.       Дым, выдыхаемый Роджерсом в потолок, закручивается в кольца и изящно опадает. Баки сам учил мелкого, всегда бегающего с ингалятором Стива этому трюку. Показывал, объяснял, но никогда не давал пробовать. После Азано сигареты стало трудно достать, но Стив дымил как паровоз. Баки вечно его ругал за попытки вывести на них противника целым потоком дыма и огней.       Большие руки Стива притягивают взгляд, маленькая сигарета и эти изящные руки в лунном свете. Ох, как долго он ждал этого момента. Все ради него, ради его Стиви. Если ему предложат спокойную жизнь без Стива, но спасения от участи быть Солдатом — он не согласится. Он будет рваться на стол Арнима Золы, только пусть ему обещают встречу с Роджерсом. Скажи ему, что он будет смотреть как его мелкий лучший друг будет курить, лежа в их постели, не поверил бы. А сейчас эти губы сжимают фильтр сигареты, как совсем недавно сжимали его, Баки, плоть.       Романова не верит. Как это вообще возможно? Капитан Америка провонял дымом насквозь. Очевидные выводы голову даже не посещают. Он просто не мог. Это все Зимний, Наташа видела пару раз его, с пачкой направляющегося к курилке. Правильно, это все его дружок. Мистер правильность не курит.       — Барнс, завязывал бы ты дымить. Стив уже с головы до ног пропитался твоей глупой привычкой, — Наташа подошла как и всегда, без единого шороха. Баки не вздрогнул.       — Не тебе говорить о моих привычках, дорогая, — ослепительная улыбка не касается серьезного взгляда из завесы темных волос. — Стив и сам умеет пользоваться этими палочками, — указывает он на сигарету, зажатую в руках.       — Я все сказала, Зимний. Не порть Стиву репутацию, она и так уже вымокла от тебя до нитки, — Наташа уходит, оставив без внимания последнюю реплику старого учителя.       — Баки, отойди от ребенка, немедленно. Ты всего Кэпа провонял, на детей потянуло? Питер, иди сюда — этот киборг хорошему не научит.       — Тони, — невинно начинает Паучок, — Мистер Барнс курит, ты пьешь, Наташа может задушить силой бедер. А доктор Беннер? От злости он становится большим и зеленым. Не думаю, что тут кто-то может послужить «плохим примером».       — Браво, шкет. Ты заставил консервную банку потерять дар речи. Дай пять, — Питер игнорирует поднятую руку и уводит Старка. Почему все думают, что только Баки курит? Тони так и продолжал бы хватать ртом воздух, но возмущение потонуло в глубине коридора.       — Стив, ты? Ты куришь? — от неожиданности Колсон даже перешел с официального обращения на бесстыдное «Стив».       В досье Капитана Америки этого не было, нет, этого не могло быть. Стив затушил сигарету, слез с подоконника и просто ответил:       — Да. Уже больше семидесяти лет. Проблема?       — Никак нет, сэр. На людях только этого не делайте, — под тяжелым взглядом Фил добавляет тихое: — Пожалуйста.       — Не обещаю, я же живой человек, — затягивается Стив и отправляет окурок в прихваченную с собой пепельницу.