Так было задумано...

«Мы вместе… Мы целовались… Я призналась…» — вихрь воспоминаний, мечущиеся в голове юной волшебницы не дали уснуть сегодняшней ночью, после возвращения в свою комнату, в позднее время. Это настолько удивительная правда, что и поверить в это очень сложно. Просто Катрина не могла поверить, что давняя и заветная мечта, что казалась настолько дикой, невероятной и неисполнимой, стала опьяняющей и шокирующей реальностью. Кажется, что она просто рехнулась или взаправду у неё прогрессирует какая-нибудь тяжелая форма шизофрении, и сейчас фантазии и реальность смешались в одну кучу и Кэт попросту валялась вечером на лестнице, после панической атаки и грезила о поцелуе с Северусом. Всю ночь она пролежала в постели, расположив по обе стороны от себя храпящих котов, и думала, осознавала и делала некоторые новые выводы. И об маньяке-Людвиге, о должности старосты, что вся семейка весь год будет глаза мозолить и, по большей части, о Северусе… Да и сделала выводы обо всем, в чем не могла прийти к консенсусу. Именно сидя на диване Катрину окатила огромная волна эйфории, да так сильно и внезапно, что она начала плакать. Обыденное состояние Катрины, но эти слезы, в отличии от тех, что она льет уже почти два года – по счастливому поводу. Понимание того, что это правда, её чувства взаимны, Северус не стал её отвергать, они попробуют что-то из этого выстроить. Но, как и всегда, в во всем хорошем есть одно такое «но»… Если трезво смотреть на эту ситуацию, то выходит наружу очень удручающая картина, которая, как и все на свете: не факт, что так оно и выйдет, но как ни крути вероятность огромная. Допустим, их рассекретят и Северус, в любом случае укатывает на пожизненное в Азкабан, даже при условии того, что Катрина будет все ещё пресвятой матроной и будет во всю глотку вопить о том, что никакого растления, насилия, шантажа, обмана, лжи, магии и зелий во всем этом участие не принимали. Он же был и в каком-то смысле и есть Пожирателем, а значит любой прокол – и билет в одну сторону выдан, и сама Шепард никак помочь не сможет, и никакие её слова не переубедят наитупейших судей в лоне правосудия Министерства магии. И семейство тоже. Они все хорошие, но вот умения слушать и слышать кого-то помимо себя, никто, кроме Руфуса за свои, плюс-минус, тридцать пять лет проживания на этой земле они не поимели. Как бы то ни было ссора или конфликт не намечались, каждый оставался при своем, преимущественно ошибочном, мнении, ругаются, а после мирятся своеобразным образом. Ведут себя как дети, иными словами. Но есть и более ужасный исход – Волан-де-Морт. Узнай он – то это усугубит абсолютно все. Северусу не жить из-за пыток, или же, как и говорил он, они попадут в очень незавидное положение марионеток в руках гениального психа, который только рад будет приобрести сновидца и соратника, который из-за этой самой сновидящей никуда не денется абсолютно точно. Катрина не будет лгать самой себе – если действительно вопрос встанет подобным образом, то за Северуса пойдет по этой кривой дорожке. У всех людей есть слабости. И не простые и пустяковые, по типу невозможности сдержаться перед вкусной и жирной едой, лени и тому подобного «греха», а те, которые губительны во всех смыслах, и в которых стыдно признаться даже самому себе, из-за того, что даже сам не понимаешь: «А как такое возможно?!». Вот таким нехитрым образом, она прекрасно для себя понимала, что при необходимости сделает все возможное и даже невозможное, чтобы помочь Северусу Снейпу. Ей все равно куда, где и что – она из кожи вон вылезет, но сделает все, что надо. Убить? Убьет. Кого угодно. Умереть? Точно умрет. Сдать? Сдаст… Она изменит своей природе, принципам, правилам собственной жизни, которой учит всех вокруг, лишь бы помочь ему. Такая вот «страшная» правда. Абсолютно ненормальная фигня, но Катрина Шепард – ненормальная по своей природе. Если расписывать её биографию, уже сейчас, то точно какой-нибудь человек с тонкой душевной организацией будет знатно удивляться, почему же она ещё не сошла с ума и способна испытывать положительные эмоции. И Катрину это не страшит, а наоборот – она это принимает. Ведь она хочет, хотя бы, быть честной сама с собой, а на её взгляд, чтобы добиться этого понимания и принятия самой себя, надо со спокойствием принимать и подобного рода черты. Ненормальные и спорные, темные и светлые, приемлемые и неприемлемые. Она успела заметить, что все люди состоят из таких вещей, где одно совершенно не совместимо с другим, когда одно действие противоречит другому, кажется, независимо от воли человека. Да и сейчас этот порок имеет место быть, даже при условии, что не становится чем-то нормальным, но если все пойдет наперекосяк и через жопу, то вот, причина скотского поведения и деяний есть – у неё взаимные чувства. Для Кэт, все же, странно об этом думать, как о чем-то реальном. Как о собственной реальности. Конечно, она помнит каждую секунду прошедшего вечера… Как услышала мысли Северуса, пыталась понять не глючит ли её, реально ли его боггарт – это её собственный труп, очень уродливый при этом, как сильно он страшится потерять «самое дорогое, что есть в этой жизни», и разумеется принять то, что это она – не особо просто. Даже невозможно, наверное. Она даже не двигалась, по большей части, не от того, что её жахнуло, а от того, что Кэт услышала в его мыслях. В голове метались вопросы, по типу «А точно ли это его мысли?» - все в таком духе. И чуть позже, когда она уже лежала на кровати и приводила в порядок свои мысли, и в самую первую очередь силы, ибо каким-то образом, область «слышимости» мыслей росла и к ней уже прилетали неприятные образы каких-то студентов. Только она открыла глаза и опустила взгляд вниз, то увидела её. Ленту. Свою ленту. Ту самую, которой были повязаны волосы на злосчастном Святочном балу. Она лежала в прикроватном ящике, который был чуть приоткрыт, но не заметить этот яркий кусок ткани, и конечно не приоткрыть ящик шире, чтобы убедиться в правдивости того, что видит. Каждый раз, как Катрина вспоминала об этом, по спине пробегал ворох мурашек, и какие-то непонятные чувства внутри. Скорее всего это и было то самое осознание и принятие удушающе приятной истины. А после странные и нелогичные попытки Катрины вывести профессора на чистую воду. Она сама не понимала что делает, как делает, и чего пытается достичь. Вероятнее всего – правды, и понять была ли она права и её не глючило… Определенно самой приятной частью прошедшего вечера был поцелуй. О нем Катрина грезила каждую свободную минуту после той роковой пощечины, когда профессор держал её за лицо, слишком уж близко к своему, и в её мыслях все было розово, задорно и красиво, в своих мечтах же девушка супер-пупер профессионал во всех стезях отношений. И целовалась, как сам Дон Жуан, а про остальное Катрина предпочитает особо не думать, потому что стыдно… На деле же… Это был такой ворох чувств и эмоций, что Катрина и не знала какие слова лучше всего подойдут под описание. Неловкость, страх, неверие – это, конечно основное, они ходят с ней нога в ногу. Было страшно, что она сейчас или издаст странный звук губами, или вообще заревет от переполняющих эмоций – та ещё дивная хрень, эта её эмоциональность, или чихнёт, кашлянет. Потому что зачастую в самые важные моменты её жизни происходила дикая хрень, от которой потом может и смешно, но не в такой щепетильный и важный момент жизни. Но самое странное – Катрина призналась в своих чувствах с такой удивительной для себя легкостью. Не то, чтобы она уж хотела добиться того результата, что получила, а лишь просто, наконец-то, об этом сказать. Не притворяться, не пытаться держать себя в узде, а побыть такой какой она и хотела последний год наедине с ним. Катрина постоянно хотела кричать о своей любви, обожании, уважении к Северусу, и даже не надеясь на взаимность, а просто чтобы он знал, что вот есть в его жизни такая дуреха. Дуреха, которая всегда будет рядом, выслушает, защитит от стервятников желающих напоминать Снейпу о его ошибках, поможет и не будет осуждать… Вот такие глупости. Несмотря на ворох негативных мыслей, от банального страха, что Северус пострадает из-за Катрины, и ведь, если что, пострадает, как-либо, только он – Катрина рада, как никогда и ничему другому ранее в своей жизни. Они встречаются. Дойти не только разумом, но и сердцем до этой мысли понадобилось очень много времени. К утру, как только Катрина все осознала, она уже проревела несколько часов от бушующей в груди радости, и странной легкости в теле. Она просто летала: сначала в душ, потом по комнате, по вопросительные взгляды соседок, и Гермионы в частности. Поговорить времени у подруг не было, потому что старосты на курс старше начали собирать пятикурсников, чтобы отвести их на завтрак. К тому же пришли профессор МакГонагалл и профессор Бербидж, чтобы отвести курсы младше. Тут и пришло к Катрина напоминание о том, что Хогвартс теперь перестал был спокойным пристанищем, и превратился в странную форму тюрьмы. Во время завтрака, пока Рон рассуждал на тему того, что же попросить у родителей в качестве подарка за назначение на должность старосты, Катрина, слушая его, ловила взглядом появление в зале Северуса, который опаздывал на завтрак. Когда преподаватель вошел в зал, он сразу же обратил свой взор на стол факультета Гриффиндор, и словив своим взглядом, взгляд возлюбленной, улыбнулся уголком губ, от чего Катрина расплылась в лучезарной улыбке, и откинулась назад, сама не понимая зачем, начала хихикать, прижав ладони к горящим щекам, и вызвала миллион вопросов у друзей, мол, с чего она так резко покраснела и не может сдерживать улыбку. Сердце девушки пропустило несколько, можно сказать, удушающий ударов, но счастье, настоящее счастье, затуманивало все на свете. Катрина была уверена, что Снейп в душе ликовал и смеялся над ней. Очень тяжело было не пялиться все время на стол преподавателей, Катрине это стоило огромной порции самообладания, чтобы не смотреть через каждую минуту в одну единственную точку. Она пыталась сосредоточиться на диалоге в друзьями, которые ничего интереснее квиддича, обязанностей старост и плана Гермионы по освобождению эльфов с помощью вязанных шапочек и носков – не было. —Сколько раз мы эту тему проходили… Ты проявляешь этим свое неуважение к ним, Герми. Гермиона насупилась, с недовольством смотря на Катрину. —И почему же?! —Во-первых – им здесь нравится. Они все чувствую себя комфортно, ну…—Кэт вспомнила о Винки. —Почти все. Потом – ни ты, ни я, ни, блин, Гарри – не их хозяева. Фокус с Добби вышел только потому, что тетрадь с предметом одежды отдал Люциус. Вручи Гарри ту проклятую тетрадку – никакой магии не произошло бы. Их хозяин, технически, профессор Дамблдор. —Вот именно, что с Добби вышло хитростью и я схитрю. На чьей территории они будут находить одежду? На территории школы, которой владеет, технически, Дамблдор. —Это… —Хватит! Мне надоело уже, что ты каждый мой план рушишь своими, типа, глубокими познаниями! Катрина вскинула бровь, не понимая откуда такая агрессия. —Герми, у меня два домовика и я прекрасно знаю, что когда Мордак или Кикимер убирали мои носки – они не становились свободными. Здесь, в Хоге, находя в общей гостиной эти носки – они будут оскорблены! Уж извини, но мой опыт в общении с этими прекрасными созданиями, опыт и знания моих семей, где владение домовиками исчисляются веками – больше, чем у тебя, прочитай ты хоть триллион этих книжек! —Ты одобряешь рабство! —Я считаю тупостью твои затеи. —честно, как и всегда, ответила Катрина. —Будучи школьницей – ты, словно, в лужу пердишь, крича о справедливости в данном вопросе. Этот вопрос можно решить лишь на законодательном уровне, через специальные акты, запрещающие и предусматривающие наказание за применение к домовиками насилия или же отказа дать вожделенную свободу, если у эльфа есть такое желание. К твоему сведению: Тилли убить себя собиралась, когда дедушка нашел её. —Убить себя? Из-за освобождения? —прошептала Герми. —Да. То, чего ты хочешь – это работа на десятилетия. Смена настроений у домовиков, хозяев…—Катрина сделала паузу раздумывая. —Агитации и призывы, рабочие места для освободившихся… Вот! Сама подумай, где будут тысячи эльфов работать?! Что кушать?! Где спать?! —Да… Это… умно. —Гермиона посидела с минуту и рванула с места, несясь к столу преподавателей. Она подошла к профессору МакГонагалл и начала что-то активно рассказывать, под недоумевающий взгляд профессора. —Ты, наверное, единственная к кому Герми прислушивается. —шутливо начал Гарри, тыкая ложкой в остывшую кашу. —Я единственная из нас, кто может потягаться с ней в интеллектуальной битве. И в домовиках я разбираюсь больше уж точно… —Катрина внимательно посмотрела на друга. —Ты в порядке? Бледненький ты какой-то… —Шрам всю ночь болел. И ещё…—Гарри уставился на дно своего кубка. —Я чувствовал ярость. Злобу. Желание убить кого-нибудь… —и теперь Гарри смотрел на хохочущих над Невиллом Дина и Симуса. —В смысле? Что-то случилось? —Симус вечером наехал на Гарри. Начал обвинять во лжи и так далее. —махнул рукой Рон. —Придурок. Сказал, что его мать не хотела отпускать в школу, бла-бла-бла. Кэт хмыкнула. —Не обращай внимания, Гарри. Ты не виноват, что его мамаша-дура, верующая в правдивость слов и показаний из «Пророка», который пиздит уже десятилетиями, чего уж про нынешнюю ситуацию говорить. —Ты что там вякнула, Шепард? —Симус вскочил с места. —Ты оскорбила мою мать? —Я? Оскорбила? —артистично удивилась девушка. —Я правду сказала. Потому что только дурак будет искренне верить в слова «Пророка» и Фаджа. —парень, разгневанно смотрел на Катрину, ожидая, наверное, страха в её глазах, угрызений совести, но Кэт смотрела Симусу в глаза со свойственным себе в подобного рода ситуациях равнодушием. —Ещё вопросы? —Шепард прекрасно понимала, что пусть у Симуса не особо выдающиеся умственные способности, но он уж точно понимал, что против Катрины он не выстоит ни в физическом, ни в волшебном поединке. Про умственный и упоминать не стоит. —Да пошла ты, шлюха! Вечно суешь свой нос, куда не просят. —бросил он, а Катрина только усмехнулась на то, как быстро он сдулся. —Финниган! — Снейп крикнул, настолько внезапно, что Рон выплюнул свою кашу, а Симус вскочил и встал по струнке смирно, выпучив глаза, со страхом глядя куда-то позади Кэт. Остальные студенты за столом тоже не ожидали люлей с утра пораньше, и напряглись в ожидании, внимательно поглядывая то на Симуса, перепуганного до смерти, то на Снейпа. —Пятьдесят очков с Гриффиндора и неделя отработок у мистера Филча, Финниган. —Северус стоял за спиной у Катрины, и услышав его баритон, с нотками еле сдерживаемого гнева – было, мягко говоря, неожиданно. —Советую, впредь, следить за обращением к своим однокурсницам, в ином случае просидите в отработках весь год и не получите допуск к экзамену по Зельеварению. Надеюсь, Вы меня услышали. —выплюнул он. —Отойдем. —уже мягче, попросил он Катрину, слегка сжав её плечо. Шепард выбралась из-за стола, поднимаясь с лавки, под гул возмущающихся по поводу ухода в минус, в самом начале года, из-за грубости Симуса, который выглядел так, словно ему в завтрак насрали кошки и настроение у того, на всю неделю как минимум - испорчено. Не забыла Кэт и показать Финнигану средний палец, с торжествующей улыбкой на лице, отошла подальше от любопытствующих ушей, к Северусу, в угол зала. Никто и не обратил на это внимание, предпочитая гудеть по поводу произошедшего конфликта, чем сохранили Катрине пару-тройку нервных клеток, потому что ощущение того, что все всё видят, знают и чувствуют не покидают девушку весь завтрак. —Ты не спала. —это был не вопрос, а констатация факта. —Иди и отдыхай, я сообщу твоим и директору, что у тебя плохое самочувствие. Катрина не смогла скрыть своего удивления. —Откуда ты знаешь? —и увеличило её удивление то, как легко она сказала «ты». В силу приобретенного опыта в области бессонных ночей или беспокойных ночей, разумеется Катрина нашла несколько способов жить полноценно и выглядеть хорошо, а не как ходячий мертвец, и дополнительно не вызывать лишних вопросов и не подвергаться бесконечным расспросам о своем состоянии, как два года назад, когда все только начиналось. Во внешних проявлениях хорошо помогает косметика – огромный стрелки или черные смоки, помимо того, что идут Кэт, так ещё и являются прекрасным оправданием опущенному или прищуренному взгляду, когда солнце глаза режет. Тональный крем против бледности, пудра, красная помада и хоба! Никто и ничего не подозревает. В физическом – еда, или, когда стоит в расписании - квиддич. Она действительно старается наедаться в такие дни, потому что не может спать наевшись. Эта особенность появилась при не очень приятных обстоятельствах. В детстве Катрина очень любила покушать, и огромная любовь к сладкому, само собой, именно с той поры. Из-за излишней скромности, отсутствия опыта общения с детьми, которому сопутствовала идеология бабушки, что Кэт должна впитать в себя столько знаний, сколько возможно до Хога и какие-то детские шалости в это все не вписываются, общение с некоторыми детьми, в разные временные промежутки, вышло таким образом, что Шепард внушили, что она жирная. А она никогда не была даже полненьким ребенком, даже постоянно стояла проблема недобора веса, при отменном аппетите. Парадокс всегда шел с Шепард нога в ногу. Сейчас Кэт понимает, что тогда жила в постоянном стрессе, радостей особых не было, удовлетворения от жизни, детства – тоже, а при стрессе и угрюмом настрое она часто теряет килограммы и далеко не лишние, к огромному разочарованию. «Кожа да кости, как ты рожать собираешься?» - постоянный вопрос от бабушки, последние годы. И это при том условии, что здоровье Катрины не предвещает ей в будущем ничего хорошего. Если вернуться к вопросу с едой, то после оскорблений, как и многие маленькие девочки, чтобы быть привлекательной, Катрина не хотела много есть, а то и вообще перестать есть. Из-за специально подобранного рациона, она должна была кушать раза в полтора больше среднестатистического ребенка, у которого нет этого недобора, но… Она не полнела, но ведь ей сказали, что она «жирная»! Иногда возвращаясь к этому, Катрина постоянно смеётся, ведь это такой абсурд, но какой ребенок не абсурден? Должно же быть что-то, вспоминая моменты из детских лет, о чем ты думаешь, как о бреде сивой кобылы или как такое могло прийти мне в голову? Разумеется Агата следила за внучкой, как и что она есть, и не выпускала девочку из-за стола, пока тарелки (а их было по три и больше за приемом пищи: соблюдение потребления нужного количества белков, жиров и углеводов, клетчатки, сахара) не опустеет. Иногда, зная о загонах крестницы, Руфус прячась под столом, как домашний кот принимал в руки крупную пищу, которую удобно передать на вилке или в ложке, и, если удавалось, хватал тарелки и съедал до прихода проверяющей то, что Катрина есть не хотела или попросту не могла. Домовики тоже старались помогать, не донося, даже когда Агата спрашивала, сама ли Кэт съела всю еду. Все обернулось тем, что после ужина Кэт не могла уснуть, изнуряя себя какими-никакими физическими нагрузками и огромной волной вины, что с годами увеличивалась, за «лишние» калории. В какой момент это исчезло, Кэт не помнит. Может годам к девяти, да и в один момент тоталитаризм в семье сошел на нет, по неведомой девушке причине. Еду перестали запихивать, отношение к себе тоже поменялось, ведь Катрина видела в зеркале маленькую и худую девчушку, которой худеть уж точно не надо, но вот невозможность уснуть сразу после приема пищи, даже наевшись, или вернее сказать тем более, при сильном желании спать – миссия, почти что, невыполнима. Все вокруг наедаются и в сон, а Кэт, на ужине, особо не налегает на еду, жуя свои любимые пудинги и пироги, в как можно меньшем количестве. —После бессонных ночей ты постоянно съедаешь как можно больше на завтрак запивая тремя кубками кофе, если его подают. Что только что ты и делала. Ещё глаза прищуриваешь, словно упырь, при виде солнца. -Катрина обиженно прищурилась и надула губы, от подобных сравнений. —Это сравнительный оборот. Как договоришься с остальными по поводу курирования одного из курсов, шагай в башню. Вечером встретимся после ужина, как и договаривались. Если нужно зелье, то мои двери всегда открыты, где и что найти – знаешь. И он просто ушел, судя по времени, как и каждый день, на минут десять-пятнадцать пораньше, до начала занятия, чтобы подготовить кабинет для класса. Катрина смотрела ему в след, с немым вопросом к самой себе. Если бы кто-то другой, вот так вот, в наглую решил задать ей план действий и указывать выполнять его – этот человек пошел бы далеко и надолго, конечно же, после продолжительной ссоры. А с Северусом она сейчас даже спорить не стала. И не хотела, что удивительно. С вопросом, на который ответа, наверное не предвидится: «А всегда ли так он мог делать?», Кэт вернулась на свое место. Гермиона тоже вернулась за стол, судя по блеску в глазах, окрыленная новой затеей. —Что ему надо было? —поспешно спросил Рон. Катрина, несколько, растерялась, но быстро выдала придуманную за бессонную ночь версию, для Гермионы, если бы та спросила, а где Кэт была. —А… В общем у меня вчера, когда я пошла со Снейпом к нему в кабинет, случилась паническая атака, опять очень вовремя, и он только что дал мне отгул, потому что выгляжу я как говно. —Ты хорошо выглядишь. —недовольно пробурчал Гарри. —На себя пусть посмотрит. —Рон кивнул в знак согласия с другом, а Кэт хохотнула от такой солидарности друзей и их желания поддержать. Но и спорить она не стала, на сей раз, хоть и имела подобное желание. Пусть все будет нейтрально, как и последние месяцы. В привычном ключе. И тогда точно обойдется без раскрытий. Гермиона обеспокоенно взглянула на Кэт. —А я думала чего тебя так долго не было! Твоя мама трижды заходила! Ну а я уснула, не дождалась… —Я долго приходила в себя. Пока отошла от приступа, пока успокоительное подействовало и так далее…—кивнула Шепард. —Это… Нам надо разделить учеников же. —А зачем? —отмахнулся Рон. —Вон, на обеды и завтраки учителя приведут, а в классы – как попадется. —Мы должны их разделить, Рон! —Гермиона ловко достала пергамент и раскрыв его с помощью неизвестного никому из тройки друзей, помимо самой Грейнджер, заклинания, ткнула на пункт номер три и громко зачитала. —Каждый из четырех старост факультета обязан взять на себя обязанности сопровождающего одного из четырех младших факультетов по территории школы, вплоть до второго семестра... И там дальше список обязанностей. Понял, Рональд? —Ты весь свиток прочитала?! Он же огромный. —Я тоже прочитала. —хохотнула Кэт. —А почему вас назначают до второго семестра? —Не знаю. —пожала плечами Гермиона. —Здесь нигде не написано. —Сев… —Катрина округлила глаза от собственной невнимательности, и притворившись, что поперхнулась куском булки, быстро поправила себя. —Профессор Снейп сказал, что если Людвига не поймают до второго семестра, то нам дадут новый свод, более ужесточенный, а то и вообще – могут пол школы отсеять по домам. Если поймают, то сопровождение сойдёт на нет. —по лицам друзей было понятно, что никто, вроде, не заметил, что она попыталась сказать «Северус», и расслабилась. —И нас распустят?! —вскрикнул Рон. —Нет. Просто конкурс на звание старосты школы будет более крутой. Гарри нахмурился. —Его не поймают. —уверенность Поттера была ошеломляющей. —Петтигрю ловят сколько лет, а профессионала собираются до нового года? Да и я уверен, что быстрее твоя семья, Кэт, что-то предпримет. —Не будь пессимистом! —насупилась Герми. —Преступления Петтигрю, как бы ужасно это ни прозвучало, меркнут в сравнении с тем, что делает Людвиг! —теперь наступил очередь Гарри обижаться. —Да, я понимаю, что твоя семья погибла из-за него, и так далее, но дети умирают просто ужасающе… —Не надо обесценивать смерть моих родителей! —Гарри встал из-за стола и так сильно ударил по нему кулаками, что у всех близ находящихся разлились напитки из кубков, на его ор обернулись все в зале: кто мимолетно, кто сразу начал сплетничать, а кто не скрывал своего презрения к персоне Поттера. Он, заметив пристальное внимание, сразу сбавил обороты, и притих, сев на место и взяв ложку начал запихивать кашу в рот. Рон и Гермиона сидели в шоке от столь разительной смены настроения: вот только что Гарри был спокоен, и в момент – он невероятно зол. —Гарри, никто не говорит, что Петтигрю не нужно ловить или, что его преступление мелочно, но ты должен понимать, что Людвиг – опасен в данные секунды, а Петтигрю – тряпка и нифига он больше не сделает. Кара – Азкабан ли, ты или Сириус – его настигнет. Нужно время и случай. —Катрина сжала плечо Гарри, который напрягся, словно перетянутая струна на скрипке или гитаре, и смотрел он на свой кулак. Спустя минуту, после попытки Катрины урезонить друга, который, по странной причине, проявил излишнюю агрессию, на неосторожное высказывание Гермионы. Это странно, потому что Герми всю жизнь, бывает, оговаривается, несколько не так формулируя предложения, от чего весь реальный смысл сходит на нет, но такой реакции – не было никогда. Обычно Рон начинает бухтеть, Гермиона извиняется и неловкости, как и не было. Гарри, конечно, вспыльчив, в вопросах относящиеся к семье, друзей – вспомнить, как сильно его разозлили высказывания Малфоя в сторону миссис Уизли. Но проявлял Поттер агрессию только в сторону врагов или недругов, но не срывался на друзьях. Такое странное поведение, примерно, с июня месяца. Катрина подмечала его несдержанность, но сводила все на обычное половое созревание и взросление, может и стресс после событий Турнира – это, вроде как, нормально. Да и проявлялось это в мелочах. Сейчас, что-то подсказывало ей, дела обстоят не так очевидно и просто. И эта злоба на Симуса, что его аж разрывает, тоже несвойственна Гарри. Позлиться час другой и побухтеть да, но не испытывать злобу всю ночь, плохо спать от этого… —Спасибо, Кэт. И… Прости, Герми. Я плохо спал и… Прости… —Ничего! Я опять не так выразилась и тоже виновата! – было видно, что Гермионе очень стыдно. —Я хотела сказать то же самое, что и Катрина. Людвиг опаснее Петтигрю. Наши друзья, мы – все в опасности. —она посмотрела на Кэт, с сочувствием. —Ты особенно. —Я знаю. Удивлюсь, если этот коноеб не навестит меня, как в школу наведается. Рон покраснел. —Он, что, идиот, чтобы соваться сюда? Да тут самые опасные маги в Британии! Денебола!!! —Он придет, Рон. —ответил Гарри. —Ему что-то нужно в школе, очень сильно, и пока не найдет – не угомонится. Мама Кэт его не остановит, фактом своего нахождения здесь. —Сомневаюсь, что он воспринимает моих, как опасность. —Катрина сложила руки у груди и облокотилась на стол. —В то утро, когда он меня стащил, Людвиг открыто заявлял, что считает Руфуса никчемным. Но это не так, мягко говоря. Убить – убьет, а этого ублюдка и подавно. —Но мы слышали, в штабе, о том, как Волан-де-Морт отзывался о твоей маме! Он считает её угрозой! —Конечно он считает её угрозой! Но Людвиг самонадеянный! С одной стороны это на руку, а с другой – имеет право. Он сильный и очень опасный противник. Во время разговора к друзьям подошел Невилл. —Ребят, извините, что отвлекаю, но надо распределиться. —Вечером договорим, как только ты, Кэт, придешь с дежурства. Или за обедом. —Гарри встал и пошел на выход, помахав друзьям рукой. Невилл, неуверенно, сел на его место. —Вы прочитали свиток? —Я и Катрина – разумеется. —гордо ответила Гермиона, с осуждением поглядывая на Рональда. —А ты? —Да! Да, Гермиона! —как-то испуганно ответил Невилл. —Расслабься. —засмеялась Катрина. —Мы же тебя не скушаем. И жрать здесь вот эта двоица предпочитает друг друга. Невилл виновато посмотрел Катрине в лицо. —Я думал, ты злишься. —ответил он. —Я же не заступился перед Симусом за тебя. Он не имел права так тебя оскорблять. —Ой! Да ладно тебе, Невилл. Он уже огреб на неделю вперед. —Катрина, мысленно, собралась и настроилась на серьезный разговор. —Ладно. Надо решать, у нас пять минут осталось… —Я не буду брать первый курс! Да ну эту малышню! —открестился, моментально, Рон. —Мне лучше третий или четвертый! —Я возьму четвертый. Мы с Джинни договорились вчера. И остальные девочки не против моей кандидатуры. —Пфф! А мальчики?! Может ты их бесишь, как и всю остальную часть школы?! Как и всегда, во все года и сезоны, не могла простая беседа Рона и Гермионы, на какую-то серьезную тему, не перейти или в обмен «любезностями», или в самую настоящую, очень громкую ссору не из-за чего. Пока они ссорились, Катрина и Невилл переговаривались, кто из них возьмет первый курс. Вступать в эту перепалку им обоим желания не было, посему решили, что Гермиона и Рон рассудят друг друга на счет третьего и четвертого курса. Катрина вошла в положение парня, учитывая его природную стеснительность и неуверенность в себе и решилась, пусть и не особо горя желанием, курировать именно первый курс. Второй курс Невилл знает и видел, посему ему будет проще. Они записали в свои свитки имена перед курсами. У всех среди старост было указано, кто курирует какой курс. Например Драко взялся, или его вынудили дамы, заниматься вторым курсом, а Забини курировал четвертый. Когтевраном, как и указано в свитке, занимаются именно преподаватели. Они их сопровождают везде по территории школы, в Хогсмид они пойдут тоже только с преподавателями, вроде как, со всеми сразу, и ещё ими занимается семейство Катрины. Другую их основную функцию она, пока что, не знает и надеется выудить конкретику у отца, который должен приехать ближе к обеду. Внеся свои имена, под уже закончившуюся перепалку, в которой верх одержала Гермиона, она внесла свое имя в список, рядом с четвертым курсом, а Рон, недовольно поглядывая на пышноволосую подругу исподлобья, внес свое имя перед третьим курсом. Ребята, распрощавшись до обеда, отправились каждый в свой угол, собирать студентов. Магическим образом, позади их свитков, образовался список со студентами каждого курса. Катрина достаточно быстро и без проблем собрала студентов, которые, первые минуты три, наверное, пока Шепард сверялась со списком и старалась запомнить в лицо каждого, смотрели на старшекурсницу с опаской, но потом просто засыпали Катрину вопросами из разряда «Что, где, когда?». Благо, терпением она обладает и спокойно, с долей юмора, уместного, объяснила кое-какие вещи, а момент с тем, как и куда добираться, объяснила, что без неё они никуда и не смогут ходить, чем большинство огорчила. Понятно, что детишки рассчитывали погонять по огромным коридорам, снося все и вся и на своем пути, исследовать лестницы, библиотеку – да просто всю школу. Она, точно, была бы в ярости, попади в такую же ситуацию на первом курсе. Как это, так, нельзя пойти спокойно погулять? Дети оказались, хоть и громкие, но послушные. Спокойно шли за Катриной на урок Трансфигурации, который стоял первым и вторым в сегодняшнем расписании у первогодок, слушались, если задавали вопросы, то тихо слушали ответы... На данный момент, Катрина вполне довольна. В кабинете Катрина, с разрешения профессора МакГонагалл быстро списала расписание детей на чистый листок, чтобы сегодня и в дальнейшем, коли её освободили от занятий и может ещё не раз освободят, зная её здоровье и дар, не пропустить звонки и вовремя отвести детей на урок. Декан, лишний раз, напомнила ей про вчерашний разговор, про который Катрина, разумеется, забыла, как и про все на свете, что касалось учебного процесса. Но сейчас она пойдет спать, и улетит в нирвану на два часа, как минимум.

***

«Это был странный сон. Или это не сон, а видение, или же чьи-то воспоминания – Катрина ещё не научилась распознавать где и что. Катрина не понимала, где она сейчас находится. Она стояла одна на безлюдной улице. Если судить по открывшемуся пейзажу, данное место или заброшено молодежью, или вовсе является каким-то неблагополучным районом, где орудуют наркоманы и алкоголики. Все же, Катрина отдавала свой голос больше первому варианту – на улицах, несмотря на явную пустоту и безлюдность, было достаточно чисто. Никакого мусора, на край странных пакетиков, ложек, зажигалок и шприцов, с упаковками из-под них, нигде не валялась, а значило это, что все-таки нежелательных субъектов общества здесь или нет, или в очень маленьком количестве. А может быть они просто тихие. Простояв некоторое время на одном месте, Катрина решила пройтись и посмотреть, собственно, зачем её дар привел её разум в данное место. Она походила по открытой улице, вокруг которой был лишь одинокий и узкий тротуар, две лавочки, и три кирпичных, малоэтажных дома. Вроде как они многоквартирные – точно сказать Шепард не может. Все было слишком серое. Может это индустриальный район? Однажды она, по ошибке, пришла в подобное место, правда только людей там было очень много, но эта серость, похоже, везде одинаковая, где стоит какое-либо предприятие, которое выпускает в воздух ядовитые пары, от чего даже в самую солнечную и теплую погоду, небо над головой будет извечно пасмурное и хмурое, а настроения никакого. Девушка пришла к какому-то дому. Он выделялся на фоне остальных, оставаясь при этом точно таким же, как и другие. Катрина не могла понять почему её тянет в этот дом, но неведомая сила, которая, видимо, и толкала её в спину, заставляя идти прямо к этой двери. Когда она подошла, и взяла дверь за ручку, раздался, за спиной у волшебницы, незнакомый голос. —Постой, дитя. -Катрина повернула голову, и увидела перед собой глубоко пожилую женщину, в очень странной, даже для пожилого человека одежде. —Я очень старая, моя милая Катрина. Слишком. —З-здравствуйте. Женщина тепло улыбнулась. —Надо же… Какая воспитанная! —она была искренне удивлена, судя по выражению лица и по тону. —И что же ты могла найти в сыне Тобиаса? Ох… —Вы… Вы знаете Северуса? —Я много кого знаю. Но, каким-то чудом, твое окружение попадается мне слишком часто, последние лет сто. Катрина не смогла скрыть своего удивления, чем рассмешила пожилую леди. —Ага… Вам очень много лет… Женщина сузила глаза. —Мне, определенно, уже приятно с тобой общаться. Ох…—она пошла в сторону, не ясно откуда явившейся на улице, лавочки и присела на неё. —Столько людей было в путях, и ты единственная, кто не требует от меня невозможного прямо с порога. Катрина подошла и присела к ней. —А что я должна требовать? —Бессмертие, нескончаемые богатства, самые мощные заклинания, секрет жизни и смерти, излечение бесплодия, воскрешение, как стать высшим существом… Ладно. —она отмахнулась. —С последним я знаю как быть, но остальное… Бред. —Простите, но я не понимаю, где я и кто вы. —Я знаю, Катрина. Терпения. —она улыбнулась и смотрела куда-то вдаль. —Ты третья, кто стал насильно тем, кого вы кличете Сновидцами. Но единственная, кто ищет в этом выгоду для общего блага, для спасения чужих жизней. —пожилая женщина посмотрела прямо в глаза Катрине. —Седрик Диггори был тебе никем, и несмотря на это – ты потеряла силы, здоровье, подорвала свою внутреннюю волю, в попытках спасти его. Без поиска выгоды в этом… Этого достаточно, чтобы дать тебе правильную оценку. —Любой бы поступил так на моем месте. Седрик был замечательным парнем, он много кому помогал, поддерживал. —уверенно заявила Катрина, чем вызвала у своей собеседницы смех. —Да. Мальчик был замечательный. К сожалению, таких людей тьма и пожирает… Но, так как ты поступают лишь единицы. —А что это за место? —ещё раз спросила она. —Это… У этого места нет названия на человеческом языке. Я кличу это «Перепутье», а на самом деле – только самой магии известно. Я не думаю, что это творение человеческое. —Но, получается, что Вы здесь давно… —Именно здесь – нет. Перепутье у всех свое, а в этом месте я всего лишь второй раз. —Значит… Выглядит оно у всех по-своему? Старушка улыбнулась. —Я уже и забыла каково это общаться с умными людьми. —она кивнула. —Все верно. Оно у всех свое и зачастую, при каждом посещении, разное. Все зависит от того, кто хочет тебя увидеть. Догадка была удивительная. —Это кто-то из тех, кого с нами нет? —Да. Катрина, несмотря на то, что уже догадалась, все же была шокирована услышанным. —Сюда… попадают мертвые? —Несмотря на то, сколько лет я нахожусь в путях – даже мне неведомо, куда мы уходим, когда умираем. Сюда? Или куда-то ещё? Это место – место для долгожданной встречи. Здесь наши души ищут пристанище для беседы, зачастую в поисках каких-то ответов, или же для долгожданной встречи. —Души? —Как сейчас модно говорить - персоналити. Никакого переселения нет, Катрина. —определенно эта женщина считывала мысли Катрины, что для девушки, которая привыкла быть «нечитаемой» очень непривычно. —Мы, те, кем мы были, когда умирали, остались «жить» в новом мире, так или иначе. Мне неведомы эти механизмы. Я, иногда, прихожу к ожидающим за интересной беседой, когда становится совсем скучно. —А Вы кто? —Хм… Я не помню свое имя. Но, если говорить о моем роде деятельности, то я первый Сновидец. Но это тоже не совсем верное название. Зови меня – Леди. Вроде как, это был мой титул. А может и не мой… Неважно, тебе же надо как-то меня именовать. Катрина догадалась, что эта женщина имеет прямую связь с её даром. —Если не «Сновидцы», то кто мы? —Без понятия… Помимо нашей силы, существует и другая, более великая и опасная, но, благо, никто не смог её познать. Сейчас же… Я хочу узнать кое-что. —Что же? —Готова ли ты нести этот крест? Катрина не поняла о чем речь. —Какой «крест», конкретно? —Спасительницы, конечно. Наш дар – это не случайные способности, моя дорогая, и они ничем не ограниченны. Твои способности – желанны тобой, и я могу с уверенностью называть тебя Спасительницей. —Я не могла желать видеть… —Желания формируются не из «хочу» и «не хочу», а «надо» и «не надо». Тебе надо знать, как спасти родных и близких, и твоя сила дала тебе ответ. Но, то, как читается этот ответ – нужно учиться и учиться. —А телепатия? Видение снов? —Сны – из-за неверного именования Нас, ты ожидала этого. Телепатия – желание контроля над ситуацией, полагаю. Есть вопросы, на которые ответы знаешь лишь ты сама. —То есть… Мои способности – безграничны? —Не совсем так. Воскрешать людей – нет, создавать новую жизнь – нет, бессмертие – тоже. —Против природы не попрешь? —Именно! Том Реддл полагал, что создаст Бога, который даст ему желанное бессмертие. —Катрина кивнула, давая понять, что внимательно слушает. —Но в случае с тобой, на его пути, очень много препятствий, которые он не способен пресечь. Наш… дар, как Вы его называете, не та сила, которую можно пустить во зло, или заставить носителя нести её во зло, если он того не хочет. —Все пошло наперекосяк, потому что того захотела магия? —Да. Она хотела тебя уберечь, ибо невинное дитя не может быть пущено во зло. —Погодите… Выходит, роли каждого предопределены? —И да, и нет. Нам дается путь, а на нём развилки. А куда ты повернешь – одному тебе ведомо. Выбор есть всегда, если тебя это волнует, но бывает и так, что выбор за нас делают другие. В случае с тобой… Ты та, кто ты есть, лишь благодаря себе. —А воспитание? —усмехнулась Катрина. —В твоем случае дорога «воспитания» вела во зло и ненависть, но ты выбрала добро и созидание. —Леди улыбнулась. —Я знала о твоем появлении задолго до рождения твоих родителей, но не понимала картины до конца, что ты вообще такое, вплоть до одного момента. —Вы… У вас дар…—Катрина подбирала слова, собирая ворох мыслей в кучу. —Вы провидица? —Да. Я желала видеть будущее. —кивнула она. —Не помню зачем, не спрашивай. Желание было, как и необходимость. —И как давно картина стала ясна? —Это произошло двадцать два года назад. Эйлин стояла на этом самом месте, где мы и сидим, а её сердце обливалось кровью за несчастного сына, который вернулся из школы со сломанным, опять, носом, поверженной гордость и надломленной душой. Она не хотела заходить в дом, потому что знала, что вечером, как вернётся муж со смены, Северус снова получит удар за ударом. —Он этого не заслужил… —Я с тобой согласна. Сейчас он не подарок, у него просто отвратительнейший характер, несчастные дети, но такого отца он НЕ заслуживал! Меня это сразу разозлило, и я начала искать тот день, когда жизнь этого мальчика повернется в сторону счастья, лишь бы успокоить безутешную женщину, что умрет от рака через шесть лет. Катрин была удручена услышав причину смерти матери Северуса. Зная какую тяжелую жизнь она проживала, ей хотелось верить, что миссис Снейп умерла в спокойствии и с легкостью. —То есть, во вчерашний вечер? —она решила уйти в приятную часть беседы. —Нет. Это первое сентября, да, но не тысяча девятьсот девяносто пятого, а тысяча девятьсот девяносто первого. Катрина не понимала как на это реагировать. —Поступление? Почему? —Он увидел девочку, которая его очень напугала, но он даже сам себе в этом не признался. —Катрина выпучила глаза. —У тебя никогда не было детского взгляда. Из-за этого…—она указала на шрам. —Ребенок в тебе умер в ту же ночь. Взрослый человек в теле ребенка… Страшное зрелище. Мне доводилось такое видеть – и не раз. Редко это выходило в положительную сторону – ты счастливица. —Спасибо. Леди захохотала, а успокоившись продолжила. —Твою невинность отобрали, когда сделали тебя дарованной твоими способностями. Твой шрам гораздо глубже, чем ты сама себе можешь представить. —Леди выпрямилась. —Твои чувства к Северусу – осознанные, настоящие и правильные, как и его к тебе. —Очень многие готовы с Вами поспорить на эту тему. —горько усмехнулась девушка. —Мы с ним в опасном положении, но я, конечно, ни о чем не жалею. —Как и он. Твои слова любви зашили огромную рану в его сердце и душе, но на исцеление до еле заметного шрама ещё нужно время. —Когда оно наступит? —Когда Реддла не станет. Его обещание будет исполнено, тогда и будет поставлена точка. —Обещание? О чем Вы? —Ты сама все поймешь, когда придет время. Мои подсказки тебе не нужны – ты уже все решила, но узнать тебе придется многое. —Леди широко заулыбалась. —Мне будет интересно наблюдать! Логично, что Катрина получает на свои вопросы ответы, которые вызывают ещё больше вопросов. —Я Спасительница Северуса? —О, нет! Ты спасешь намного больше душ и судеб, Катрина. Но помни всегда о том, что ты всего-навсего человек, не способный спасти всех. —Тогда какой смысл? —В том, что можно спасти гораздо больше. Разница будет очевидная. —Леди глубоко вздохнула. —У Эйлин мало времени. Что ж…—она поднялась. —Скажи матери отправляться в Румынию вместе с Джейкобом. Там ты получишь ответы на вопросы, которые спровоцировали мои ответы. И ничего не бойся. Никогда. Ты достаточно сильна для своего пути… Леди, быстрым шагом, пошла вдоль улочки. —А я спасу Сириуса?! Она остановилась. —Все зависит от решимости Денеболы и Регулуса. Один из них спрячется – и ты не ничего не исправишь. —она подумала и добавила. —Я сделаю тебе небольшой подарок, за отсутствие корысти и страдания твои. Катрина хотела было спросить конкретнее: и про дар, и про Сириуса, и что она сказала Эйлин… Эйлин… Кэт посмотрела на дверь, и вскочив с лавочки, быстрым шагом дошла до дома и открыла дверь. Она попала в другое место. Это не был дом в промышленном районе, а комната особняка, как минимум! Высокий потолок, огромные окна, кровать на четыре персоны, дорогие занавески, со вкусом обставленная мебель… На зарплату алкаша-трудяги особо не разогнаться, а до такого лоска и подавно. На диване Катрина заметила не молодую женщину, очень худую и бледную, в старой и грязной одежде, в въевшихся пятнах, которые никогда и ничем не отстираются. Даже если бы она не знала, что это Эйлин Снейп, то Катрина с легкостью догадалась бы: женщина перед ней хмурит брови точь-в-точь, как это делает Северус, когда о чем-то думает уже долгое время, и поджимает губы, когда чем-то недоволен. Вытянутое лицо, черные глаза и замученный вид… Все в абсолютной точности как у Северуса… Женщина сидела и что-то вышивала на куске белой ткани. —Миссис Снейп? Эйлин подняла свои глаза, и на её лице появилась улыбка. —Катрина. Тебя Леди задержала? —Да. —Это была странная встреча…—Эйлин посмотрела на собеседницу. —Не стой, присаживайся. —Эйлин опустила взгляд и продолжила заниматься вышивкой, а Катрина сразу подошла к дивану и присела подле Эйлин. —Я стояла и витала в своих мыслях, она подошла ко мне и рассказала про тебя. Как невесту на выданье… По тону женщины, Катрина сразу поняла, что она не поверила ей. —А когда Вы ей поверили? —Когда умерла… Смерть расставляет все по своим полочкам, рассеивает сомнения и правда затмевает все вокруг. —она подняла взгляд. —Я осталась здесь для того, чтобы посмотреть на тебя. —И что Вы видите? —Девушку со злым выражением лица, но очень добрыми глазами. Вот и все… Ничего необычного. —Мимику не выбирают. —Катрина попробовала пошутить. —И Ваш сын, как бы, не эталон дружелюбия написанного на лице. Шутка сработала и Эйлин тихонечко засмеялась. —Вот таким ты его видишь? —Нет. Я его вижу другим. Она закивала, продолжая вышивать. —Я знаю, что ты не ошибаешься на его счет, это тоже мне сказала Леди. Но ты юна… —Эйлин грустно вздохнула. —Наверное, все-таки, меня оставил здесь страх за него… Я не хочу, чтобы ты нанесла последнюю рану. Катрина сузила глаза. —Я полностью отдаю себе отчет. Да, может опыта у меня кот наплакал, но я научилась в этой жизни принимать осознанные решения, как и разбираться в людях. —И все же… Ты не совсем понимаешь моего сына. Его хорошее отношение… —Относится только к моей персоне. —Эйлин с немалым удивлением посмотрела на Катрину. —Я не плаваю в грезах и понимаю, что только ко мне будет такое отношение, которого никто больше не увидит и не узнает. И…—Катрина задумалась. —В некоторых вопросах папа и Руфус тоже могут получить свою порцию тепла, Северус считает их друзьями, и точно никогда не оставит их в беде. —Грегор. —она закивала своим мыслям. —Это так, но я вижу, что ты не совсем понимаешь своего положения. Северус склонен ошибаться и сказать что-нибудь ужасное, лишь бы задеть… —Миссис Снейп – я знаю. Он так делал. —Катрину начало раздражать такое отношение со стороны Эйлин. —Было у нас… Всякое. —И как он тебя задел? —А вы не знаете? —Стала бы я спрашивать? —вот оно. Катрина заулыбалась, потому что, очевидно, это у них фирменный вопрос. —Он назвал меня генетической уродиной и шлюхой, в попытках выйти из конфликта победителем. Там… Первое я понимаю, а со вторым я собиралась чуть позже выяснить ситуацию, хотя сейчас я уже получила некоторое представление о его мотивах. —Почему ты не отвернулась от него? —как-то слишком равнодушно спросила она. —Чего?! —Лили отвернулась от него, когда он в сердцах, оскорбленный, назвал её «грязнокровкой», для того, чтобы показать себя независимым и сильным. А ты даже больше лавр, наверное, тоже на больное место получила. Потому я и спрашиваю. —Я…Я всегда знала, что Северус проявляет агрессию в качестве инструмента для защиты. Моя бабушка, у которой я была на попечении, учила меня всему на свете, и психологии в том же числе. На самом первом уроке Северус начал проявлять агрессию к Гарри, маневрировал словами так, как это делают при защите, и я выявила такое свойство у него и почти никогда не обижаюсь на его слова… Уродина и шлюха – да, были очень болезненны, потому что… У меня уже были чувства, и слышать от любимого такого рода вещи, которые напрямую связаны с симпатией к человеку – в первую очередь неприятно и никакой здравый смысл здесь не помощник, но я и не думала отворачиваться. Я стала осторожнее, не более того. —наступила пауза, которую Катрина, вскоре, нарушила. —У Северуса больше положительных сторон, если разбираться. Он умен, начитан, интереснейший собеседник, со своей точкой зрения на все, на мир, на его устройство и как следовало бы быть, не питает глупых иллюзий, честен с самим собой… Да я могу часами о нём говорить, не вспоминая о его отрицательных чертах! —Вот оно что… Теперь я понимаю…—она сделала последний штрих. —Отдай ему это. —Катрина взяла платок с вышитой, неизвестной руной. —Я обещала ему, но не успела выполнить вовремя. —А как? И резко перед глазами Катрины все пропало…»

***

Катрина вскочила с постели и ударилась своей головой обо что-то—Ай! —послышалось шипение. Шепард начала потирать ушибленный лоб, в то время как слева раздался ржач. Один голос Катрина узнала мигом – Руфус. Смеяться как задыхающаяся цапля, которая при этом вздохнула гелий может только он. Удар вышел слабый, но, к своему удивлению, Катрина не почувствовала резкой головной боли. Шепард осмотрелась и поняла, что находится в покоях Северуса, все на той же кровати, только на сей раз в окружении всей своей семьи, и Марком до кучи. —Профессор! —Катрина своей головой разбила Северусу бровь. —Вот так помогай и тебе личико подпортят. Катрина подскочила с кровати, встала на холодный пол, не зная, как себя повести сейчас, когда они не тет-а-тет. —Простите… —Ничего. Ты не специально. —он сжал её плечо. —Что с тобой происходило? —Не, не так. Что я здесь делаю? —Мы тебя три часа будили. —объяснил Грегор. —Погнали сюда за помощью – сработало. —Три?! Я детей должна отвести на пары! —Катрина побежала к двери, но Марк её подхватил за талию и отнёс к кровати. —Успокойся. Нифига ты энергичная! —посмеялся он. —Все лето как вареная амеба, а тут скачешь. —В смысле?! Я должна детей отвести! И обед! —Кэт, —Денебола подсела к дочери. —Сейчас семь часов вечера. —Надо же… —А по твоим ощущениям сколько прошло? —спросил Северус. —Час-два. Ну, я немного гуляла по улице, а потом разговаривала с Леди… Точно. Черт. —мысли метались в голове, и Катрина не понимала, как себя угомонить. —Я себя странно чувствую. —И ведешь тоже. —отметил Марк, и получил поджопник от Руфуса. —Она как в попку ужаленная. —Катрина, успокойся. —Денебола начала гладить дочь по голове. —Опиши свои ощущения. —Мне хочется… есть, бегать, что-то делать… Не знаю… И морду Малфою набить. —Грегор прыснул со смеху. —Будто мне снова одиннадцать. Несмотря на атмосферу, веселья сне разделяли Северус и Денебола, а Катрина не знала с чего ей начать. В её голове, в теле, просто отовсюду, каждая клеточка организма, кажется, ожила после долгого сна. Такой бодрости и легкости она не ощущала уже очень давно, голова не гудела и не была тяжелой, будто кирпич носишь на шее, не было постоянного желания спать или лежать. Хотелось именно движения, эмоций, событий, и действий. Шепард сейчас начала понимать, что это странно, как минимум. Но, все же собралась и рассказала абсолютно все, кроме факта общения с Эйлин. Только с Северусом она хочет обсудить это, да и вопросов «Почему она захотела общаться с тобой?» - хочется избежать. —Погоди… Ты сама провоцируешь эти видения? —Руфус, как и все остальные, был в замешательстве и шоке. —А увечья? —Получается так. На счет увечий – я не знаю. Она говорила со мной абстрактно, как и я с ней. Кажется, я не совсем себя, в этом плане, контролировала… и осознавала. Может потому что я думала, что это видение или потому что это место высасывало слишком много сил, а у меня их нет. —Она тебе что-то объяснила, помимо факта случайности способностей? —спросил Северус. —Что я несу крест Спасительницы. От меня зависит много жизней, и я спасу, вроде как, многих, но не всех… Все молчали. Денебола сообразила. —То есть… Ты увидишь, как умрут энное количество людей, но всех спасти не удастся. Я только так понимаю это высказывание. —Я, может и дурак, но это же… хорошо. Типа, жертв могло бы быть больше, и лишь благодаря Огоньку будет спасено больше. —Ты… —Смерть Сириуса зависит от тебя и Рега. —От… меня… Как? Что мы с ним должны сделать? —Не терять решимости. Если спрячется один – и я ничего не смогу исправить. —Меня больше волнует принцип «надо» … —Джейкоб до этого тихо стоял в углу, и Катрина его, даже такой шкаф, не замечала. —Что он обозначает? —Мое собственное желание, строящееся на принципе надо. —все уставились на Кэт с немым вопросом. —Она так сказала. —Все просто…—ответил на вопрос брата Грегор. —Ведь все началось с того, что ты копалась в событиях той ночи… —Точно…—тихо проговорила Дени. —Потому что хотела понять, что тогда случилось и это важно понять для тебя. —Блэку грозит смерть, пророчество Треллони о воссоединении Темного лорда с его слугой, и ты копаешься в поисках возможности помочь всем вокруг. И видение о смерти Диггори дает понять то, что Поттер попадет куда-то, куда его не следовало пускать. —Снейп цокнул. —Так как он тебе дорог, ты видишь именно это… Вот где мы и прокололись. Руфус побледнел. —То есть… Она видит не сами смерти, а… —Потому мое видение о смерти Сириуса и огромное, потому что… —Да там вся сборная солянка из твоих друзей, так ведь? —очнулся Марк. —И каждый под обстрелом Пожирателей смерти – да там не Сириус ключевое звено, а люди в принципе. По кому шмаляли больше всего? —Ну… Я ругалась на Гарри, потому что… типа я знала, что это ловушка. —Я разобралась с аркой. —неожиданно заявила Денебола. —Арка Смерти в Отделе Тайн. Только у неё такие свойства, что, очевидно, но… Что вы там делать будете? —Пожиратели смерти организуют ловушку в министерстве… В Отделе Тайн? —удивился Руфус. —Том будет ловить Гарри там? Нафига такие сложности? Он раскрыться решит? Взрослые начали обсуждение того, что же может находиться в Отделе Тайн и почему именно это место выбрано в качестве приманки или же места для так называемой ловушки, о которой упоминает Катрина из видения, и как в принципе дети туда попадут. Катрина подняла взгляд на Северуса, который о чем-то думал, не обращая внимания на разговоры и догадки остальных. Заметив её изучающий взгляд, Северус посмотрел Катрине в глаза, и по его взгляду Катрина поняла, что Северус, похоже, знает, что находится в Отделе Тайн, нужное Волан-де-Морту. Но он молчал, и Кэт надеялась, что, хотя бы ей, он скажет. Но другая часть её, почему-то, говорила, что никогда она этого не узнает, вплоть до событий, которые она рассматривает в своих снах, и отвела взгляд. «Жалеет… Не удивлен…» — раздалось в её голове. «Жалею?» Северус раскрыл глаза от удивления и уставился на Катрину, а она на него, с таким же нескрываемым удивлением. «Она слышит меня?» «Да, прикинь, слышу!»