лукавство

Самые ранние воспоминания Не Хуайсана связаны с саблей его отца. В родовом зале ордена всё совсем по-другому. Даже пылинки кружатся в мрачном, похоронном танце. — Это место — последнее пристанище для всех членов нашего ордена, — говорит Не Минцзюэ. Вспомнить, как он выглядел тогда невозможно, но ощущение его постоянного присутствия затмевало всё остальное. Не Хуайсан оглядывается на тёмные тусклые стены. Его губы уже пересохли из-за застоявшегося воздуха. Каждый раз, когда он делает вдох, ему кажется, что он задыхается из-за пыли. Может быть именно из-за этого дискомфорта он начинает плакать. Ему не кажется, что когда-нибудь он сможет обрести здесь покой, и ему не хочется, чтобы его старший брат оказался здесь. Не Минцзюэ говорит ему успокоиться и утирает его слёзы рукавом. Когда они выходят из родового зала, больше всего на свете Не Хуайсан желает увидеть яркие, сияющие цвета. * Искажение ци Не Минцзюэ меняет Нечистую Юдоль и её лидера. Она больше не место чистой дисциплинированной силы. Люди нервно шепчутся по углам, когда думают, что Не Хуайсан не слышит. Пылинки танцуют в солнечных лучах, но не Хуайсан не обманывается мерцанием. Они движутся в том же медленном траурном танце, что и пыль в зале предков. Через несколько дней после одного из таких эпизодов, Не Хуайсана вызывают в комнаты его брата. Он никогда не заботился о том, как много шума вокруг себя он создаёт, но сегодня он так медленно открывает дверь, что Не Минцзюэ рычит на него. Если отбросить усталый тон, то брат выглядит вполне прилично, даже выполняет какую-то работу с бумагами. Он очень бледен, но кровь больше не заливает его глаза, не льётся из его рта. В последнее время это повод для радости. — Хуайсан, у меня есть кое-что для тебя. Когда Не Хуайсан был ребёнком, Не Минцзюэ привозил ему подарки каждый раз, когда возвращался из путешествий. Например, еду, характерную для конкретного региона, или стеклянные украшения. Эти украшения Не Хуайсан сумел сохранить, спрятав в тайнике в полу. Они совсем ничего не стоят, но он не хочет, чтобы Не Минцзюэ уничтожил их, когда его настигнет следующий приступ. Не Хуайсан протягивает руку и, его удивлению нет предела, когда Не Минцзюэ кладёт в его ладонь веер. — Я до сих пор не понимаю, зачем тебе их так много. Но этот на самом деле оружие. Его рёбра очень острые, но никто этого не заметит, пока не станет слишком поздно. И это похоже на примирительный дар, который вы дарите или получаете, когда кто-то находится на смертном одре. Не Хуайсан хочет выбросить веер в окно и велеть своему брату оставаться живым. Вместо этого он склоняет голову. — Спасибо, брат. — Я не буду тренировать тебя с ним. Я даже не знаю, как пользоваться подобным оружием. Но мне нравится сама мысль, что у тебя будет хоть какая-то защита, — кажется, что Не Минцзюэ почти нервничает. — Я велел снять парчу для него с одного из платьев твоей матери. Надеюсь, мастер, которого я нанял, хорошо справился со своей работой. Не Хуайсан медленно раскрывает веер. Прядь волос, выбившаяся из причёски, скользит по его рукаву. Взмах веером — и прядь тут же летит на пол. — Восхитительно! — он говорит это искренне, но видеть почти улыбку на губах брата ещё приятнее. — Я ничего не смыслю в таких вещах, Хуайсан. Эксперт в подобном — ты. Не Хуайсан хочет сказать, что его знания в лучшем случае обрывочны. Но запах кедра застаёт его врасплох. За исключением острых лезвий, в основе веера самая лучшая древесина. И ткань веера действительно в цветах ордена Не. Именно такой веер должен быть у главы клана, но никак не второго молодого мастера. Не Хуайсан пытается скрыть это осознание в своём голосе, когда отвечает: — Он изумительный, брат. * Не Хуайсан никогда не использовал этот веер, как оружие. Конечно, были моменты, когда он мог бы. Все знают, насколько он беспомощен с саблей, и насколько увлечён бесполезными красивыми украшениями. Никто не ожидает такого уверенного поступка от Не Хуайсана, как убийство. Вот сейчас — он так часто ловит себя на этой мысли, когда сидит напротив Цзинь Гуанъяо. Во время собраний так легко вспомнить о том, что Не Минцзюэ был лишён своего места в родовом зале предков. Их последнее пристанище жуткое и тихое, но за последнее десятилетие мнение Не Хуайсана о нём изменилось. Прежде всего, это всегда было право Не Минцзюэ упокоиться там. Когда Не Хуайсан вспоминает об этом, у него возникает искушение поднять свой веер, раскрыть его и полоснуть по горлу Цзинь Гуанъяо. Эта идея захватывает его, как лихорадка, как искажение ци. Он представляет это во время бесед наедине. Он представляет, как делает это перед всем миром заклинателей, чтобы они могли засвидетельствовать. На осуществление плана Не Хуайсана необходимы годы, и он не может быть испорчен капризами судьбы. Его месть не гарантирована, так же как не могут быть гарантированы здоровье и счастье. И поэтому иногда он просто придумывает проблемы, чтобы встретиться с одним мудрым и доброжелательным Верховным Заклинателем. Нетерпение Не Хуайсана ненадолго утихает, когда он знает, что у него на бедре смертельное оружие, и Цзинь Гуанъяо ничего не подозревает. В конце концов, Не Хуасан не идёт на поводу у своих фантазий. Не может же он запятнать последний подарок брата кровью Цзинь Гуанъяо.