Небо на двоих

Лу не привыкла давать бездомным у входа в магазин свои сигареты. Тем более если этих сигарет нет у нее самой. Она плетется по залитой солнцем мостовой и смотрит на свои туфельки Prada из прошлогодней коллекции. В руках тяжелые пакеты с продуктами, в наушниках – материал по экономике, завтра у нее экзамен. Пустыми глазами Лу смотрит на корпус общежития и снова опускает взгляд на покрытие мостовой. Дверь открывается и закрывается. Пакеты с грохотом опускаются на пол. Лу стягивает сальные волосы в хвост, достает из шкафа стопку тетрадей и учебников и садится за стол. В голове пусто, Лукреция бездумно переписывает строчки из учебника в тетрадь. Она что-то учит и пишет, потом ест сладкую булку, вкуса которой почти не чувствует, чистит зубы и падает на кровать. Она пыталась заглушить боль, а заглушила все чувства. Сидит на парах, слушает лекции, пишет конспекты, учит конспекты, плетется в библиотеку, сдает прочитанные книги, получает новые, натягивает форменную рубашку, плетется на работу, обедает чизбургером и шоколадным мишкшейком (работникам ресторана предоставляется скидка в двадцать процентов), улыбается клиентам, плетется домой, выполняет домашние задания, снова учит конспекты и читает свои книги, нехотя натягивает пижаму и пытается уснуть. У нее никогда не получается. Грусть просится наружу. В комнате темно. Надя крепко спит, обнимая ногами край одеяла. Ее кудрявые волосы рассыпались по подушке в шершавой голубой наволочке. У Лу точно такая же – грязноватого цвета, сшитая из грубой ткани и покрытая мелкими комками свалявшейся шерсти, но безупречно чистая и пахнет лавандовым мылом. Лу пустыми глазами смотрит в потолок и изо всех сил старается не заплакать. Потолок низкий. И покрыт трещинами. Она думает о том, как каждый вечер подслушивает разговоры Нади с ее родителями. Больше всего на свете Лу хотела бы тоже звонить маме и папе по видеосвязи, улыбаться и рассказывать про огромные домашние задания в университете и про работу официанткой в забегаловке на углу дома. Теперь она даже не пытается помириться с ними – знает, что ничего из этого не выйдет. В последний раз, когда Лукреция звонила отцу - это было несколько месяцев назад - он предложил ей учиться самостоятельности. Или навсегда перестать общаться с Валерио. Этого она сделать никак не могла, как минимум, из благодарности. Валерио пошёл на преступление, чтобы защитить Лу. У него нет времени звонить ей каждый день – в винодельне дела наконец-то пошли в гору, но Лу знает, что брату можно рассказать о всех своих проблемах. Валерио никогда не осудит. Он скажет вкрадчиво и мягко, как умеет только он один, что Лу сильная, что она сможет все, если только пожелает. Со стороны Валерио иногда кажется глупым, эгоистичным и самодовольным придурком, который думает только о том, как бы развлечься, но это не так. И Лу это знает. Он самый добрый брат, самый интересный собеседник, самый веселый, самый красивый, самый любимый и самый родной. Но только даже ему в последнее время звонить как-то не хочется. Ни с кем не хочется говорить, никого не хочется видеть. Люди для Лу превратились в однообразную серую массу. По щекам Лу текут крупные слёзы. Лу кажется, что ей здесь не место, что стипендию ей дали по ошибке, и что эту ошибку вот-вот заметят. Лу кажется, что ее выгонят из колледжа, не дав даже закончить первый учебный год, что ее выгонят с работы, или наоборот, ей придется принимать заказы до конца жизни. На телефон приходит сообщение, Надя переворачивается на другой бок, Лу не обращает на это внимания. Ей кажется, что ее никто не любит, что Надя с ней дружит только из жалости. Она плачет так долго, что засыпает. 3:18 – Валерио «Я еду к тебе»