Во власти чувств и алкоголя

-А ну убери руки от вина! Тебе уже хвап-хватит... ИК! — Цзян Чэн выхватил сосуд с заветным напитком из рук Вэй Усяня, когда тот, хотел было сделать глоток, и сам, разом, допил содержимое. -Эй! Не справедливо! Ты выпил больше меня. Я же даже не охмелел, а ты, как я посмотрю, уже успел напиться. Попытка подняться на ноги была окончена сокрушительным провалом. Совсем "не охмелевший" Вэй Ин, запутался в собственных одеждах и с выразительными ругательствами, вернулся в сидячее положение. На его лице отразилась целая гамма эмоций. Раздражение, обида, а самое главное - веселье. Его веселило происходящее. Наконец-то они с дорогим шиди нашли время выпить вместе. Как давно они не могли позволить себе подобного.. После того, как Цзян Чэн стал главой ордена, а Вэй Усянь - страшным и ужасным Старейшиной И-Лин, даже их встречи можно было бы пересчитать по пальцам. Не то, что найти время для того, чтобы выпить, отдохнуть и как следует повеселиться. Тайком проникнуть в Пристань Лотоса. Незаметно пробраться к покоям Цзян Чэна, в компании нескольких кувшинов крепкого вина. А самое главное, не дать шиди убить себя на месте, за вторжение в его личное пространство. Но все получилось как нельзя лучше. Ветреная тётка Удача, была сегодня явно на стороне Усяня. Хорошо бы так и оставалось. — Да тише ты! Если кто-то узнает, что ты был у меня, я лично убью тебя. Да ещё и представление из этого сделаю. - Какой ты злобный, братец а-Чэн. Твой шисюн не заслуживает такого обращения к себе. - Притворно обиженно, но куда тише, проговорил эти слова Вэй Ин. Его всегда забавляла реакция Цзян Чэна на подобные выходки. И пусть прошло не мало времени, и они оба сильно изменились, но кое-что всегда остается неизменным. -- Ты хочешь, чтобы я тебя ударил? - Сердитый взгляд в его сторону, только сильнее разжег азарт и в глазах старейшины заплясали бесовские искорки. Вывести из себя пьяного Цзян Чэна, было легче легкого, даже напрягаться особо не пришлось. Но ведь это совсем не интересно. -- Ты же не ударишь меня. Как можно. –Невинный взгляд и милая улыбка, не предвещающая ничего хорошего, - Ты же так любишь своего брата, так соскучился по нему. Не станешь же его бить. Ведь так? Вэй Усянь придвинулся ближе к объекту своих издевательств и положил руку ему на плечо. --Ты так в этом уверен, Вэй Усянь? – Веселящийся Старейшина не заметил, как изменился тон и взгляд его шиди. Вот именно сейчас была так заметна разница между этими двумя. Сейчас Цзян Чэн был похож на хищника, который уже собрался сомкнуть пасть на глотке глупой, легкомысленной жертвы, коей являлся Вэй Ин. --Ой, да ладно те… - Речь Старейшины была прервана звонким «ляпс» ладошкой по губам. --Заткнись, Вэй Усянь! – Чэн, кажется, окончательно потерял терпение и повалил своего шисюна на пол, уже рыча от негодования и ещё какого-то странного чувства возбуждения, смешанного с ликованием победы. Победы над Вэй Усянем. Который сейчас был переложен на колени к хищнику. Шорох одежд, возмущённые ругательства, яростным шепотом разлетающиеся по комнате. Сейчас Вэй Ин лежал на коленях главы Юньмэн Цзян с голой задницей. Звонкий, горячий шлепок по ягодице и Старейшина вздрогнул. Это было… На удивление не обидно, а как-то возбуждающе, маняще. И он двинул бедрами, по-прежнему озорно смотря на Чэна. --Ооооу, а-Чэн, ты такой грозный. Решил отшлёпать меня? Ай! – следующий удар, пришедшийся на другую ягодицу, был более болезненным, и Вэй решил пока что молчать, дабы не злить и без того разъярённого шисюна ещё больше. Шлепок, второй, третий, десятый. После десятого Цзян Чэн остановился, осматривая дело рук своих. Покрасневшие от ударов ягодицы была столь соблазнительными, что он не удержался и погладил припухшие полушария, вырывая из груди Усяня удивлённый выдох. --Цзян Чэн, что ты делаешь? Хватит. Ты пьян и не понимаешь, что творишь. Утром же будешь жалеть. – Но увы, он не был услышан. Чэн опрокинул его на пол, нависая сверху и смотря подернутым дымкой возбуждения взглядом, прямиком в испуганные глаза Усяня. Допросился. Хотел просто подразнить своего брата, а в итоге, кажется, его сейчас поимеют. И да, его собирались поиметь. Может, Вэй Усянь и не замечал, каким взглядом порою смотрел на него Чэн, но тот всё-таки давно желал заполучить Усяня. Сегодня, пожалуй, пока мозг затуманен алкоголем, он может позволить себе это сделать. Ноги Старейшины были раздвинуты, открывая вид на аккуратный, красивый член, который был налит кровью возбуждения, и сжатое колечко мышц, почти не сокрытое сейчас половинками ягодиц. Понимание того, в каком он сейчас положении, заставило Усяня залиться краской стыда и дёрнуться в попытке вырваться. За эту своевольность он поплатился связанными руками. Сиреневый поясок надёжно обматывал запястья и не давал двинуть руками. А потом мир перевернулся в глазах после того как, Цзян Чэн его перевернул на живот и заставил оттопырить зад. Пальцы, явно смоченные слюной, коснулись колечка ануса и указательный протолкнулся внутрь, раздвигая напряжённые стеночки и наспех разрабатывая их. Средний палец присоединился к указательному и Усянь захлебнулся в стоне. Только вот, пока что это был стон от неприятных, даже можно сказать болезненных ощущений. Ровно до тех пор, пока пальцы не коснулись комочка нервов, от которого по телу разошлась постыдная волна наслаждения и желания. Новый тембр стона дал Чэну понять в каком направлении действовать. Движения рукой становились всё более яростными, напористыми, а стоны Вэй Усяня всё более постыдными и прекрасными. Член Цзяна требовал внимания к себе, отзываясь болью. И это стало толчком к следующему шагу по завоеванию Старейшины И-Лин. Вновь шорох одежд, и уже головка возбуждённого естества Чэна упирается в разработанное колечко мышц, плавно проникая в горячее нутро. Резкий рывок и уже Чэн полностью оказался в горячей бархатистости, дурея от этих ощущений, что захватывали его полностью. Это даже не сравнится с теми жалкими, куцыми представлениями, являющимися перед сном. А Вэй Усянь, тем временем, замер, словно кролик перед удавом. Вернее сказать, под ним. Такие ощущения были для него новыми, неизведанными, и немного страшными. Было больно, но в то же время захватывающе приятно. Хотелось оттолкнуть шиди, и одновременно с тем податься ему навстречу, чтобы почувствовать сильнее. Страсть накрыла их обоих с головой. Шлепки от соприкосновения разгорячённых, потных тел, пошлые стоны Вэй Усяня и невнятное бормотание со стороны Чэна. Эта ночь явно должна запомниться надолго. Как Цзян Чэну с Вэй Усянем, так и всем обитателям Юньмэна, которые могли слышать то, что они тут устроили. Раздразнённые стенки ануса обожгло горячей струёй семени и Усянь тихонько вскрикнул, падая на пол под весом шиди и обмякая. Пол Чэна оказался испачкан спермой, в которой сейчас животом лежал сам Усянь с отсутствующим взглядом после пережитого яркого оргазма. * * * Утром первым проснулся Цзян Чэн, что было вполне нормально, если учесть, что режим есть режим, и даже если он перепил вечером алкоголя, он всё равно проснётся рано, так как, организм уже просто выработал привычку. Возня, долгие попытки разбудить Вэй Усяня, негодование последнего и сборы обратно на гору. Усянь нервно улыбнулся и почесал затылок. --А-Чэн, ты же не обижаешься за то, что было? Я правда не думал доводить тебя до такого состояния. Просто ты слишком сильно напился, и твоя реакция превзошла все мои ожидания. Цзян Чэн нахмурился, исподлобья смотря на шисюна. -- О чём ты говоришь, Вэй Усянь? Я не особо помню, что было вечером. – И Вэй Ин растерянно хлопнул ресницами. Как так? В смысле не помнит? Как можно не помнить этот жаркий секс?.. -- Не помнишь? Совсем ничего? — Слегка покраснев от волнения и смущения, мужчина отвел взгляд в сторону. -- Нет. – Твердо произнес Цзян Чэн, направляясь к выходу из комнаты —Я выйду первый. Подожди немного и тоже проваливай. И не смей попадаться на глаза, кому бы то не было. Все понятно? Не дожидаясь ответа, глава ордена Цзян вышел за пределы своих комнат. Все же, сейчас он соврал Вэй Усяню. Он помнил эту ночь во всех подробностях, во всех деталях. Но он не собирался рассказывать об этом. Никогда. Так будет лучше для них обоих. А все их встречи, нужно свести к минимуму. Никто не должен знать, что Цзян Ваньинь в хороших отношениях со Старейшиной И-Лин. Это может плохо отразится на всем ордене. Но все же… Эту ночь они оба будут помнить еще очень долго.