Правило

У меня нет времени, чтоб тратить впустую. Слишком много происходит, думал: "Может, уснул?" Эта цепь холодна, она приехала с Кубы, Я не вижу их близко, может, надо ходить с лупой?

Пропажа ощущений. Пропажа чувств, эмоций, желаний, стихов, мыслей. Пропажа жизни. Не чувствуешь больше себя живым. Как будто вырезали все внутренности, отправляя органы на эксперименты, ковыряясь в них острыми инструментами. Просматриваешь все внутренности, изучаешь, исследуешь, делая какие-то выводы о сгнившем организме. Еле уловимый, затхлый запах вызывает рвотный рефлекс у слабонервных, не привыкших видеть подобные картины. Холодный металл прорезает кожу, позволяя бордовой жидкости течь тонкими струйками из длинного пореза, протягиваясь на коже змеей. Призрачные ощущения прозрачной дымкой пролетают мимо, не удостоив бедную душу своим вниманием, которое, возможно, спасет от этого леденящего холода. Пробирает до пустых костей, вызывая бесконечную мелкую дрожь, которая как будто стала новым испытанием в аду, говоря заключённым об их мысленных грехах, не произнесенных, не выкинутых в реальность. Пустые глаза бегают по белым стенам, пытаясь подхватить хотя бы какую-то живую черту, находящуюся в этом мгновении умиротворения, которое не делает лучше. Оно просто медленно вытягивает из тебя все, что ты когда-либо чувствовал. Делает тебя пустотой. И не понятно, сколько надо увидеть и пройти в этом Колизее страданий и слез, чтобы снова обрести возможность прикоснуться к холоду металла, к гладкой поверхности воды, к теплу, исходящему от огня. Надежда умирает последней. Наркотический трип протягивается вереницей видений, заставляющих отвергнуть кислород в миксе с раздражающими мурашками, пробегающими по телу. Кожа чешется, как будто покусали тысяча комаров, или упал в заросли крапивы, обжигающей до зуда. Хочется содрать все это с себя, чтобы снова ничего не чувствовать, быть призраком, не видеть эти отвратительные взгляды прохожих, сующих свои длинные носы туда, куда не надо. Не видеть эти противные взгляды. Противостояния с накатившей злостью оказывается резким поворотом и скачком в пьяном рассудке, контроль над которым потерялся еще в самом начале. Чудеса на виражах. Она бьет наотмашь, не промахиваясь, попадая точно в цель. Хруст. Стон. Падение. Все в один миг становится ясным, как небо в солнечный день. Голова ноет от резкого удара, раскалываясь на мелкие кусочки, разлетевшиеся в диапазоне бесконечных новых ощущений и тупой боли. Бенни выживает.