Ты моя семья

Хэнк иногда видел, что Коннор подолгу сидел и смотрел в стену. Особенно по вечерам, когда думал, что остался один. Поначалу казалось, что тот переходил в режим сна, но вскоре стало ясно, что это не так — диод Коннора бесконечно мигал жёлтым, будто он о чём-то всерьёз задумывался. Словно человек — уходил в дебри мыслей, забредал далеко и в конечном итоге терялся, пытаясь найти дорогу назад. А ещё Коннор начал видеть сны — побочный эффект девиации. Сны эти были не как у людей — не странный сплав реальности и фантазии, а проживание воспоминаний снова и снова. Хэнк всегда мог сказать, какой сон снился Коннору ночью. Если это было что-то приятное, диод сверкал голубым. Коннор улыбался, смеялся, шутил, обнимался с Сумо и вообще вёл себя как обычный человек в хорошем настроении. В участке он с энтузиазмом брался за любую задачу и прикладывал все усилия, чтобы выполнить её. На такого Коннора смотреть было приятно, и Хэнк сам чувствовал, как у него поднималось настроение. Но если ему снился кошмар, выглядел Коннор так, будто ему прислали замену из “Киберлайф”. Малыш цепенел, отстранялся от всех, “замерзал” и всё больше походил на ту машину, которая когда-то появилась на пороге любимого бара Хэнка. Он почти ни на что не обращал внимание, а на работе с ещё большим рвением и даже какой-то злобой цеплялся за задания и выполнял их несмотря ни на что, приходя в ярость, если не получалось. Можно было только догадываться, что тревожило Коннора, потому что он с нечеловеческим упорством игнорировал все вопросы, но Хэнк понимал это состояние — когда мир вокруг серел и замирал, а внутри оставалась только пустота. А ещё он прекрасно знал, что у каждого эта пустота своя и справиться с ней нужно самому. И никакие чужие советы не помогут. В такие дни Хэнк вспоминал про свою пустоту — как он боролся с ней в полном одиночестве и нашёл утешение на дне бокала с виски. Несколько лет жизни были утеряны, но всё закончилось, когда в его жизни появился Коннор. Кто бы мог подумать, что именно андроид поможет ему снова стать собой и найти дорогу из дебрей мыслей, в которые он сам себя загнал. Хэнк очень хотел забрать всю пустоту Коннора себе и заполнить её чем-то приятным, но он не мог этого сделать. Он даже не знал, что за демоны раздирали Коннора, но он мог быть рядом, чтобы малыш не заблудился и вернулся домой. В конце концов, пока были дни, полные смеха и объятий с Сумо, должны быть дни пустоты и печали, потому что одно не может существовать без другого.