bind him toward him

bind him toward him – привяжи его к себе.

I will bind you with my soulmate bond and you will stay with me forever – Я привяжу тебя моей связью соулмейтов, и ты останешься со мной навсегда.

      Юнги думал, что он обречен на такую несчастную жизнь до конца своих скучных дней: он потерял уже около четырех человек, которых старательно пытался привязать к себе любыми способами. Проще говоря, он безответно влюблялся и восхищался людьми, всегда зная исход. На самом деле, все знали, что именно так устроен их мир, а сама судьба распорядилась разводить пути влюбленного человека и его предмета обожания. Кто-то свыше абсолютно точно считал, что если у тебя не хватает сил даже привлечь человека к себе за месяц, то у тебя никогда ничего с ним и не получится. Всего около тридцати дней, чтобы привязать к себе человека. Иначе он постепенно исчезал из твоей жизни раз и навсегда, оставляя тебя с разбитым сердцем, пока сама судьба и весь мир насмехались над твоей беспомощностью. И кто-то свыше, а может как раз эта несправедливая судьба, даже не планировал ничего менять, будто совершенно не обращая внимания, что люди совсем перестают заводить с кем-то отношения и боятся влюбляться. Люди всегда влюблялись в интересных для них других людей, пытаясь добиться их внимания любыми способами, но всегда старались не разрушить уже начатые отношения. Проще говоря, человек будет делать все, что возможно, обращая на себя взгляд предмета его влюбленности с помощью самых интересных решений, но этот же человек всегда будет стараться держаться нейтральных дружеских отношений, чтобы откатиться к ним в случае неудачи и попробовать снова. Мало кто решался резко сообщить человеку о своей влюбленности и заинтересованности, прежде не "прощупав почву" и не привязав его к себе. Но кто-то свыше, а может, как раз эта несправедливая судьба, насильно решил укоротить время образования доверительных связей буквально до несчастных тридцати дней, заставляя людей еще больше бояться заинтересоваться в ком-то. Все большее количество молодых девушек и юношей выбирало путь вечного одиночества и отрешенности, чтобы никогда больше в жизни не терять людей, к кому привязались сами, а связать его с собой так и не смогли. Так существовал мир, в котором ваши развивающиеся романтические отношения вечно подгоняет страшная судьба исчезновения. Почти все испытали это чувство хотя бы в детстве, но не все до сих пор готовы признаться в том, что они ненавидят судьбу только за то, что так они потеряли своего лучшего друга или подругу, потому что глупо влюбились в него и не смогли создать родственных романтических чувств. А осознав это тогда или в более позднем возрасте, описывали процесс исчезновения с точностью до недель, понимая, что никак не могут на это повлиять. Чаще всего, возлюбленный просто обрывал с тобой все связи в течение пары недель, оставляя тебя с каким-нибудь недоступным номером телефона и разбитым отсутствием объяснений сердцем. Но даже вместе живущие, учащиеся или работающие рассказывали, что их возлюбленные пропадали из жизни. Например, неожиданно переезжали в другой город, меняли место работы или учебы. Пытающиеся узнать больше о своих исчезающих возлюбленных рассказывали, что судьба делала все, чтобы они больше никогда не могли пересекаться, она всегда заметала следы за этим человеком, оставляя влюбленного без догадок, куда он мог пропасть. Самые страшные истории рассказывали люди, преследующие свои возлюбленных буквально по пятам: некоторые из них видели смерть их предметов обожания, которую абсолютно точно подстраивала судьба, вынужденная только смертью разлучить двух человек. Таким образом, этот мир запугал всех людей, оставляя им только возможность действительно научиться заинтересоваться людьми за промежуток длиною в месяц. ¤¤¤ Юнги уверял себя, что больше никогда в жизни не влюбится, особенно после того, как навсегда потерял лучшую подругу, к которой слишком неожиданно проснулись теплые чувства. Как и случалось со многими, он побоялся рассказать ей о своих чувствах, оставляя между ними только дружбу, но в конце концов он потерял любое общение, потому что таковы были жестокие правила этого мира. Юнги остался совсем без лучших друзей, потому что перестал близко привязываться к знакомым, чтобы ни они, ни он не смогли вызвать зарождение внутренней влюбленности, потому что это в любом случае привело бы к исчезновению кого-то из них из чужой жизни. Он не хотел терять в своей жизни хотя бы своих последних друзей. Ну или был привязан к некоторым своим друзьям, наверное. Например, к Намджуну, потому что точно знал, что он уже нашел человека, с которым они смогли образовать крепкую связь соулмейтов за несчастные тридцать дней, а теперь живут вместе в съемной квартире и безумно любят друг друга. Имея одну связь соулмейта, вторая ни с кем другим не образуется. Хоть что-то в этом мире осталось справедливым в некоторой степени. Юнги сказал сам себе, что никогда больше в жизни не влюбится в кого-то, потому что это глупо и ранит его. Он влюбился в милую девушку со второго курса около трех месяцев назад и сразу понимал, что ему ничего не светит. Он не был из тех, кто просто переживает невзаимную любовь молча сам с собой, потому что его сердце не позволяет ему сидеть сложа руки. Он познакомился на четвертый день после их встречи. Он думал, что она красивая, умная и действительно заинтересовала его хотя бы как друг. Юнги нашел с ней общее увлечение – они занимались после уроков в одном крыле библиотеки, позже он даже стал помогать ей с непонятной частью философии. Она покупала ему в ответ кофе и они сдружились. Через десять дней он понял, что влюблен в нее. На двадцатый день знакомства он думал, что она заинтересована в нем в ответ. На двадцать третий день на какой-то университетской вечеринке он услышал сплетни о ней, что она имеет соулмейта в другом городе. На двадцать восьмой день она взяла академический отпуск, а на новый звонок с просьбой сходить в кафе и разобрать материалы еще одного философа он получил в ответ слова автоответчика. На тридцатый день он увидел ее в кабинете директора, где она забирала документы для перевода в университет другого города. После тридцать первого дня он никогда больше ее не видел. Юнги бросил затею пытаться ходить в библиотеку и заниматься там, потому что почти все напоминало о ней и ее красивой улыбке. Он стал редко появляться в общественных местах, чтобы больше не мелькать перед глазами других людей, чтобы не пытаться больше знакомиться с новыми. Иногда Юнги осознавал, что он слишком одинок, чтобы игнорировать людей. Он не может вечно избегать новых знакомств только ради спасения своего пустого сердца и души. Он не может общаться только с Намджуном, ему пора найти новых знакомых. Он хотел отказаться от предложенной преподавателем возможности посмотреть на их известную во всем городе университетскую волейбольную команду. После просмотра их тренировочной игры ему следовало познакомиться со всеми лично и задать пару вопросов для университетской газеты, на которую он начал работать в надежде на изоляцию от людей в куче бумаг и картинок. Но разве мог он отказаться от целой страницы, выпущенной с собранным Мином материалом? Юнги уверял себя, что идет на это только ради обретения опыта перед выпуском из университета, но поймал себя на мысли, что он противоречит своим изначальным задачам. Вместо изоляции среди серой бумаги он идет в спортивный зал, где его ждет огромное количество людей, а с большинством из них хорошо будет познакомиться. Мин сомневался, что хоть кто-то из спортсменов окажется интересным человеком, потому что волейбол не особого интересовал его, а в разговоре только об этом виде спорта не спросишь, например, какую музыку слушает человек. Общие вкусы в музыке – это уже хоть какой-то повод обменяться контактами и немного пообщаться. Ему нужно было новое окружение. После немного скучной тренировочной игры он спустился с трибун к рассасывающимся по всему залу игрокам, надеясь зацепить хоть кого-нибудь и задать им пару вопросов о недавней победе и предстоящей городской игре. Некоторые обходили его, но капитан команды оказался вполне себе разговорчивым, поэтому сам подошел к Юнги для небольшого интервью. Но одного человека было мало, потому что не было ничего кроме слов о том, что их команда самая лучшая и обязательно победит. Это следовало ожидать от капитана, но он все-таки рассчитывал на какие-то более развернутые ответы. Он спросил еще какого-то игрока, кажется, нападающего. Тот рассказал об их планах и опасения по поводу следующей игры. К их разговору подключился еще один игрок, поэтому Юнги смог получить еще некоторое количество более полезной информации, чем получил ранее. Можно было вполне уходить из зала и вернуться к редакторам журнала, чтобы поговорить с ними о полученном материале для страничке о настоящих героях университета. Краем глаза он заметил одинокого парня, сидящего на скамейке, который никуда не торопился, будто игнорируя сборы своей команды. И он подошел к нему. – Почему ты тут сидишь? – развалившийся на скамейке парень выдернул из уха один из наушников и поднял взгляд на парня с планшеткой в руках, возвышающегося над ним. – Я остаюсь убирать зал после других, – он чуть поднялся, чтобы пересесть повыше, – а что? – Можешь ответить на пару вопросов о вашей команде для университетской газеты? – неизвестный парень улыбнулся и пододвинулся к краю скамьи, похлопав рядом с собой по освободившемуся месту. Новоиспеченный журналист сел рядом не нарушая правил личного пространства, приняв действия волейболиста за согласие. – Меня зовут Мин Юнги, я собираю материал для статьи о настоящих героях университета. – Я мало чем похож на героя, – Мин на секунду начал колебаться насчет того, хочет ли этот парень давать интервью или нет, но он мягко улыбнулся. – Я Чон Хосок. Мин кивнул и записал имя на чистый лист бумаги. – Какую позицию ты занимаешь в команде? – Я второй либеро команды, – Юнги обвел взглядом форму парня, немного припоминая данную им на физкультуре пару месяцев назад информацию о позициях в волейболе и их особенностях. – Ты же не играл в этом тренировочном матче, да? – Хосок кивнул и разочарованно хмыкнул. – Почему, если не секрет? – Я наказан за плохую игру на последних сборах, – Юнги поглядел на расстроенного Чона и решил, что, вероятно, эта информация ему не особо нужна для газеты, но он выслушает парня, – и пока что нахожусь только на скамейке запасных. – На каком курсе ты учишься? – На третьем. – Что ты думаешь об успехах вашей команды на последней игре? Хосок немного задумался, прежде чем сказать. – Думаю, у нас все-таки довольно талантливые и основной, и запасной связующие, а наша командная игра находится всегда на высоте. Все до единого в команде сделают все возможное для того, чтобы показать наш университет достойно, – Мин удовлетворительно кивнул и записал сказанное. – Какие отношения между сокомандниками вне поля? – Чон оглядел зал и чуть выдохнул, выдавая свое небольшое нарастающее волнение. – Мы отлично общаемся вне тренировок, но нас нельзя назвать лучшими друзьями. Думаю, мы просто все друг другу хорошие коллеги, – Хосок тяжело сглотнул. – Мм, хорошо, – Юнги оторвал взгляд от листа, мельком глянув на обеспокоенного волейболиста. – Все в порядке? – Да-да. – Какие планы у вашей команды на следующую игру? Вы знаете о своем серьезном противнике? – Да, мы знаем, что нас ждет первая игра с центральным техническим университетом, славящимся своей профессиональной волейбольной командой. Может быть, это немного пугает нас, но наш капитан и все мы верим в успех. Мы долго и упорно тренируемся ради того, чтобы наконец-то встретиться с достойными противниками. – Вы довольны поддержкой болельщиков из нашего университета, ждете ли вы увидеть их на трибунах? – Да, как оказалось, в нашем университете огромное количество людей поддерживает нас. Мы рады видеть их на каждой игре в первых рядах трибун с большими плакатами и рады слышать их крики и слова поддержки. – Ты будешь участвовать в игре против центрального технического университета на следующей неделе? – Я не знаю, – Хосок опустил взгляд в пол, пока Юнги внимательной вглядывался в чужой профиль, – хотелось бы, но я не уверен. Юнги замолчал, решив не записывать слова Хосока. Видимо, вопрос дальнейшего допуска Хосока к городской игре стоит очень остро. – Хосок, почему ты не прибираешься? – он вздрогнул от испуга и перевел взгляд на капитана, выглядывающего из коридора, ведущего к раздевалкам. – Простите, я немного заговорился, – Чон вскочил на ноги и пошел к полю, чтобы убрать сетку и сложить выкатившиеся мячи на место. Хосок оглянулся на встающего со скамейки интервьюера и грустно улыбнулся ему. – Спасибо за ответы, Хосок. – Надеюсь, вам этого будет достаточно, – он опустил сетку и закинул два мяча в корзину по пути к кладовке. – Да, вполне, – Мин глянул на исписанный лист бумаги на планшетке. – Удачи тебе, еще раз спасибо. Юнги вышел из зала, стараясь не оглядываться на пустую площадку и грустного волейболиста. Он вполне мог догадаться, что за интервью с волейболистами последует задача посетить и сам предстоящий волейбольный матч. Юнги и Хосок пересекались на этажах еще пару раз до матча, улыбаясь друг другу, а в последний раз Хосок даже помахал старшему и подошел, чтобы поблагодарить за добрые слова, написанные в газете. Юнги был доволен тем, что его работу оценили. Юнги пришел в уже знакомый зал в пятничный вечер, делая вид, что игра его не интересует, а находится он тут только для составления новостной статьи о ней, поэтому Мин садится в первый ряд, чтобы лучше видеть поле. Когда выходит команда, он неосознанно ищет глазами его, уверяя себя, что не волнуется. Он в другой форме, потому что либеро должен отличаться. В толпе сразу заметно первого и второго либеро, разминающихся немного дальше своей команды. Они о чем-то переговаривались, после чего второй нахмурился и отошел к стенке. На площадке потом появился и тренер, который поговорил с капитаном, оба они выглядели очень серьезными и обеспокоенными во время диалога. К концу времени для разминки тренер подошел и к Хосоку, после чего тот совсем уныл. Когда началась игра, Юнги всеми силами пытался отогнать мысли о грустном Чоне, который сидел на скамейке в качестве одного из запасного состава. Мин не мог оценить игру с профессиональной стороны, он судил лишь по впечатлительности происходящего, выкрикам болельщиков, наказаниям судей и голосу комментатора. Но даже так он к середине игры стал понимать, что их университетская команда проигрывает первую партию. Почти вся когда команда выглядела убитыми, но тренер не позволял произвести замену. Первая партия была проиграна. К счастью, ко второй партии они собрались с духом и вытянули ее из чужих лап с минимальным отставанием. Мин старался обратить внимание в своем отчете на каждого игрока, показать их ведущие черты, стремление к победе и уверенность в себе. Его взгляд остановился на либеро команды: Юнги представил на месте замученного первокурсника Хосока, который горел желанием выйти на игровую площадку, привлекая внимание тренера на тайм-аутах, чтобы поговорить с ним на эту тему. Мин не знал, почему в команде предпочитают начинающего первокурсника, порой не особо хорошо справляющегося с своими задачами, а не Хосока, который не раз упоминался одним из лучших игроков в спортивной колонке прошлых выпусков университетской газеты. Возможно, он был талантливее Хосока, выносливее или имел иные навыки, но сейчас это становилось плохой причиной держать его на поле, потому что он буквально был готов упасть на колени во время игры. Лучшим решение было бы заменить его на второго либеро, однако у тренера и капитана были явно другие представления об игре. Может быть, Юнги где-то ошибается и просто хочет увидеть Хосока на поле, чтобы написать что-то о нем в статье, а не просто записать в список пассивно участвующих. К началу третьей партии Хосок буквально хватается за края футболки тренера, что-то взволнованно пытаясь сказать ему и убедить его, указывая дрожащими руками на еле живого либеро. Видимо, тренер сдается, потому что к третьей партии на поле наконец-то выходит Хосок. Полный уверенности и желания выиграть. Они проигрывают со счетом 3:1, разочарованно падая на колени и пытаясь отдышаться. Хосок выглядит замученным, но все-таки встает на ноги и оглядывает трибуны, где сидят разочарованные болельщики. Университет верил в них и надеялся, что они обыграют центральный технический. Заметив Юнги в первом ряду с планшеткой, Хосок скромно улыбается и машет ему рукой. После чего тренер собирает их и еще долго ругает за проигрыш, в результате вся команда отправляется убирать зал в наказание. Мин не знает, зачем ждет конца их приборки в наказание, стоя у железной двери запасного выхода из зала. Он провожает взглядом почти всю команду, люди расходятся к автобусным остановкам и ближайшей станции метро. – Привет, – Хосок закрывает за собой железную дверь на ключ и смотрит на Юнги, – не ожидал тебя увидеть тут. – Я подумал, что было бы неплохо подбодрить тебя, – Юнги убрал бумажки обратно в сумку, пытаясь не помять, – ты выглядел очень расстроенным после. – Да, – Хосок потупил взгляд в землю и спустился с крылечка к Юнги, – мы все выложились на максимум ради победы, но не смогли. – Не расстраивайся, – Юнги хотел бы прикоснуться к чужому плечу и ободряюще сжать его, но одернул поднимающуюся руку. Они даже не друзья, важно уважать личное пространство людей. – Все будет, отыграетесь в следующий раз. Хосок промолчал и подошел поближе к старшему. – Ты ждал меня здесь все время после матча? – Нет, – Юнги поправил сумку на плече и пошел куда-то, а Хосок решил идти за ним, – я отдал записи о матче в редактуру, а потом решил, что ты еще, возможно, не ушел. – Ха-ха, – Хосок поправил неудобно сидящую на голове шапку, скрывая за козырьком растерянный взгляд, – нас заставили выдраить весь зал, поэтому ты никак не мог уйти позже меня. – Хочешь кофе? – Хосок поднял удивленный взгляд на Юнги и встретился с таким же. Почему он так добр к почти незнакомому человеку? – Мы можем сходить в ближайший мак или кофейню. – Ты купишь мне кофе? – Юнги кивнул и продолжил идти дальше к дороге, Хосок расценил это как "да". – За что? – Если бы не твое интервью, моя статья не прошла бы ограничения для публикации по количеству символов, – Юнги остановился у дороги и оглядел ее на наличие машин, после чего уверенно перешел, а Хосок шел быстрым шагом за страшим, стараясь оставаться наравне, – а еще она понравилась тебе, хотя это мой первый опыт в университетской газете. – Она была действительно хорошей! – восторженно сказал Хосок. – Ты учишься на журналиста? – Да. – А на каком курсе? – Последнем. – Уууу, – протянул Хосок, удивляясь тому, что Юнги старше его, – сложно быть выпускником? – У меня не особо много практики, да и стараюсь я не очень сильно, – Юнги поправил сумку на плече, – думаю, мне не очень сложно. – Выпускники в нашей команде учатся целыми днями напролет, уделяя мало внимания спорту, – Хосок вздохнул, – поэтому почти весь основной состав сменили на первокурсников, чтобы поскорее научить их играть. – Первый либеро в команде же первокурсник? – Хосок утвердительно кивнул и вздохнул. Он никогда не мог бы даже и подумать, что не сможет выйти на поле почти половину игры, только потому что слишком взрослый. – Пошли в мак, – Юнги свернул к Макдональдсу, после чего за ним пошел и младший, – у меня не особо много денег, но кофе я смогу тебе купить. – Спасибо. В помещении намного теплее, чем на улице, потому что за окном конец ноября. Юнги не может уложить у себе я в голове, что же он делает здесь вместе с третьекурсником из волейбольной команды. Наверное, он все-таки как-то заинтересовал его, потому что редко кому Юнги предлагает выпить кофе вместе за его счет. Они стоят на кассе около десяти минут в большой очереди, потому что народ набежал с холодной улицы, еще и занося ледяной воздух за собой, из-за чего стоящий рядом со старшим Хосок дрожал. Покупая в итоге два кофе и чизбургера, они идут к столику в углу зала. – Спасибо за кофе, – Хосок улыбнулся сидящему напротив старшему, склонившись над бумажным стаканчиком с еще горячим капучино. – Думаю, я стал поклонником твоей игры, – старший улыбнулся и сделал глоток горячего латте из своего стаканчика. – Не думал, что у меня появятся фанаты, – Хосок раскрыл бумажную упаковку чизбургера и осмотрел его со всех сторон. – У вашей команды огромная фанбаза из нашего университета, – Мин усмехнулся, вспоминая три ряда трибун, занятых только первокурсницами и второкурсницами. – И ты говоришь, что у тебя нет фанатов? – Оо, ты глубоко ошибаешься, – Хосок отложил чизбургер, который только что откусил, а потом откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от Юнги. – Это фанатки нашего капитана и основного блокирующего, потому что они привлекают своим высоким ростом, красивым лицом и атлетической фигурой девочек помладше. – Ну там точно были и те, кто пришел на матч ради всей команды, – Чон разочарованно помотал головой, зная, что это не так. – Я сидел рядом с ними и слышал их разговоры! – Предыдущий журналист, составляя статью о нашей команде, не знал о существовании либеро в команде и решил, что о нас не стоит рассказывать в университетской газете. – Хорошо, что я тебя заметил, да? – Юнги расплылся в улыбке и глянул на Хосока, жующего свой чизбургер. – Да, – он доел чизбургер и продолжил пить уже чуть остывший кофе, – спасибо большое. Они сидели молча, слушая шум соседнего зала заведения, разглядывая периодически в соседнем окне проходящих на улице людей, которых чуть ли не сдувал ветер. Некую тишину нарушил звонок Хосока, на который он смущенно ответил, вставая из-за стола и отходя в более тихую часть зала. Когда Хосок вернулся, он выглядел обеспокоенным. – Прости, – он сел за стол и оглядел пустой поднос, перебирая край футболки между пальцев, – мне срочно нужно вернуться домой, что-то случилось у соседа. – Ох, – Юнги засуетился, начиная собираться синхронно с Хосоком, из-за чего тот смущенно улыбнулся, глянув на старшего, – надеюсь, ничего страшного, да? – Я думаю, все не так страшно, – Хосок накинул курточку и застегнул ее, защелкивая металлические кнопки. – Тебе далеко идти? – Я езжу домой на метро, – сказал Хосок. Юнги полностью оделся и ждал, пока соберется младший, то и дело поправляя сумку на плече, – со станции около университета, по пятой линии. – Я провожу тебя, хорошо? – Хосок одобрительно кивнул, забирая свой рюкзак со стула. Юнги указал ему на упавший шарф, который Чон чуть не забыл и не оставил. – Я тоже езжу с этой станции, но по четвертой. Когда Хосок намотал шарф, они вместе вышли на холодный воздух, кутаясь сильнее в курточки. До станции было идти не так далеко, поэтому они дошли минут за пять. Спускаясь по лестнице, Юнги понимал, что через десяток минут они просто разъедутся по домам. Когда они вышли на платформу, ни одного поезда еще не приехало, поэтому они просто стояли вместе. Юнги смотрел расписание поездов, а Хосок разглядывал скопление людей около платформы, на которую приедет его поезд. – Хосок, – младший сразу обернулся на Мина, кивнув головой, – мы можем обменяться контактами? – О, – Хосок дернулся и полез в карман джинсов за телефоном, не задавая лишних вопросов, – да, конечно. Я скажу тебе свой профиль в kakaotalk, хорошо? – Да, отлично. Они успели обменяться контактами как раз к тому времени, когда к платформе скользяще по рельсам приехал поезд метро. Хосок быстро убрал телефон в карман, взял рюкзак в руки и пошел к поезду, махнув рукой Юнги напоследок. Поезд Юнги приехал через две минуты.

[ Min Yoongi ] Привет. Все хорошо? - 7.34 pm

[ Jung Hoseok ] Привет, хен! Да, конечно Все нормально, не беспокойся) - 7.36 pm

[ Min Yoongi ] Окей - 7.36 pm

[ Jung Hoseok ] Мой сосед просто сломал электрический чайник Но ничего критичного Ничего не горело! - 7.38 pm

[ Min Yoongi ] Будьте осторожнее. - 7.38 pm

[ Jung Hoseok ] Хорошо, хен ㅎㅎ - 7.39 pm ¤¤¤ Прошло около недели с матча. Время близилось к началу сдачи экзаменов, а для Юнги в этом году они станут выпускными. Не то чтобы он был сильно готов к ним, но он старался не отвлекаться на всякие мелочи и пытался серьезно взяться за учебу, хотя его голова была занята другим. Он давно думал, что ему нужно как-то отвлечься от параллельных учебе проблем, а знакомство с Хосоком в некоторой степени помогло ему. Младший писал ему почти каждый день, спрашивая о делах и настроении Юнги в преддверии приближающихся тестов. Сам он много рассказывал о своих тренировках и очередных сборах на выходных в соседнем городе. Жаловался, что волейбол со своими тренировками и сборами совсем мешает ему готовиться к экзаменам, что очень напрягало его. Юнги не знал, как помочь младшему, но хотя бы выслушивал его. Он был так голоден к хоть какому-либо общению, что много переписывался с Хосоком. Так они нашли некоторые общие увлечения, создавая все новые и новые темы для разговоров помимо волейбола и журналистики. Юнги поймал себя на довольной мысли, что очень рад узнать Хосока и познакомиться с ним. Он много слышал о некотором высокомерии старшеклассников из спортивных команд университета, но Хосок оказался абсолютно не таким. Как-то они даже пересеклись в одном из коридоров университета. Хосок разговаривал с однокурсниками и заметил в конце коридора Юнги, только что вышедшего с лестничной площадки. У него была пара в одном из кабинетов на этом этаже. Хосок быстро прилетел к Юнги через весь коридор. Чем больше они пересекались, тем больше у Юнги назревал вопрос, может ли он называть младшего другом. Конечно, они знакомы от силы недели две, но помимо Намджуна он редко с кем общался, поэтому Хосок был важен для него. Еще как-то они пересеклись на обеденной перемене в столовой, где Юнги заметил Хосока в компании Намджуна. Он никогда раньше не видел их вместе рядом, хотя они учились на одном курсе. – Привет! – Хосок и Намджун подняли взгляд на старшего, который подошел к их столу. – Привет, Юнги, – Джун выпрямился и закрыл книгу, которую они вдвоем рассматривали. Кажется, это была книга по современному искусству, но Юнги не уверен, – это Хосок, он… – Мы знакомы, Джун, – Хосок дернул его за рукав и громко засмеялся. Юнги тоже не удержался от улыбки. – Он мой фанат и пишет обо мне статьи в газету! – Не пугай его так, – Юнги усмехнулся и сел напротив них, доставая из сумки еду, – он впервые узнал, что у меня есть друзья помимо него. – Как вы познакомились? – Намджун нахмурился, убирая книгу в свой рюкзак, чтобы не заляпать, потому что тоже планировал поесть. – Как давно? Почему я ничего не знаю? – У меня к тебе аналогичные вопросы, – сказал Юнги и распечатал свою булочку, и начал жевать, просматривая новости в телефоне. – Купить вам тоже кофе? – Хосок встал и вышел из-за стола, пытаясь найти в кармане своего рюкзака мелочь для автомата. Намджун кинул ему утвердительный ответ, не отвлекаясь от прочтения уведомлений на своем телефоне; Юнги тоже кивнул и поднял на младшего глаза. Тот уже ушел к автомату. – Откуда ты его знаешь, Джун? – Помнишь, я говорил, что наш преподаватель по философии заболел? – Юнги промычал что-то в ответ, продолжая разглядывать новости. – Так вот неделю назад нам совместили пары по философии! Он сидел один, поэтому я подсел к нему. Как оказалось позже, у нас одинаковый вкус в музыке. – Ох, как тесен мир. – Да, это точно, – Джун убрал телефон в карман и стал рассматривать содержимое своего обеда. – А откуда ты его знаешь? – Я писал статью о волейбольной команде университета две недели назад, – Юнги тоже выключил телефон ради приличия, поднимая взгляд на Намджуна, чтобы смотреть собеседнику в глаза, – а он оказался единственным, кто был готов рассказать об их планах на будущее. – Он талантливый игрок, я зашел недавно случайно на их тренировку, – сказал Намджун, оглядываясь на автомат, где Хосок покупал уже второй стакан кофе, – правда, выходит на поле он редко. Надеюсь, ты видел его игру. – Да, я ходил на матч против центрального технического университета, – протянул Юнги, а Намджун удивленно хмыкнул, – я угостил его кофе и мы обменялись контактами. – Он тебя заинтересовал? – Юнги подавился своей булочкой, которую жевал всухомятку. – Я не знаю… – он потупил взгляд в стол, а потом глянул за спину друга, чтобы посмотреть, как там справляется Хосок, – Возможно. – У тебя осталось две недели, – протянул Намджун, вглядываясь в обеспокоенные глаза старшего, – надеюсь, ты помнишь об этом. – Я не влюблен в него, – Намджун вздернул брови и кивнул, якобы принимая ответ Юнги, но на самом деле нет. – Пока что. – Ну времени у тебя все равно мало. Юнги встал из-за стола, игнорируя Намджуна, чтобы помочь Хосоку донести три стакана с кофе от автомата до стола. Джун лишь оглянулся и наблюдал за ними. Хосок обрадовался, что старший подошел к нему и помог, отшучиваясь, что мог бы все разлить, если бы нес сам. Юнги немного улыбнулся. До конца обеденной перемены они сидели вместе и общались на разные темы. Юнги пару раз бросал на Хосока заинтересованный взгляд, а Хосок отводил глаза на стол или Намджуна. Джун все это, конечно, замечал. Со стороны всегда виднее. В понедельник университет проводил открытый волейбольный матч, во время которого на поле встретились основной и запасной состав команды. Юнги узнал об этой игре еще за несколько дней до официального появления приглашения на стенах университета. Хосок пригласил его, а Юнги не мог отказаться. Игра была назначена на шесть вечера, но Юнги пришел почти что чуть позже пяти, чтобы поговорить с Хосоком до начала. Он нашел его в кладовке. – Привет, Хоба, – прошептал Юнги, подходя мелкими шажками к младшему со спины. Тот дернулся и выронил из рук щетку, испуганно оборачиваясь. Он скрестил руки на груди, пытаясь укрыться от кого-то, еще не зная, что перед ним стоит Юнги. – Прости, прости, я не хотел тебя пугать. – Ох, – Хосок открыл глаза и испуганно глянул на Юнги, расслабляясь и опуская руки, – ох. Привет, хен. – Ты готов к игре? – Юнги чуть отошел от младшего, чтобы не мешаться ему, а тот повернулся обратно, чтобы взять щетку обратно в руки. – Наверное, – Хосок вышел из кладовки, а Юнги последовал за ним, садясь на скамейку около поля и наблюдая, как Хосок начинает подметать игровое поле, – мы еще не разминались, но я чувствую силы и желание показать себя хорошо сегодня. – Хороший настрой, – Юнги откинулся назад на руки, упирающиеся в край скамейки, продолжая наблюдать за Хосоком. Он уже переоделся в спортивную форму и натянул защиту на колени. Юнги не мог оторвать взгляд от такого худого и красиво атлетически сложенного младшего, который сосредоточенно подметал песок. Хосок ругался про себя, не понимая, откуда на поле появилось столько песка, а Юнги вспомнил о первокурсниках, которых сегодня отправили тренироваться в этот зал, потому что второй заняла их группа выпускников, сдающих последние нормативы для выпуска. – Почему снова ты подметаешь полы? – Я снова облажался на сборах, – сказал Хосок и тяжело вздохнул, продолжая подметать. – Ты же хорошо играешь, – Юнги выпрямился и попытался посмотреть прямо в глаза младшему, но он глядел на щетку и на пол, – почему тебя продолжают наказывать? – Видимо, только ты думаешь, что я хорошо играю, – Хосок остановился, пожал плечами и продолжил заниматься своим делом. Юнги еще немного посмотрел на него и залип в телефоне. Через минут двадцать в зал заглянул тренер. – Хосок, ты закончил? – Да, – Хосок пошел в кладовку, чтобы оставить там щетку, а тренер начал разглядываться Мина, уткнувшегося в телефон. – Что ты здесь делаешь, парень? – Юнги сначала и не понял, что именно к нему обращаются, но потом поднял глаза на Хосока, который указал на тренера. – Я друг Хосока, – Юнги выпрямился и поднял взгляд на тренера волейбольной команды. – Твое место на трибуне, а не около поля, – Юнги нахмурился и встал, чтобы перейти на первый ряд трибуны. Он пришел раньше и может занять хорошее место. Место, где будет видно Хосока, конечно. Тренер ушел обратно в тренерскую, куда стали переходить другие игроки из раздевалки. – Не обращай на него внимание, – Хосок вышел из кладовки и тоже пошел через в тренерскую, – он всегда не в духе. – Да, я уж понял. – Ладно, увидимся на игре, – чуть громче сказал Хосок и помахал рукой через весь зал Юнги, сидящему с краю трибуны, подмигнув. Юнги показалось, что его сердце пропустило удар ровно в тот момент, когда младший скрылся за дверью тренерской. Спустя еще минут десять кто-то из команды открыл главные двери и в зал начали заходить люди, рассаживаясь по местам на трибуне. Конечно, народу было чуть меньше, чем на игре между университетами, но все-таки много кто пришел посмотреть на игру между составами одной команды. Когда все началось, судья – их ненавистный университетский физрук – поприветствовал пришедших и объявил составы команд. Хосок, к сожалению, находился все же в составе запасной команды. Юнги выслушал много жалоб от Хосока, что его вывели из основного состава сразу после появления нового либеро. И он совсем не понимал, почему. Всегда старающийся, выкладывающийся на сто процентов Хосок резко оказался, по словам тренера, по навыкам хуже нового игрока-первокурсника, поэтому после провальных летних сборов перешел в запасной состав, а после череды неудачных игр на сборах из-за нахождения в запасной команде остался наказанным за плохую игру. Юнги начал догадываться, что в этой команде просто не принимают Хосока, а причина заключается совсем не в нем. Хосок оказался им невыгоден в тот момент, когда вместо переходящего в следующем году на выпускной курс Чона появился какой-то более-менее способный первокурсник. Когда началась первая партия, Юнги так и не понял, потому что задумался. Он поднял глаза на поле, когда счет близился к 15:11 в пользу основного состава. Это был неплохой результат, как понял Мин, потому что люди вокруг продолжали обсуждать новые хорошие успехи запасного состава, проваливавшего все предыдущие тренировочные игры. Что-то поменялось в их игре, а люди заметили это сразу же. Первую партию запасной состав все-таки проиграл. Пока был небольшой тайм-аут между партиями, Хосок не раз поднимал глаза на тот самый край трибуны, а Юнги улыбался ему в ответ и поднимал большие пальцы вверх. Вторую партию запасной состав выиграл со счетом 25:21, вырвав в последний момент лидерство. Юнги начал постепенно разбираться в правилах и ходе игры, замечая, что запасной состав совсем ничем и не отстает от основного, разве что они выдыхались чуть быстрее и имели меньше опыта. Но двигались так же слаженно, будто профессиональная команда, что подкупало болеть за них. Юнги и так болел за них, потому что он находился здесь ради Хосока. Тренировочная игра между составами закончилась с общим счетом 3:1 в пользу запасного состава, доказавшего свое умение играть, даже когда их не выпускают на нормальные соревнования. Люди начинали потихоньку расходиться, обсуждая между собой неожиданный исход игры, а Юнги все сидел на краю трибуны и ждал, когда Хосок вернется из раздевалки. Пустой зал оставлял приятные впечатления от пройденной игры. В этот раз полы после игры подметала проигравшая команда основного состава, а не один Хосок, поэтому он выплыл из раздевалки с широкой улыбкой. Мин спустился к нему с трибун, обходя других прибирающихся игроков. – Как тебе игра? – Как мне вся игра или как мне твоя игра? – Юнги ухмыльнулся и глянул на младшего, который смутился от такого вопроса. – Очень интересно в целом, хотя я многого не понимаю, а команда запасного состава, так понимаю, была сегодня на высоте. Они вышли из зала и пошли в холл университета, чтобы Юнги мог забрать курточку в гардеробе. Он отдал сумку Хосоку, пока брал курточку, а потом надел ее по пути обратно к младшему. Они вышли на холодный вечерний воздух. – Ты очень старался, я видел, – сказал Юнги и похлопал по плечу, а потом спустился по лестнице, Хосок шел за ним. – Как насчет кофе победителю? – Ха-ха, спасибо, – Хосок укутался в свой шарф и пошел быстрым шагом за Юнги, стараясь не отставать, – но завтра у меня дела, поэтому я планировал прийти домой пораньше. – Я расстроен, – пробурчал Юнги, а Хосок обеспокоенно взглянул на профиль хена, надеясь, что он не обиделся всерьез. – Как насчет кофе с собой? – Я согласен! Они вышли с территории университета смеясь над неловкими моментами с матча, обсуждая каждую партию и хорошую игру младшего. В кофейне на углу улицы они берут латте и капучино навынос и идут самым медленным шагом до станции метро, обсуждая новый альбом их любимого исполнителя и какой-то скандал в университете. Когда они доходят до станции, стаканчики остаются пустыми. В метро много народу, потому что начинался час-пик. Юнги совсем не хотел расставаться с Хосоком и ехать домой, поэтому они пропустили около двух поездов, на которых старший мог уехать, а поезд младшего на пятой линии все не приезжал. К счастью, таймер обновился и до поезда оставалось около минуты. – Ты большой молодец, Хоба, – хен положил руку ему на плечо и сжал, поддерживая, – жду твою следующую игру. – Большое спасибо, Юнги-хен, – Хосок поправил рюкзак на спине, не зная куда деть свои руки. – Надеюсь, у тебя появились новые фанаты после этой игры, – Юнги улыбнулся, убирая руку с плеча, а Хосок отвел взгляд в пол. – Мне и с одним вполне хорошо, – Хосок усмехнулся и обнял старшего за плечи, когда услышал звук подъезжающего поезда. Хосок быстро отпустил Юнги, который толком и не успел понять, что произошло. Но его сердце предательски ускорилось. Хосок снял рюкзак и снова помахал Юнги напоследок, заходя в вагон метро. Поезд Юнги снова приехал почти что через две минуты, Юнги зашел туда и вышел на станцию раньше, потому что ему стало слишком душно. Он решил прогуляться по холодному воздуху и переосмыслить произошедшее. ¤¤¤ Выпускные экзамены выматывали все силы, буквально раздавливая. Юнги и Хосок больше не пересекались на этажах в университете между парами, а ограничивались только редкими сообщениями, в которых писали результаты начинающихся экзаменов. К середине недели на новостной доске появилось объявление о новой игре через неделю. Он не слышал ни слова от Хосока об этой игре, поэтому это начало напрягать. Намджун выглядел замученным после сдачи философии, но уверил Юнги, что все с Хосоком нормально, пусть он и отвечает на сообщения с задержкой в сутки. Юнги хотел позвать Хосока выпить кофе в выходные, но тот ответил на его предложение словами "я не могу, хен, прости" в понедельник утром. И после этого он не ответил ни на одно сообщение Юнги, хотя тот пытался узнать о планах после экзаменов. Он хотел пригласить его в гости, потому что ему захотелось выпить прямо посреди экзаменационной недели, но он сдерживался. На волейбольную игру в среду Юнги все-таки заглянул, но пересекшись с капитаном узнал, что запасной состав сегодня не пришел, потому что они не участвуют. Юнги не знает, выиграла ли их команда эту игру или нет, ему совсем нет никакого дела до этого. Он спрашивает у Намджуна, куда пропал Хосок, но тот не может ничего объяснить, потому что и ему тот не отвечает на сообщения в kakaotalk. К концу второй экзаменационной недели он видит силуэт Хосока где-то в конце коридора, поэтому идет за ним, но тот скрывается где-то на лестнице, оставляя Юнги с своими мыслями.

Неужели?

Когда экзамены заканчиваются, Юнги совсем не радуется окончанию университета, потому что его сердце предательски ноет при мыслях о том, что на самом деле произошло. Какой же он, значит, дурак, раз не заметил своих же чувств. Хотя он уверял себя, что ничего не произойдет, когда шел знакомиться с тем одиноким парнем на скамейке. Юнги хотел бы сейчас сесть на пятую линию метро и доехать до станции, о которой не раз рассказывал он, чтобы пройти по улицам, по которым он ходил каждый день, найти его квартиру, чтобы узнать, в порядке ли он. А потом он вспоминает о самых страшных историях, которые слышал, и бросает идею. Лучше уж так. Юнги покупает латте в той кофейне на углу и спускается в метро прямо со стаканчиком, игнорируя надписи на дверях и стенах, что с напитками нельзя. Люди скептически оглядывают его. Нет, он не садится на пятую линию, хотя очень хотел бы, а садится в уже знакомый полупустой вагон поезда метро четвертой ветки, чтобы уехать домой. Но снова выходит на станцию раньше, потому что, кажется, сегодня Рождество и было бы хорошо прогуляться, а не сидеть в маленькой пыльной квартирке. Он гуляет по старому скверу около его дома и видит его, заходящего в магазин. Стоп. Что? Выкидывая пустой стаканчик в мусорку, он бежит до магазинчика, надеясь, что ему не показалось. Магазин оказывается большим, и Юнги совсем не знает как его тут искать. Он видит пару раз мелькающую между рядов черную шапку и надеется, что не потеряет ее из виду. Он хватает человека за плечо и разворачивает к себе лицом. – Извините? – он упирается руками в чужие плечи и отходит к полке, испуганно вглядываясь в чужое лицо, пытаясь вывернуться из незнакомых рук. – Юнги? – О боже, – Юнги аккуратно опускает шарф с половины лица и смотрит долго на знакомые черты, перекручивает в своей голове свое имя, так испуганно произнесенное младшим, быстро хватает его покрепче за плечи и прижимает со всей силы к себе, игнорируя то, что они стоят в магазине, – Хосок… – Привет, хен, – старший стискивает его сильнее и сильнее объятиях, боясь, что все это нереально и это вовсе не Хосок, а какой-то незнакомец. – Я так испугался, боже, – он дышит в куртку Хосоку где-то на уровне груди, пряча свои глаза, потому что вот-вот расплачется прямо при младшем, – ты так неожиданно исчез. – Прости, хен, – он обхватил своими руками старшего в ответ, – я сменил номер телефона, а пароль от kakaotalk вспомнить не смог. Я сдал экзамены и уехал в Кванджу к родителями. – Я думал, что ты исчез, – Хосок начинал понимать потихоньку, что происходит, поэтому успокаивающее погладил хена по спине рукой, – я даже ходил на игру вашей команды, чтобы увидеть тебя. – Я ушел из волейбольной команды. – Почему? – Юнги чуть успокоился и выпустил младшего из рук, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я понял, что твои догадки были правильными, – Хосок тоже отпустил Юнги, но схватил его за запястье, чтобы тот не отходил далеко, – меня не ценили в команде, поэтому я ушел. – Надеюсь, ты еще когда-нибудь покажешь миру свои превосходные навыки игры. – Обязательно, хен. Хосок оплатил продукты из своей корзинки, а Юнги подождал его на улице. Они решили прогуляться по этому самому старому скверу, потому что им точно нужно было поговорить. – Я думал, что потерял тебя. – Почему ты так думал? – Хосок остановился и сел на скамейку, и Юнги тоже сел рядом с ним. – Я понял, кажется, я все понял слишком поздно, – Мин спрятал свое лицо в руках, а потом уставился на белый снег на тротуаре. – Думаю, я влюбился в тебя слишком поздно, чтобы мы смогли стать соулмейтами. Хосок долго молчал, переваривая слова Юнги, потому что он так много думал о своих чувствах, совсем не понимая намеков и взглядов Юнги. – Я уехал в Кванджу и сменил номер для того, – Хосок вздохнул и убрал руки Юнги от его лица, взяв одну из них, чтобы переплести пальцы, – чтобы не чувствовать той боли, когда ты исчезнешь из моей жизни, потому что я даже и не надеялся на связь между нами. Юнги взглянул на Хосока робко, выпутывая свою ладонь из чужой, чтобы переложить теплые пальцы на чужие щеки и прижаться нежно к губам. Он поцеловал его мягко и скромно прямо перед Рождеством, закрепляя их созданную связь.

А иначе и быть не могло, потому что там, кто-то свыше, может быть, и сама несправедливая судьба, знала, что они соулмейты.