крыло бабочки

Чимин: свободен сегодня?

Чонгук: Спрашиваешь ещё. Свободен

Чимин: прекрасно. сегодня как раз премьера новой версии "Техасская резня бензопилой" 1974 года.

Чонгук: Много слышал о этом фильме. Говорят, что ничего такой.

Чимин: остаётся надеяться, что эти уроды не испортили его, как "Омен"-а. встрертимся в шесть или около того в парке у памятника. ну ты понял. фильм начинается в восемь.

Чонгук: Окей

Чимин: постарайся не опаздовать.

      На удивление Чонгука выходные наступили достаточно быстро. Он ещё морально не был готов остаться с мало знакомым человеком наедине. Кто знает, что может вытворить этот псих? Чон в какой-то момент подумал, что у Чимина что-то с головой. Наверняка это правда.       Шатен сонно взглянул на часы. Парень только что проснулся. Три часа дня. Выйти нужно хотя бы в половину пятого, потому что, по всей видимости, если он опаздает, то его голова будет валяться в ближайших кустах. Чонгук это всем своим внутренним нутром чувствует. Хорошо хоть запомнил, как до остановки идти. Спасибо Тэхёну.       Мать сегодня работает. Опять. Интересно всё-таки, что это за профессия такая, на которой и по выходным работать приходится? Она, пожалуй, никогда в своей жизни сыну не расскажет. Не признается. Немного тошно от этого. Мать не доверяет даже собственному ребёнку. Хотя её ребёнок уже почти и не рбёнок вовсе.       На завтрак Чонгук бы предпочёл воздух и солнечную энергию, возможно капельки росы, но жить всё-таки немножко, но хочется, так что омлет — лучший завтрак в мире — уже минуты три жарился на старой чугунной сковородке. К ней всегда всё прилипало, шатен это знает. Но это — его самая любимая сковородка. Честно говоря, у Чонгука кусок в горло не лезет. Если бы не эти разглогольствования о том, что завтракать нужно обязательно, то Чону сейчас жилось намного проще. Правда сейчас парень немного не уверен насчёт того, точно ли это завтрак. Вообще-то сейчас время обеда. Омлет получился немного пересоленным. "Влюбился что-ль?" — подумал про себя Чонгук, но сразу же понял никчёмность своей шутки.       Чонгук решил пойти в сером лонгсливе, чёрных джинсах и чёрном пальто, надеясь в этом не промёрзнуть до костей. Надежда умирает последний, ведь так? Эта осень особенно холодная. По сравнению с предыдущей просто небо и земля. Интересно, насколько холодной будет зима?       Время четыре сорок, поэтому Чонгук пулей вылетает из дома, направляясь прямиком к лесу. Тэхёна он сегодня даже не видел. Возможно, он вообще рано утром уехал по делам. Или на свою грёбанную работу. Господи, почему никто, совершенно никто, не хочет говорить шатену о своей работе. Полная, абсолютная несправедливость. А Чонгук ведь гадает. Постоянно пытается понять, кем же всё-таки работают эти двое, ломая себе головы изо дня в день.       В лесу ещё холоднее. Осень — самое подлое время года. Ни кем это, конечно, не доказано, но поверить и на словах можно. Холодный ветер с ног до головы окутал Чонгука, заставляя его сжиматься. Пришлось перейти на бег, потому что согреться хочется, а не замёрзнуть насмерть посреди этого леса. И кино посмотреть тоже хочется.       Подбегая к остановке, Чон ещё издалека заметил знакомый силуэт. Тут ошибиться может только дурак. Запах таких противных вонючих сигарет, знакомое пальто, седоватые волосы.       — Ты что здесь делаешь? — прокуренный удивлённый голос. Тот самый, такой полюбившийся Чонгуку за последнюю неделю.       — Такой же вопрос, — не меннее удивлённый шатен смотрел в глаза старшему. Они полны звёзд. Ну, это для Чонгука.       — А я вообще-то первый у тебя спросил, — отвечает Ким, немного задирая голову, смотря на младшего свысока.       — Я еду в город. С другом в кино идём, — спокойно ответил шатен.       — Что ещё за друг такой? Я думал что я — твой друг, — расстроенно, но со злостью спросил старший, наклонившись над Чонгуком.       — Ты его не знаешь, успокойся. Он из колледжа, — младший уже весь дрожит от страха. В глазах Тэхёна отчётливо читалось одно слово. Бешенство. Да. Тэхён был в бешенстве.       — И чем вы собрались заниматься с твоим новым другом?       — Мы просто сходим в кино. Потом я приеду домой. Чего ты так волнуешься, — Чон изогнул бровь.       — Ты маленький ещё. Вот и волнуюсь, — тон темноволосого заметно смягчился, после чего старший затянулся. Ким потрепал Чонгука по волосам, выдыхая практически в лицо сигаретный дым.       — А ты куда едешь? Один? Почему не на машине? — Чон эту заботу пропускает через мясорубку своего мышления. Что за чёрт... Ему, конечно, безумно приятно, но что-то отталкивает. Иногда. Иногда не отталкивает.       — Как много вопросов, все и не запомню, хехе, — немного посмеялся темновлосый, — я в город еду. Нужно кое-что забрать у одного человека.       — А мне ты это "кое-что" покажешь? — поинтересовался младший, когда они зашли в практически пустой автобус.       — Покажу, конечно. Только потом, когда всё подготовлю, — Тэхён положил свою руку на чонгуково плечо, немного приобнимая.       В голове младшего что-то щёлкнуло. Что-то, чего он не чувствовал то ли давно, то ли никогда в своей жизни, начало окутывать его. У Чонгука в животе будто мир переворачивается, а глаза напротив медленно пожирают с головой.       — Мне пора, — говорит Ким, вставая со своего место, — в последнее время солнце рано садаится, так что в лесу весьма темно. Будь осторожен, — он выходит из автобуса.       — Хорошо, обязательно, — отвечает Чон немного заторможенно. Собеседник его уже, конечно же, не слышит.       Время пять пятьдесят. До парка идти минут десять, но уж точно не меньше. До памятника все пятнадцать, если не двадцать. "Чимин меня точно убьёт," — проносится в голове у шатена, когда он выбегает из автобуса. Ему приходится бежать, потому что Чимин на него страх наводил жуткий. Потому что обычные люди не такие.       — Успел, — бросил сероволосый, не отрывая глаз от часов на запястье.       — Я так устал бежать, — Чонгук оперся на Чимина, пытаясь отдышаться. Почему-то сейчас они оба были более расслабленными, нежели когда они виделись в колледже.       — Если бы ты опоздал на пару минут, ничего криминального не произшло бы, — впервые. Впервые за всю неделю Чимин нормально улыбнулся. Господи, это день надо отметить в календаре. Серьёзно, впервые.       — Ты улыбаться умеешь? — шатен вопросительно посмотрел на Пака, убирая свои волосы назад.       — Умею. Я много чего умею. Просто, не все об этом знают. Мою улыбку видят только избранные, — Чимин рассмеялся и кинулся к северному выходу из парка, — Побежали, а то так точно опоздаем.       Чонгук кинулся следом, хотя своей душой остался стоять на том же месте. Чимин, он... Это какой-то другой человек, но явно не каменное лицо, что учится в одном с шатеном колледже. Так странно видеть его таким. Вообще, Чонгука уже начало напрягать то, что у всех, кто его окужает, така резкая смена настроения. Это до жути пугает шатена. От одной мысли о том, что творится у этих людей в голове, у него по всему телу волосы встают дыбом.       За то время, пока они шли к кинотеатру, они успели обсудить многое. У них схожие интересы, но абсолтно разный характер. Ничего общего в этом плане: Чимин почти всегда прибывает в безэмоцианальном состоянии, Чонгуку же, наоборот, эмоций не занимать. Просто, не все их видят. Но Тэхён и мать точно видели. Пак тоже. Чимин до жути жестокий. Не щадящий никого на своём пути. Если нужно — по головам пойдёт. Чонгук не такой. Чонгук лучше отступит. Нет, он не тряпка, просто так уж повелось — воспитан так. Чимин — холод, Чонгук — пожар.       Сейчас, сидя с Чимином в кинотеатре, Чон понимает, что сероволосый — немного не тот, за кого выдавал себя на публике. Немного. Хоть сейчас, пока в кинотеатре идёт реклама перед фильмом, они с Пакойм смеются над сидящими в первом ряду зрителями. У одного из них уж больно смешная причёска.       — Если бы у меня был такой парикмахер, я бы нанял на него киллера, — сквозь смех произносит серовлосый, вытирая лицо от пота своим рукавом.       — При том самого лучшего. Интересно, как он вообще смог с такой причёской в люди выйти?       — Это же ужастик. Вот, пришёл ещё больше людей попугать, — совершенно спокойно ответил Чимин.       В залем свет погас за считанные секунды, а на экране наконец появилось яркими буквами "Техасская резня бензопилой". Фильм шёл не так долго, однако у Чонгука весь спектр эмоций на лице сменялся каждые пять минут. От улыбки, до настоящей трясучки. В то время, как у сероволосого на лице слово апатия горело ярким пламенем. Ни одна мимическая мышца не дрогнула. Даже, когда в фильме кого-то зверски разделывали на кусочки. Мёртвая тишина в зале, даже на самых отвратительных моментах никто не вскрикивал. У шатена от этого на лбу выступила испарина. Создавалось ощущение, что он сидит в зале, полном манекенов. Взглянув на Чимина, парень ещё больше ужаснулся: лицо ничего не выражало. Только что это парень смеялся над сидящим впереди человеком со странной причёской, а теперь? Чонгук устал думать, что у сероволосого под обёрткой. О чём он сейчас думает. Что с ним вообще поисходит.

Ƹ̴Ӂ̴Ʒ

      После того, как фильм закончился, Чон, у которого от просмотра чуть ли не кишки наружу полезли, пошёл в туалет, оставляя Чимина ждать у выхода из кинотеатра.       В туалете свет немного зеленоватый, тусклый. Лампочка начинает мигать, от чегшо у шатена по спине бегут мурашки. Чонгук наклонился над раковиной, умываясь и приводя себя в чувства. Умывшись, он поднимает на зеркало глаза, рассматривая своё лицо. Вроде бы нормально, поэтому парень принимает решение вернуться к другу. Резко обернувшись, он засывает в ужасе. Зрачки расширяются, будто тот под амфетамином или экстази. Его лицо искажается в немом крике, а в горле в ту же секунду пересыхает. Перед ним стоял тот самый человек со странной причёской, над которым они с Чимином смеялись в зале кинотеатра, на лице у него ужасная маска, вся изрезанная, изорванная, куски свисали до шеи, жутко разрисованная красками и аквагримом. Этот человек, он медленно наклонился к Чонгуку, тыкая пальцем ему в грудь.       — Пойдём со мной, и я покажу тебе настоящее солнце. — его голос был холодным и спокойным. Чон вздрогнул.       — Извините, я... — шатену сказать нечего. За секунду его кожа стала бело-салатовой, сливаясь со стеной.       — Он тебя уничтожит... — глаза напротив налились кровью, нечеловеческий голос продолжил, — Беги от него. Он заберёт у тебя солнце...       — Извините, вы меня с кем-то п-перепутали, — Чонгук развернулся, пулей выбежал из туалетной комнаты и кинулся к выходу. Он бежал без оглядки: даже не хотел знать, идёт ли мужчина за ним или нет.

Ƹ̴Ӂ̴Ʒ

      — Ты чего такой бледный? — спросил Чимин, как только Чон выбежал из здания.       — Да так, ничего. Просто жарко очень было? — подождав несколько секунд, Чон всё-таки осмелился, — можно задать вопрос?       — Ну задавай.       — Почему твоё настроение такое... переменчивое? Если не хочешь, можешь не-       — Циклотимия. У меня циклотимия, — равнодушно ответил Пак, — Отвечу сразу: я не могу нормально контролировать свои эмоции. В основном у меня только некоторые симптомы, такие как апатия, раздражительность, лёгкий подъём настроения и иногда разговорчивость. Это может сменяться резко, но нечасто. Как видишь, в основном я в апатии.       — Это как биполярное расстройство? — Чонгук смотрел на Чимина.       — Почти, только слабее. Я пью препараты, но они не особо помогают.       — Ты бы... ты бы хотел чувствовать то же, что и здоровые люди? — поинтересовался шатен, когда они уже дошли до того самого памятника.       — Нет. Я не хочу. Я вижу, как люди мучаются из-за своих чувств. Я бы никогда в своей жизни не хотел так мучаться, — сероволосый устало взглянул на Чона, — Тебе пора, до понедельника.       — До понедельника, — Чонгук помахал ему рукой и пошёл в сторону автобусной остановки. В автобусе людей нет, от этог становится не по себе.       Спустя примерно полтора часа Чоннук наконец вышел из транспорта. Перед ним лес. Фонарей там, конечно, нет. Бежать ему не хотелось, так что он медленно поплёлся по лесной дороги до дома. Вокруг тишина, все птицы уже спят, ветра нет, так что листва на деревьях не шелестит. Всё было хорошо до того момента, пока он не услышал в чаще чей-то кашель. По спине у шатена прбежали мурашки. Он обернулся, но никого не увидел. Пустота. Бежать ему не хотелось, но тут резко все его желания приняли другой оборот. Он резко кинулся домой, так что добежал за минут пять, хотя это могла занять пятнадуть, еслти идти пешком.       Забежав в дом, он захлопнул дверь и скатился по ней спиной. Выходить до утра больше не хотелось. Мать уже вернулась, значит ночевать Чон будет в доме не один. Чонгук завалился на кровать, пытаясь провалиться в сон.

Ƹ̴Ӂ̴Ʒ

      Чонгук и Чимин. До мозга костей разные.

Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень…