Новое начало. 20 лет спустя

Nothing ever gets me high like this

I picked my poison and it’s you

Nothing can kill me like you do

You’re goin’ straight to my head

And I’m headin’ straight for the edge

      Улицы города тонули в полумраке, но ноги уверенно несли меня вперед по уже знакомому пути. Вопросы вертелись в голове, и заметив вдалеке рой огоньков цирка, я неосознанно увеличила скорость движений до скорости космического крейсера, точно не зная исхода развития событий. Однако оказавшись перед большим шатром цирка, я на мгновение застыла перед входом.       — Хозяин ожидал тебя позже, — раздался голос за моей спиной.       Хозяин? Меня немного передернуло от такой формулировки. Я обернулась и увидела перед собой девушку с неестественно выгнутыми конечностями и сероватым оттенком кожи. Я еще секунду всмотрелась в непривычные для обычного человеческого восприятия черты девушки и вспомнила, как видела ее в прошлый свой визит сюда.       — Да, извините за вторжение… Жоззи, верно? — уточнила я.       Она чуть округлила глаза — явно не ожидала, что я ее запомнила — и улыбнулась.       — Верно. А ты Анабель.       Я кивнула. От мысли, что здесь были готовы к моему приходу, уголки моих губ слегка приподнялись. Жоззи приблизилась ко мне и жестом пригласила войти.       — Добро пожаловать к нам домой. Я провожу тебя к Хозяину, если позволишь.       — Буду очень признательна, я совсем здесь не ориентируюсь, — благодарно сказала я. Девушка показалась очень милой, и я задумалась о том, что после того представления была немного другого мнения об обитателях этого места, не рассчитывая, что они могут проявлять радушие к незнакомцам. А возможно просто я больше не была для них незнакомцем?       При всех дефектах тела Жоззи передвигалась весьма быстро, поэтому я старалась не засматриваться на окружение и поспевать за ней. В отсутствии той толпы людей, что была здесь в прошлый раз, помещения цирка казались более мрачными, но в то же время более спокойными. Остальных уродцев видно не было. «Должно быть спят, я же заявилась посреди ночи», — догадалась я.       Следовав за артисткой через пустые шатры, я включила свой «третий глаз» и попыталась уловить ее ауру, но, к своему удивлению, видела вокруг нее только полупрозрачный туман. Его значения я не понимала, и это настораживало.       Спустя несколько минут мы оказались в темном помещении, смутно напоминающем кабинет. Готическая мебель, украшавшая комнату, в полумраке шатра казалась кучкой застывших чудовищ, которые кого-то поджидали. Я поежилась, по крупицам собирая былую уверенность и смелость, которые привели меня сюда в столь поздний час.       — Жди здесь, Хозяин сейчас подойдет, — бросила мне Жоззи и скрылась за плотной тканью, разделявшей шатры.       Я нервно сглотнула. И вот не сиделось же мне на месте… Вот что мешало мне прийти сюда, когда на улице светло? Хотя вряд ли это что-то поменяло бы. Плотные ткани шатра не пропускали бы ни капельки дневного света.       Я медленно прошла вглубь помещения, внутри все напряглось до предела. Зрение постепенно привыкло к темноте, чувства обострились, и я затаилась в углу, словно пантера, готовая к прыжку, неотрывно глядя на вход.       Директор не заставил себя долго ждать. Вальяжной походкой он неспешно зашел в комнату. Снова в маске.       — Мисс Робертс.       — Я думала, мы уже прошли этот этап, — я сверлила взглядом маску на его лице. Шумно втянув воздух, Человек все же снял ее.       — Если тебе доставляет наслаждение созерцать уродство — да будет так.       — Я уже говорила тебе, что это не имеет для меня значения. Я не поменяла своего мнения.       Пронзительные серые глаза смотрели на меня изучающе, с любопытством, но покрытое шрамами лицо оставалось спокойным.       — Признаться, я несколько удивлен столь скорым появлением, Анабель. Особенно учитывая, что господин Никсон опередил меня и решил открыться тебе чуть раньше, чем я предполагал.       Черт, да откуда ты обо всем знаешь?!       — Рассказ шерифа показал мне лишь один взгляд на произошедшие события, а я не склонна судить о чем-то, доверившись мнению одной из сторон, не услышав версию второй. Ты обещал мне правду, и я пришла за ней.       А еще потому, что отказываюсь верить в то, что на твоих руках столько крови, сколько упомянул Никсон.       — Думаю, тебе стоит начать с имени, — заявила я.       Человек отвел взгляд и нахмурился.       — Мое имя давно перестало быть для меня чем-то значимым, — задумчиво произнес он.       — И все же?..       Я старалась всеми силами не показывать своих эмоций, сохраняя стойкость и предвкушая тяжелый разговор. Сказать, что я на самом деле нервничала — не сказать ничего. Меня одолевали противоречивые эмоции, сбивающие с толку и заставляющие силу внутри меня волноваться и кипеть. Только и жди очередной неконтролируемой бури.       — Коул, — неуверенно произнес мужчина, — Коул Эймери Хэйвуд.       Мои губы тронула легкая улыбка и я потупила взгляд, еще раз прокручивая имя в голове и примеряя его директору цирка. Необычно и …красиво.       — Приятно наконец познакомиться, Коул, — сказала я, чувствуя, как розовеют щеки.       Мужчина едва заметно усмехнулся и вновь посмотрел на меня. Несколько шагов в мою сторону, и вот он уже стоял вплотную ко мне, заставляя сердце прыгать в груди.       — Рискну предположить, что ты ожидаешь, что я опровергну историю шерифа, — теплые длинные пальцы слегка сжали мой подбородок, приподнимая мою голову.       Темный перламутр его глаз пристально вглядывался в мое лицо, лишь на долю секунды задержавшись на губах. Я сглотнула подступивший к горлу ком, но была не в силах отвести от него глаза и лишь покорно ожидала, когда он продолжит говорить. Но Человек… Коул не спешил продолжать.       — Так это правда?.. — прошептала я. — Ты убил его отца и подругу?       Коул медлил с ответом.       — Дерек Никсон был отчасти прав, но он никогда не понимал всей сути проклятия. Оно нависло над городом уже очень давно, но сейчас его сила и впрямь принадлежит целиком и полностью мне. Будет проще, если ты позволишь мне показать тебе часть событий. Возможно, тогда тебе удастся взглянуть на все с иной стороны, как ты того и желала.       Я неуверенно кивнула, не до конца понимая, что он имеет ввиду. Коул нежным движением пальцев дотронулся до моих висков, и почувствовав волну силы, исходящей от этого прикосновения, я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях.       Сначала меня захлестнули растерянность и страх. Мои ноги словно оторвались от земли, и я падала в темную пропасть. Но на смену этим эмоциям постепенно пришел поток изображений — сначала нечетких и расплывчатых, но постепенно они уже не казались одной сплошной темной массой, и я начала различать окружения, лица…       «Тебе нужно сосредоточиться, Анабель», — мягко направил меня бархатистый голос.       Отдавшись течению картинок в голове, я открыла глаза в незнакомом помещении и огляделась. Комнату ярко освещали высокие свечи на столах и настенных полках, поленья в огромном камине посередине одной из стен уютно потрескивали, и это натолкнуло меня на вопрос о том, в какой именно момент пространства и времени меня вообще занесло.       Помещение, похожее на мастерскую, было со вкусом обставлено роскошной деревянной мебелью, которая в нынешнем времени могла бы легко сойти за антиквариат. На стенах висели разнообразные маски, каждая из которых была уникальным произведением искусства. Осмотревшись, я с неким ужасом обнаружила, что совершенно не чувствую собственного тела — оно будто бы слилось с окружающим миром, даря ощущение легкости и свободы. Я словно была с комнатой одним целым и в то же время оставалась незримым духом-наблюдателем.       Мои размышления прервали голоса вошедшей в комнату пары.       — Коул, дорогой, ты и так уже прилично потратился на организацию нашего праздника, я не могу просить тебя еще и об этом, — слащавый голосок, принадлежавший хрупкой блондинке, обращался к знакомому мне мужчине, вот только его прекрасное лицо еще не было изуродовано сеткой шрамов, обозначив для меня временную точку «отправления» в его своеобразное повествование. — Благодаря тебе я чувствую себя настоящей аристократкой, а не обычной девчонкой из леса.       — Аннет, ты можешь просить меня обо всем, что только пожелаешь.       Он нежно провел рукой по щеке блондинки. Во взгляде Коула читались бесконечное восхищение и теплота. Глаза его спутницы же, напротив, выражали торжество, на губах играла змеиная ухмылка, однако ее личико оставалось милым, даже немного кукольным. Теперь, вглядываясь в него, я узнала в блондинке обладательницу тех самых ядовито зеленых глаз, что так врезались в память, прокравшись в голову из воспоминаний директора. Не нравилась мне эта девушка, я на интуитивном уровне чувствовала неприязнь. Я невольно поморщилась, осознавая, что мне, вероятно, также предстояло увидеть и хозяйку второй пары холодно-голубых глаз.       Через мгновение мое зрение пронзила яркая вспышка и обстановка в мастерской кардинально поменялось. Комната была охвачена огнем, загоняя Коула в ловушку из жаркого пламени и клубов черного удушающего дыма, частью которых я теперь являлась. Огонь пожирал все на своем пути, заставляя меня с ужасом наблюдать за происходящим. Жадные языки пламени добрались до мужчины, скользя по его лицу и телу жаркими лепестками, плавя его кожу и будто бы проходя насквозь, пропитывая воздух дикой, ни с чем не сравнимой болью и запахом опалённой плоти. Комната приобрела вид адской обители. Послышался душераздирающий крик, после чего объятый огненными путами Коул с огромным усилием выбрался наружу, а затем повалился на землю, потеряв сознание.       Снова вспышка и смена картинки. Звуки вязли в затхлой атмосфере госпиталя. Коул сидел на краю обшарпанной койки, его лицо и тело покрывал толстый слой бинтов, а я всем своим духом чувствовала, как он нервничает. В помещение радостно влетела Аннет.       — Мне сообщили, что сегодня повязки наконец-то можно снять! Пойдем же скорее, — белобрысая осторожно потянула мужчину за собой, а я невидимым привидением поплыла за ними.       Аннет усадила его на небольшую скамейку в саду, и заняв соседнее место начала медленно убирать бинты.       — Я буду осторожна.       Когда с этим было покончено, девушка как ошпаренная вскочила на ноги и отпрянула на несколько шагов, боясь даже взглянуть на Коула.       — Боже, нет, это невыносимо! Я не смогу, прости, это ужасно! — при еще одной попытке взглянуть на возлюбленного, в глазах Аннет отразились нескрываемые ужас и отвращение.       Я почти услышала треск разбитого сердца мужчины, пробудившего во мне бурю чувств. Все внутри меня клокотало злости и презрения к этой Аннет, и хорошо, что в этот момент я была лишь бестелесным духом, ибо — помогите мне высшие силы — мне еще никогда в жизни настолько не хотелось свернуть кому-то шею.       Вспышка.       Я была на большой городской площади и постепенно ко мне пришло осознание, что это — Сентфор. Вот только сколько столетий назад?..       Я находилась рядом с фигурой Коула и его спутников — высокой мужеподобной девушки и молодого человека, ненамного младше Коула. Но мое внимание приковал столб посреди площади, у которого связывали покорно стоящую Аннет. Для полной картины ей только нимба над головой не хватало — настолько невинной она выглядела. За гулом толпы я едва смогла расслышать голос глашатая:       — … признана ведьмой и приговорена к публичному сожжению на костре.       Яркое пламя осветило вечернюю площадь фиолетовым светом, но я не уловила момента, когда свечение приобрело столь неестественный для огня оттенок.       «Она это заслужила», — витали в воздухе мстительные мысли троицы, стоявшей рядом со мной. Анализируя у себя в мыслях слова шерифа о том, что часть проклятия им удалось побороть, я пришла к выводу что он имел ввиду спутников будущего директора цирка уродов.       Последним, что я увидела, были струйки крови на лицах виновников проклятия, рожденного из мести.       Я вновь провалилась в пустоту, понимая, что первая часть «повествования» окончена. Вокруг кружились тусклые изображения фиолетовых цветов и разнообразных масок. Десятки масок. В итоге меня выбросило в тот цирковой шатер, где я и находилась до этого, вот только обстановка была другой. Картина перед глазами вырисовывалась все четче, и я увидела массивный обеденный стол, за которым сидели Коул в своем директорском облачении Человека в маске и молодая девушка, которая выглядела моей ровесницей. Так вот она какая — обладательница тех самых голубых глаз, похожих на две льдинки.       — Расслабься, Сара. Не стоит так нервничать, — произнес глубокий баритон.       Меня пронзил шок. Та самая Сара?       Вся моя сосредоточенность в мгновение ока улетучилась, и дальнейшие кадры рассказа проносились перед взором уже в каком-то бешеном темпе. Все обрывки истории, услышанные то тут, то там, наконец начинали вставать на свои места. Перед глазами мелькали образы людей, в которых мне урывками удалось разглядеть нынешнего шерифа, еще подростком. В другой момент я увидела, как одним легким движением Человек в маске сворачивает полицейскому шею, заставляя все внутри меня съежиться от ужаса, когда обмякшее тело упало на землю.       Кадры мелькали все чаще, смешиваясь в единый водоворот цветов. Снова маски. Белое пламя костра, вздымающее в небо. На секунду мне даже показалось, что я увидела Йена, но сознание быстро подсказало, что это наверняка был его отец. Кровь. Я чувствовала, что у меня начинает кружиться голова, переставая переваривать чужой поток сознания.       «Сосредоточься!», — приказным тоном вклинился в мои мысли баритон.       И я всеми силами попыталась поймать в мыслях одно из изображений. Цепляясь за самую яркую и четкую картинку воспоминаний в бурлящем вихре остальных, я старалась проникнуть в память Коула, чувствуя, как он пытается мне помочь, направляя.       Вспышка.       В темноте лесной поляны на бледном лице в обрамлении темно-русых волос, выделялись яркие голубые глаза, сверкавших под капельками навернувшихся слез двумя драгоценными камнями. Я не сомневалась, что смотрю на повзрослевшую Сару О’Нил…в момент ее смерти. Изо рта девушки струйкой хлынула кровь, и я с немым криком наблюдателя видела, как директор цирка поворачивает лезвие ножа в животе девушки.       — Правильная до конца, да? Я восхищен, — спокойным ледяным тоном произнес Человек в маске, аккуратно, почти заботливо укладывая покидающем жизнь тело девушки на землю. — Но пожинай теперь плоды своей жертвы.       Я вырвалась из воспоминаний с глухим, тяжелым вздохом, будто задыхалась. Теплые мужские руки крепко держали меня в объятиях, не давая упасть. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в реальность и отдышаться.       — Так это правда… Ты убил их… — едва слышно пробормотала я, глядя куда-то перед собой.       Кончики моих пальцев искрились от переполняющих меня эмоций, как бенгальские огни, и я с удивлением обнаружила, что плачу.       — На моих руках много крови, Анабель.       — Но в чем была виновата Сара? — когда вопрос слетел с моих губ, я вновь мысленно пережила увиденный момент, словно бы это меня вспороли ножом. — Как ты смог так хладнокровно убить кого-то, к кому привязался? Я же чувствовала то, что чувствовал ты. Тебе было не все равно, я знаю.       Коул болезненно поморщился, выпустил меня из своих рук, убедившись, что я способна стоять на ногах, и отошел на несколько шагов в сторону. Стоя ко мне спиной, он заговорил:       — Да, мне казалось, что между нами была связь. Сара чувствовала меня, как не удавалось еще никому до нашей с ней встречи. Но я ошибся, предположив, что темная сторона ее души возьмет над ней верх. Ее душа была чиста, в отличие от ее прогнивших насквозь друзей, которых она так отчаянно пыталась спасти. Образец крайнего альтруизма, — мужчина раздраженно фыркнул. — «…в непримиримой вражде сошлись два различных мира, которым никогда не ужиться вместе», — с усмешкой выдохнул Коул, цитируя неизвестного мне автора.       Немного помедлив со следующими вопросами, я все же решилась. Поток слез почти удалось угомонить, но мой голос заметно дрожал.       — Зачем тебе я? Меня ты тоже убьешь?..       Мужчина резко обернулся, в его глазах читалось беспокойство.       — Нет. Нет, Анабель… — он приблизился и осторожно коснулся длинными пальцами моей щеки, вытирая с нее последнюю мокрую дорожку. — Я не хочу причинять тебе вреда, поверь. — Его взгляд наполнился печалью. — Я не стану скрывать — мои намерения относительно тебя вначале не были чисты, но наблюдая за тобой, я все чаще ловил себя на мысли, что не хочу причинять тебе боль. Просто не смогу.       Шелк его голоса, теплота, с которой были произнесены эти слова, сводили меня с ума, успокаивая и заставляя позабыть все тревоги и волнения. Глаза цвета пасмурного неба, с заботой вглядывающиеся в мои разноцветные, приятный легкий запах парфюма — все это дарило странное чувство безопасности. Я верила ему.       Улыбнувшись моим мыслям — а он опять читал их как свои собственные — он прижал меня в своей широкой груди, и, положив подбородок мне на макушку, продолжил говорить.       — Видишь ли, проклятье даровало мне способность видеть самые темные уголки человеческих душ. К моему великому сожалению, в большинстве случаев мне даже не приходится прикладывать каких-либо усилий — люди сами обнажают передо мной свои гнилые душонки. Ты не представляешь, насколько часто за красивой внешностью скрывается прогнившая душа. И тогда я делаю то, что должен. То что обязало делать меня проклятие. Делаю этих людей чудиками в своем цирке — надеваю на них маски, показывающие их истинную натуру. А сам становлюсь сильнее.       — Поэтому я не смогла увидеть ауру Жоззи? — тихо поинтересовалась я.       — Да. Смотря в лица моих артистов, можно увидеть их души. Для этого не требуются сверхспособности.       — И это ты хотел провернуть со мной? — догадалась я.       Коул помедлил с ответом, я чувствовала, как напряглись все его мышцы.       — Я почувствовал твою силу, стоило ей только пробудиться, она влекла меня, — процедил он через зубы, — но я не знал, кому она принадлежала. Чувствовал только, что эта сила как-то связана с Сентфором, и поэтому мы рано или поздно все равно бы встретились. Поэтому я начал наблюдать. И в результате понял, что не смогу сделать то, что хотел. И не стану. Почему-то ты та, в ком темноту мне видеть совсем не хочется. Возможно, потому, что я не уверен, что смогу справиться с последствиями ее появления. Однако сомневаюсь, что этого все же удастся избежать.       — Что ты имеешь ввиду? — я слегка отстранилась, поднимая голову и настороженно вглядываясь в его лицо. Он заправил мне за ухо непослушную прядь рыжих волос.       — Я еще никогда не встречал такой силы. Мне доводилось сталкиваться с чужой магией за свои прожитые века, но чтоб такая мощь…никогда. И это еще учитывая, что ты и половины своих способностей не показала. Не удивлюсь, если ты будешь намного сильнее меня, когда раскроешься… — Коул тяжело вздохнул. — Это и привлекло меня изначально. Я чувствовал силу, что получу, надень я на тебя маску.       — Вчера во сне я видела бабушку. Она предупреждала меня о темной стороне моих сил, — вспомнила я.       — Твои способности представляют собой нечто гораздо большее, чем пресловутые «две стороны медали». Все привыкли видеть в жизни противоположности, но ведь эти самые стороны медали неразделимы, даже если в данный момент мы можем видеть только одну из них.       Его слова немного насторожили меня. Что будет, если я и правда однажды перейду черту? Почувствовав мой испуг, мужчина погладил меня по голове.       — Когда придет время, ты со всем разберешься. А я буду рядом, если ты того захочешь. Хотя я даже сейчас не понимаю, что удерживает тебя здесь в данный момент, в объятиях такого падшего человека, как я.       — Захочу, — прошептала я. — Не путай проклятого и падшего. Нужно держаться за каждую частицу своей души, за каждую каплю человечности, что в тебе есть. А я вижу ее.       Словно в подтверждение моих слов перед моим взором впервые предстала аура Коула, показывая каждый лепесток свечения. Оставаясь преимущественно угольно черной от нависшего над ним проклятия и всей жестокости в его жизни, она постепенно разгоралась, отображая все новые отсветы и открывая мне все новые качества, присущие его личности. Темно-красное свечение указывало на крепкий стержень его характера, решительность и лидерские качества, глубокий фиолетовый цвет — на огромный жизненный опыт и обилие знаний, а золотистые язычки на концах говорили о его самообладании. Их сменяли и другие цвета, и чем дольше я смотрела, тем больше любовалась многогранностью его души, которую, как казалось, Коул вообще отказывался в себе принимать.       От изумления мой рот слегка приоткрылся, и этих мгновений тишины хватило, чтобы Коул не удержался и притянул меня к себе еще ближе, срываясь на поцелуй. Я даже не успела ничего понять, только почувствовала, как его теплые губы касаются моих. Сильные руки скользнули на талию, обнимая и поддерживая, что пришлось очень кстати, ведь мир вокруг меня начинал кружиться в потоке чувств, а земля медленно уходила из-под ног.       Я жадно впилась в его губы, отвечая на порыв. Моя рука обвила шею мужчины, а вторая перебирала шелковый водопад русых волос. Искра, проскочившая между нами, разгоралась в полноценное пламя. Дрожа под прикосновениями его рук, гулявших по моему телу, я чувствовала, как по мне разливается тепло, отдающее особым жаром внизу живота. Его язык проникал все глубже, решительно завоевывая незнакомую территорию. Наши дыхания спутались, заставляя не испытываемые мною раньше чувства расти в бешеном темпе. Все эти эмоции приправлял неконтролируемый поток силы, исходивший от меня, пропуская разряды тока по нашим телам.       Когда Коул нехотя отстранился от меня, в груди кольнуло от разочарования — я жаждала продолжения.       — Момент еще придет, Анабель, — прошептал мужчина в мои губы.       Я видела, как потемнели его прекрасные серые глаза, когда он напоследок прошелся по мне взглядом. Однако я также заметила, как что-то яркое и светлое отразилась в его темных зрачках. Заметив мое непонимание, он слегка хрипло посмеялся и кивком указал мне посмотреть на себя.       Увиденное заставило меня поджать губы от смущения. Все открытые участки моей кожи ярко светились изнутри, переливаясь золотыми потоками магии и превращая меня в подобие рождественской елки. Заливаясь краской, я поспешила спрятать лицо в ладонях.       — Не стоит смущаться, дорогая. Ты прекрасна.       — Если я буду светиться так каждый раз, как ты будешь прикасаться ко мне, то помру со стыда быстрее, чем мы перейдем к чему-то большему, — я зажала лицо между ладонями и помотала головой, вызывая вторую волну бархатистого смеха Коула.       Через некоторое время мне все же удалось погасить внутреннюю гирлянду, а после в шатер, с позволения Хозяина, вошла Жоззи, принеся на подносе завтрак и две кружки крепкого кофе. Я поблагодарила ее, и взяв одну из чашек, с наслаждением сделала глоток любимого бодрящего напитка. Параллельно Коул рассказал мне чуть больше о функционировании цирка, его погружении в сон и местных обитателях. Даже упомянул о грехах некоторых из них для моего большего понимания.       Когда с трапезой было покончено, я взглянула на телефон, чтобы узнать время. Было уже около девяти утра, и я поняла, что нужно выдвигаться домой. Мужчина проводил меня до выхода, чтобы я не плутала по цирку. Вспоминая, что мне еще предстоят разборки с братом, я тяжело вздохнула.       — Тебе нужно отдохнуть, Анабель.       — Я могу прийти позже? У меня еще остались вопросы, и я думала… — я неуверенно замялась. — Возможно, ты сможешь мне и дальше помочь разобраться с моими способностями?       — Конечно, моя маленькая мисс Робертс, — с улыбкой произнес он, от чего мои щеки вновь стали пунцовыми.       — Благодарю, мистер Хэйвуд, — улыбнулась я в ответ, радуясь, что скоро вновь увижу его.       Нежно прикоснувшись к его губам на прощание, я двинулась в сторону дома, но остановилась через пару шагов, оборачиваясь.       — Коул? — я тревожно посмотрела на него. — В этот раз шериф намерен добраться до тебя и…уничтожить. Он ждет моей помощи, но я не позволю ему что-то сделать, — твердо заявила я.       Он коротко кивнул в ответ.       — Мы с этим разберемся.