Приручил

      Накаджима закончил работу и уже как пару часов был дома. А если точнее - сидел в прихожей, втыкая в стену и пытался понять, как так случилось, что он влюбился в того, кто обещал убить его через полгода.       Следующие три дня он ходил погружённый в свои мысли. Засыпал и проспался с единственным образом в голове. Кажется, этот человек даже снился ему, но сны никогда не задерживались в памяти более, чем на пару секунд. Кёка волновалась, но не лезла. Наверное, понимала, что бесполезно.       Дазай попытался разузнать, что же произошло с его подчинённым, но тот отнекивался. Хотя Осаму всё равно понял. Ещё бы не понять, сам через это проходил. В памяти ещё свежо, как мучительно было смотреть на Чую, продолжать подкалывать, и при этом практически сгорать от собственных чувств. Как хотелось признаться. Что он, собственно, и сделал, правда спустя целых два года своих мучений. Поэтому он захотел помочь Ацуши. "Муки любви" может и звучит романтично, но на деле не особо приятно. Для начала суицидник решил разведать, есть ли у чувств Ацуши хотя бы шанс. Иначе какой смысл играть в сваху? - Чуууя, дорогой мой, есть минутка? - Осаму появился будто из ниоткуда и напугал обедающего мафиози. - Если это не очередная глупость. - Гарантирую, что нет. Не подскажешь, как там мой бывший ученик поживает? - Акутагава? Да ходит как в воду опущенный. Даже Гин не в курсе, что с ним творится. А что, ты имеешь к этому отношение? - Я - нет! - решительно сказал детектив, - а вот мой коллега очень даже возможно. - Ничего не понял. Объясни. - Вспомни нас с тобой несколько лет назад. - Это что, проклятье всех дуэтов? - Ну спасибо. Не знал, что я твоё проклятье, - Осаму надулся и театральной отвернулся. - Да чего ты, я же образно, - не то что бы он был не прав, Дазай иногда то ещё наказание, но всё же они любят друг друга, и обижать не хотелось бы. - Ладненько, вообще-то мне пора, так что увидимся вечером, чао - улыбнулся и убежал так же внезапно, как появился. В этом весь Дазай. Но настроение Накахары стало чуточку лучше после этого нашествия.       "Хмм, может попросить Мори снова их на совместное задание отправить... - размышлял Осаму (естественно опять вместо работы), - только как бы их задержать после этого, чтоб хоть какой-нибудь разговор завязался..." - за этими мыслями он и уснул.       Акутагаве было всё сложнее справляться со своими чувствами. Они больше не вызывали нежный трепет, а скорее давили изнутри. Жить тошно, от одиночества выть хотелось. В Мафии все будто стали чуткими, аж бесят. Каждому надо свой нос сунуть и докопаться, что его тревожит. Как будто он им что-то рассказывать будет. Чтобы хоть как-то отвлечься он начал гулять по ночам. Просто бродить по пустым улицам Йокогамы наедине со своими мыслями. Ночной воздух освежал голову и его боль немного притуплялась. Иногда Рюноске думал «А что если признаться и будь что будет?», но быстро отбрасывал эту идею. Вот такой вот феномен: тот, кто не признавал человеческих привязанностей, теперь больше всего боялся быть отвергнутым.       Ацуши засиделся в агентстве допоздна. Решил сфокусироваться на работе – перебирал дела и приводил всё в порядок. Даже получилось отвлечься, пока на глаза не попался отчёт по последнему делу, тому самому, после которого он спешно удалился, чтобы не слушать больше колкостей Рю. И опять чувства нахлынули, сжав душу в маленький комок. «Может признаться и не мучаться?» - пришло в голову детективу. Решено. Сейчас или никогда. Он достал телефон и трясущимися руками напечатал сообщение: «Можем поговорить?», зажмурился и отправил. Доставлено. Прочитано. И тишина.       «Он догадался? Что-то заподозрил? Или это совпадение? Или он издевается?» - мысли роем вились в голове Акутагавы, перекрикивая друг друга, а затем сливаясь в единый хаос. Он просто замер посреди улицы и не понимал, что пялится в экран уже минут 15 и не решается ответить. А стоял он в аккурат напротив Вооружённого Детективного агентства, где сейчас по ступенькам на ватных ногах спускался Ацуши. Он не ожидал согласия на встречу, но и не думал, что его будут игнорировать.       Как только детектив вышел из здания, его взгляд упёрся в до боли знакомую фигуру. - Рю, - слетело с его губ. Он ведь так и не ответил, а теперь стоит здесь. Следил что ли? - Как ты меня назвал? – Рюноске растерялся, поэтому его голос звучал добрее обычного. Даже сестра не называет его так мило. Неужели он ошибался этот светловолосый парень может полюбить такого, как он? - Извини, просто вырвалось. От неожиданности… Что ты здесь делаешь и почему не ответил? – Ацу запаниковал. А действительно. Почему Акутагава здесь? Он и сам не знал, бродил без цели и оказался тут. - Просто гулял. А ответить не успел, ты вот появился, - даже не злобный ответ. - Я ответа четверть часа ждал, что ты там не успел… - пробубнил Ацуши, - Ладно, проехали. - О чём ты хотел поговорить со мной? – ещё бы немного и голос бы точно предательски дрогнул.       Чёрт, чёрт, чёрт! Он не был готов прямо сейчас. Ещё немного и сердце выпрыгнет из груди, а лицо будет полностью красным. Что сказать? Все слова вылетели из головы, как только он увидел объект своих страданий. - Я тебе… нравлюсь? – Рюноске не выдержал и задал вопрос первым. Теперь и его сердце колотится так, что в ушах шумит. - Очень, - голос Накаджимы дрожал так сильно, что он больше ничего не мог произнести. - Назовёшь меня ещё раз так же, как когда увидел? - Если хочешь, я могу так всегда тебя называть, Рю. Ответь и ты. Я тебе нравлюсь? - Нравишься. Мне кажется, ещё немного, и я бы сошёл с ума, Тигр.       Рюноске уткнулся носом в пепельные волосы и прижал к себе худощавого детектива. А Ацуши боялся пошевельнуться, боялся, что это просто хороший сон и скоро настанет утро. Мафиози ослабил объятия и осторожно коснулся рукой длинной пряди Ацу, убрал её за ухо и легонько поцеловал его. В эту же секунду на шее Бешеного пса сцепились дрожащие руки в чёрных перчатках, и он оказался вовлечён во второй поцелуй. Настоящий. Губы Ацу были мягкими и тёплыми, а движения неумелыми, но нежными. Бывшие враги не отпускали друг друга пока обоим уже не перестало хватать воздуха.       Они так и стояли на обочине улицы напротив здания агентства. Не переставая обнимать друг друга, с каждой секундой прижимаясь всё сильнее, будто бы ослабь они хватку – и весь этот мир треснет по швам. Был ли кто-то во всей Йокогаме счастливее этих двоих? Скорее всего нет.