wind smell of flowers

 

  моя нежная шея не любит веревки,          поэтому знаю, что выйду в окно.

- И долго ты собираешься у меня жить? Оливия выдыхает сизый дым прямо в лицо своему собеседнику. Он недовольно хмурится и заправляет короткие черные волосы под кепку. Она слегка улыбается. - Тебя это напрягает? Он медленно встает и отходит от огромного окна, около которого сидел. Она продолжает курить, прислонившись к холодному стеклу и любуясь рассветом. Питер просыпается: на дорогах появляются первые машины, в некоторых домах загорается свет. - Не то, чтобы особо… Оливия смотрит на него. Он стоит к ней спиной, скрестив руки на груди. - Вообще-то за тобой должок. Или ты уже забыл? Чувак в желтой толстовке оборачивается. - Ты про кассету? - А про что еще? Наступает долгая пауза. - Очень… милое видео, - наконец произносит он. Она усмехается. - Спасибо, старались, - саркастично произносит она. - А еще ты один живешь. Со мной в твоей жизни хоть какое-то веселье появилось. Он закатывает глаза. - Может, расскажешь, что произошло? Она делает глоток остывшего кофе и молчит. - Лучше не стоит.  

хоть спейся и сдохни в соседней канаве,  я все равно слишком тебя ненавижу. 

- Ботан, где Оливия? Он поднимает на Брайна свои стеклянные, непривычно безжизненные глаза и медленно выдыхает. Прижимается подбородком к коленкам, даже не намереваясь разговаривать. - Ботан, мать твою! Оливии нет дома вторую неделю! Я переживаю, блять, вообще-то! – на эмоциях произнес он, подойдя слишком близко, отчего Ботан поежился. – И я от тебя не отстану, пока ты мне не скажешь! - Я не знаю! – вскакивает очкарик, пугая тем самым блогера. – Если бы знал – сказал бы… Максим устало плюхается в кресло, проводя рукой по волосам. Он очень сильно за неё волнуется.                

                                                          забей, это всего лишь эмоции,         это – бессмысленный максимализм.

  - Здарова, шалава. - Завали ебало, курица белобрысая, - обыденно приветствуют друг друга Оливия и Барменша. - Ну че, как жизнь? – спросила женщина, протирая очередной стакан старым полотенцем. - Есть водка? – напористо произносит черноволосая, проигнорировав вопрос тети. Та молча налила ей рюмку. Шестнадцатилетняя выпила обжигающую жидкость залпом, не закусывая. - Расстались. С Брайном, - открыто произнесла она спустя какое-то время. - Так ему и надо, - поддерживающе-равнодушно ответила Барменша. - Мамка там еще не подохла? – Оливия поднимает свои опухшие глаза, встречаясь взглядом с собеседницей. Та поправляет розовую шляпу на голове и отвечает: - Нет, вроде. Тебе есть где жить-то? - Есть.

   вам шепчет погода, что днем будет ясно,                          мне шепчет погода: умри.

  - Я пойду, наверное. - Уже уходишь? – спрашивает Чувак в желтой толстовке с некоторой грустью в голосе. – Жаль. Она усмехается. - Надеюсь, когда-нибудь, ты мне расскажешь. - Обязательно, - шепчет она. Уже практически уходит, как вдруг он её останавливает, хватая за плечо. - Какого… - не успевает договорить Оливия, так как он резко прижимается к ней своими губами. Она опешила, но не останавливает его, постепенно вливаясь в чувственный поцелуй. Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша. - Что это, нахер, было? – разрезает гробовую тишину её хриплый голос. - Не уходи. Прошу тебя. Молчание. - К тому же, без меня портал ты не откроешь. Она улыбается, почти искренне. А затем резко становится серьезной и робко спрашивает: - Ты просишь меня остаться здесь, с тобой, в параллельной вселенной? - Да. Оливия, - выдыхает он и отворачивается. - Я люблю тебя. - Ч-что? Ей просто не верится во все происходящее. Ради такого ей бы пришлось бросить Ботана, Брайна, Барменшу навсегда. Для нее пути назад были бы уже сожжены. - Мне… надо подумать.

поверхность изнеженных воздухом легких               шипами цветов прорастает давно

  Соленые слезы смывают все фальшивые, наигранные эмоции с юного лица. Ей впервые в жизни захотелось дать волю своим настоящим чувствам, а она уже жалеет. Что ж поделать. Так много хочется сказать, а некому. - И что же мне делать? – проносится в ее голове так стремительно и безэмоционально, что даже странный вид из окна не препятствует этому.         

 я точно не знаю проблемы серьезнее,            чем когда мой инстаграмчик завис

  Кудрвая голова появляется в дверном проеме, и Чувак в желтой толстовке чувствует это моментально. - Решила? – спрашивает холодно-равнодушным тоном, не поворачиваясь. Больше он никогда не позволит себе быть настоящим. - Открой мне портал домой, - просит она, испепеляя взглядом его затылок. - Хорошо, Оливия. Он сказал это, будто просил принести ему кофе, а она и не стала удивляться. Даже он не смог разгадать ее спустя такие долгие годы. А когда Оливия вышла, он быстрым движением руки стер с глаз непрошенные ледяные слезы.         

 ты не знаешь меня, я другая, я хуже,                и зря в мою детскую душу полез

  Он стоит, крепко держа одной рукой дверцу пустого холодильника, уже превратившегося в гигантскую воронку. Не смотрит ей в глаза, зная, что не удержится. Не удержится и силой оставит у себя. А она заходит одной ногой в портал, вдруг вспомнив вопрос, мучивший ее так долго. - Как тебя зовут? – кричит она сквозь разрастающийся вихрь, так странно пахнущий цветами. Он лишь успевает улыбнуться краешком губ, прежде чем раствориться в заснеженной дымке удаляющийся вселенной. И только после этого, уже в воздушном круговороте до Оливии доносится легкий шепот теплых губ, сказавших на прощание: - Женя я, Оливка…

    советский подъезд окружает шиповник,       ведешь свою новую в ту же квартиру?

  Она буквально вылетает из портала как раз в тот момент, как Брайн решил в миллионный раз заварить себе ромашковый чай от нервов. Его красные глаза и черные круги лучше слов подтверждали то, что он уже которую ночь просиживал за компьютером без сна. Руки его дрожали, как бы он не пытался это скрыть. Она быстро встает с пола, отряхивается и встречается глазами с ним. Он вскидывает брови, показывая удивление и легкую злость, а в глубине шоколадных глаз – огромное облегчение. - Ты была у Чувака? - спрашивает он как ни в чем не бывало. - Это давным-давно не твое дело, Брайн Мапс. Она разворачивается и уходит прочь из квартиры, шаркнув на прощание старыми кедами. А в голове у неё, как ни странно, остаётся лишь одна мысль, не давшая покоя за долгие годы. - Какая же я все-таки дура…  

ветер пахнет цветами из карманов джинсовки, как августом тем злополучного дня, однажды в разгар самой пьяной тусовки заплачешь и вспомнишь меня