Откровение

Уилл злился. — Какого чёрта, Ганнибал? — воскликнул он и устало опустился в кресло. Ганнибал сидел напротив. Он внимательно смотрел на Уилла и молчал. Уилл молчал тоже и злился на Ганнибала и на себя. — Что тебя беспокоит, Уилл? — Ганнибал наконец нарушил тишину. Уилл разозлился сильнее. — Ты совсем меня не слушал? — То, что происходило в течение последнего получаса, нельзя назвать связанной речью, мой дорогой Уилл. Я понимаю, ты сердишься... — «Сержусь»? Да я вне себя… — Я заметил, — Ганнибал красноречиво посмотрел на осколки вазы династии Мин, которую Уилл случайно разбил. — Да, прости за вазу, мне очень жаль… — Ты думаешь, что я предал тебя. — А что я должен думать? Ты подставил меня, из-за тебя я оказался в тюрьме. Ты разрушил мою психику. Если бы не Алана, я бы до сих пор не пришёл в себя. Ганнибал усмехнулся. О, как Уилл ненавидел и обожал эту усмешку! — Милая, милая Алана. Впрочем, разговор не о ней. Ты говоришь, что ненавидишь меня, но правда в том, что это не так. Уилл хотел возразить, но запнулся. Он вспомнил одинокие ночи в тюрьме, рыбалку в своём воображении… и полутёмный образ. Мужчина с оленьими рогами. Мужчина в превосходном костюме. Мужчина, который усмехается и рассказывает о творениях Микеланджело. Уилл застонал. Ганнибал усмехнулся. Неуловимо, точно чёртова Мона Лиза. Соблазнительно, словно порнозвезда. Уиллу захотелось преклонить колени и извиниться, но он заставил себя этого не делать. — Правда в том, Уилл, что ты не сможешь выкинуть меня из головы. Ганнибал озвучил то, о чём Уилл подумал секундой ранее. Он знал, что психиатр был прав. Он знал и ненавидел эту правду, ненавидел себя и Ганнибала, но осознавал свою беспомощность. И что-то глубоко внутри него радовалось, что Ганнибал сказал эти слова. — Правда в том, Уилл, — Ганнибал встал и подошёл так близко, что Уилл видел светлое кольцо вокруг радужек его глаз, — правда в том, что мы связаны навеки-вечные, и ничто не способно разрушить эту связь. Ничто, даже смерть.