Маленький мальчик 2

Прошло несколько месяцев…

      События, случившиеся не так давно, не давали Юрию покоя. Что-то в его душе неприятно сжималось, жглось. Ему было стыдно, но так хотелось доказать, что он совсем не маленький!..       Целые дни уходили у Юрия на взвешивания «за» и «против», на чтение статей о первом сексе, о сексе в принципе… Он стал рассеянным и не всегда справлялся на тренировках. Яков ругался; окружающие не понимали, в чем дело. И только Виктор подозрительно хмурился, смотря на Юрия издалека. В его лице не было злости или презрения. Только задумчивость. Глубокая, филосовская задумчивость.       Плисецкий понимал, что больше так продолжаться не может. Эта обида и зацикленность сказывается на его здоровье; карьере; жизни в целом. Либо он берёт себя в руки и делает первый шаг навстречу сексуальной жизни, либо выкидывает всё это из головы и полностью уходит в фигурное катание…       Сердце колотилось в бешеном ритме, щёки краснели, а руки тряслись, но Юрий всё равно решился, и написал Виктору в директ инстаграма. — Привет… Мм… Я бы хотел… Не знаю, как сказать… На удивление, Виктор ответил очень быстро. Так, будто бы ждал сообщения от Плисецкого. Юрий слегка растерялся. — Говори, как есть. Не люблю намёки, лучше сразу и прямо. «Да… Похоже на него.» — подумал Юрий, смотря на эти строчки. — Ну, эм… Ты помнишь, что случилось… Некоторое время назад?.. Знаешь, меня немного обидело то, что ты назвал меня «маленьким мальчиком»… — И что же? Ты так сильно расстроился из-за этой фигни? А то никто не понимает, что с тобой происходит. Юрий нервно прикусил губу и сильнее поджал ноги, сидя по-турецки. — Оу… Ого, это так заметно? — Не заметит только слепой, и то сомнительно. Ты слишком сильно… Скатился. Звучит как каламбур, но по-другому и не скажешь. — А. Ладно. Слушай, я вообще не за этим. В смысле, мне не нужны извинения, или типо того, я просто… Просто хочу уладить один… Вопрос… А дальше Юрию стало слишком стыдно. Он понял, что загнал себя в тупик. — Интересно. Какой же? Красные щёки стали жарче. — Ты написал о том, что не любишь хождения вокруг да около, я видел это, но… Мне стыдно сказать напрямую… Не знаю, почему… Ответа не было несколько минут. — Хорошо. Давай так: скажи, как есть, а я постараюсь это понять и принять с абсолютным спокойствием, что бы там ни было. Тебе же станет легче, если ты будешь знать, что тебя никто не осуждает? Юрий закрыл лицо руками. Сделал несколько вдохов и выдохов. «Хорошо, хорошо. Всё в порядке, нормально. Другого пути нет. Ладно…» — Это глупо, но я хочу доказать тебе, что я не маленький!!! Я хочу… Переспать с тобой… Виктор молчал минут пять и Юрий уж начал тихо паниковать. — Прости, но я смеюсь. Ты такой импульсивный)) Зацикливаешься на чём-то… НО: я не осуждаю, как и обещал, нет. Просто… Это немного забавно, понимаешь? Чёрт, я с дивана упал, пока смеялся))) Ты милашка. Да, Юрий ожидал чего угодно. Но это показалось ему слишком странным, и… Как же он всё-таки не любит, когда его зовут «милашкой». Бесит. — Мда, лол. Прошло ещё минут пять, Плисецкий уж не знал, что ему делать. Он ведь не получил чёткого ответа. — Так, хорошо. Я успокоился. Ну… Даже не знаю, что и сказать… У тебя есть мой адрес? «Вот и всё…» — подумал Плисецкий, вздохнув в очередной раз. — Нет. И когда же мне лучше приехать? — Когда захочешь) В моём доме всегда порядок. -_-       Виктор дал Юрию точный адрес. Плисецкий пошёл собираться. И это был тот редкий раз, когда он мылся в холодной воде, ибо от смущения горело всё тело, куда уж там щёки…       По пути Юрий зашёл в аптеку и на всякий случай купил презервативы и смазку. Было сложно делать это с красным, как помидор, лицом. Но провизор отнеслась к этому более, чем спокойно.       Почему-то Юрий чувствовал себя идиотом. Не стоило так зацикливаться и лезть к Виктору, но… Уже поздно думать, всё, хватит. «Мужик сказал, мужик сделал, да? Ну-ну… Придётся отвечать за свои слова.»       Никифоров встретил Юрия спокойно, но с некоей хитрецой в глазах. — Наверное, это было глупо, да? — неуверенно спросил Юрий, вешая куртку на крючок. — Почему же? — Виктор осторожно подошёл к Юрию. Снова вплотную, прижав к стене. На этот раз — покраснел он не слишком сильно. — Я не знаю. — Плисецкий слегка отвернулся от лица Виктора, смотря в сторону. — Мне хочется казаться взрослым, однако мой поступок… Эта обида какая-то детская. — Всё нормально. — Виктор аккуратно взял Юрия за подбородок и поцеловал, от чего у парнишки побежали мурашки по коже. — Не думай об этом. — Бархатный голос Виктора звучал так успокаивающе, что этой пары фраз хватило, чтобы заставить Юрия забыть о прежних тревогах. — Только давай не здесь. — Виктор подхватил Плисецкого на руки и отнёс в спальню. — Ого, ты такой сильный? Никифоров усмехнулся: — Естественно. Он положил Юрия на кровать, а сам навис сверху, продолжая нежно целовать его. Виктор поцеловал шею Юрия, что ему явно понравилось, судя по резкому вдоху, и стянул с Плисецкого кофту. — Ты такой горячий. — С неизменной, лёгкой усмешкой подметил Виктор, касаясь крепкой груди парня. И всё же, Юрию было как-то неловко. «Это правда происходит? Я не сплю?» — не мог поверить он.       Виктор уверенно провёл рукой по торсу Плисецкого, после чего запустил руку в его штаны, чем вызвал ещё один непонятный вдох. — Тебе неприятно? — учтиво поинтересовался Никифоров. — Страшно? Но Плисецкий уже не боялся. Он был уверенным в своём порыве сделать задуманное. — Нет. Не останавливайся. Моё решение непоколебимо. — Юрий хотел выглядеть соответственно человеку бесстрашному, на всё готовому; однако голос предательски дрожал, а лицо горело от смущения. — Учти: ты сам меня попросил. — Виктор поцеловал Юрия, начав ласкать его член. Плисецкий благодарно постанывал, чуть сминая одеяло левой рукой.       Через некоторое время уже Юрий навис на Виктором. Точнее, он сидел на нём в одних только трусах и любовался накачанным прессом, на который положил руки для опоры. — Вау… — сказал он, пока в глазах читалось сплошное восхищение. — Это ты сейчас о чём? — уточнил Виктор. Юрий приподнял левую бровь, так как сначала и сам ничего не понял, а уже после — почувствовал под собой твёрдый бугорок. — Оу. — на мгновение удивился он. — Я, кажется, понял… Вообще — я говорил про пресс, но… Скажи, это ведь то, о чём я думаю? — в Плисецком наконец проснулся тигр, побуждающий его на смелые действия. Неуверенность (скорее — неопытность) отошла на второй план, позволив любопытству взять верх над ситуацией. Юрий потёрся бедрами о выпуклость на штанах Виктора. — Именно так. — спокойно ответил он, чем вновь смутил Плисецкого. Никифоров уверенно сжал ягодицы Юрия, и тот ещё немного потёрся о выпирающий член.       Плисецкий решил сделать минет. Ему не хотелось бездействовать и выглядеть бревном. И, как оказалось, это не так уж и противно. «Грёбаные стереотипы.» Виктор с пониманием относился к неопытности партнёра, поэтому мягко помогал Юрию, давая советы в нужный момент. Главное, как он понял — работать губами и языком, держа зубы подальше от члена. — А ты быстро учишься. — Спасибо, у меня прекрасный учитель. — шутливо подыграл Плисецкий.       Никифоров стянул с Юрия трусы, смочил один палец своей слюной и аккуратно ввёл в анал. — Нормально? — поинтересовался он, и, получив утвердительный ответ, добавил туда второй. Юрий ловил кайф от пальцев Виктора. Они не похожи на его, ведь Виктор старше и крупнее, а значит и пальцы у него толще. Это даёт ощушения, знакомые лишь отчасти.       Убедившись в готовности Плисецкого, Виктор достал из прикроватной тумбочки смазку и приказал Юрию встать на колени. «О, кстати… Я ведь тоже покупал… Ну, ладно. Наверное, пригодится однажды.» — подумал парнишка. Виктор налил прохладную жидкость на руку, смазал свой член и анус Плисецкого. Он крепко схватил ягодицу Юрия одной рукой и ввёл член, от чего Юрий застонал и уткнулся лицом в подушку. «Это не похоже на пальцы, вообще ни разу.» — Больно? — учтиво спросил Виктор. — Угу… — Потерпи. В дальнейшем будет гораздо легче. — Никифоров всегда оставался спокойным. Холодный расчёт — основная его черта характера. Он сделал несколько движений: вначале слабое, затем резкое. А после этого вошёл в размеренный темп, не останавливаясь и постепенно наращивая скорость.       Юрий зажмурился. Реальность исчезла для него, остались только чувства. Контраст боли смешанной с удовольствием, и собственные стоны. Потому, что больше ничего не нужно. Потому, что так и должно быть. Его вполне всё устраивало…       Утомлённые, с приподнятым настроением, они мирно уснули в объятиях друг-друга, в комнате освещаемой лучами заходящего солнца на розовом небе.