Вечность, как наказание

Жизнь в республике шла своим чередом, прошла уже не одна смена времён года. Люди смирились с текущим положением в стране, смирились, но не все. Повстанцы под предводительством странного киборга, которого знали как Папа. Чьё прошлое вызывало очень много вопросов, периодически портили жизнь в Талеме. Чаще всего они совершали набеги на хосписы с целью вынести запасы геля, изредка занимались контрабандой оружия или психотропных препаратов. Впрочем, вскоре надобность в разрушительном зелье постепенно начала снижаться, киборги избавлялись от зависимости, переходя на не такие опасные альтернативы. Вылазки в город стали проходить очень редко, в основном для получения новой информации от агентов, ну и попутно захватить геля для тех кто в нем ещё нуждается. Вот уже на протяжение пары лет мастер Найли серьёзно увлёкся биоинженерией, он поставил производство гомункулов на поток. По началу это безобидное развлечение преследовало цель — найти идеальную формулу для солдата, но Айрен немного перестарался. Так получилось, что негласно киборгов признали устаревшими, как любой механизм, и мастера искали альтернативную замену. Если в начале экспериментов Найли в каждую боевую группу входил один искусственный воин, то по истечению года появились команды полностью состоящие из гомункулов. Такая нездоровая страсть обуславливалась ещё и привязанностью к одному юноше по имени Рэй, этот плод своего труда мастер взял как эталон для последующих творений. И ведь ни один из образцов не походил на других, они были уникальны, так же как люди. Сейчас гомункулы жили в казармах, рядом с киборгами, перенимали их знания и опыт, Айрен даже не думал полностью избавляться от железных бойцов, все же среди них очень много преданных солдат. Но время всё-таки забирало своё, все меньше молодых людей шло на боевое отделение академии, и все меньше оставалось взрослых киборгов. Они стали пережитком прошлого также как устаревшие приборы и механизмы. Маринетт быстро закончила своё задание и выгодно продала пару авторских дискрайзера, и решила присоединиться к небольшой группе мародёров, что шмонали один из хосписов у корней города. Зайдя в облезшее здание, у девушки появилось нехорошее предчувствие. Это заведение было последним пристанищем для киборгов, доживающих последние дни. На этажах, ровными рядами, тянулись генераторы, которые через толстые трубки перекачивали гель в организм умирающего. На верхних уровнях были те кто продержится не больше недели, на средних склад готовых порций, а на подземных ещё живые мертвецы. Беспокойство девушки усилилось, когда она ступала на лестницу ведущую вниз. Перескакивая через несколько ступеней Мари погрузилась в холодный полумрак, здесь работало всего несколько генераторов, их мерное гудение будто убаюкивало. Возле остальных лежали тела без признаков жизни. Брюнетка пробежала весь этаж, оглядываясь в замутненные глаза, и вот впереди маячит последний огонёк работающего агрегата. Она ещё даже не подошла, но уже знала кто к нему подключен. На негнущихся ногах Маринетт подошла к сгорбленному и худому существу с длинными чёрными спутанными волосами, в тусклом свете блеснули хромированные черепа на тонких цепочках. Ледяной ком сжался в груди, она не хотела в это верить. Присев на корточки напротив парня, девушка осторожно коснулась колючей щеки. Сначала он дернулся, будто от удара током, но потом в стеклянных глазах проступил призрак узнавания, и его сухие, покрытые коричневой коркой, губы изобразили подобие улыбки. — Маринетт, это правда ты? — слабым голосом произнёс Лука, — Это не сон? — Нет, я здесь. — прошептала девушка. Она не могла отойти от увиденного, киборг, воспоминания о котором бережно хранились в её памяти, превратился в еле живую развалину. Лицо осунулось, глаза запали, через бледную почти серую кожу можно было отчётливо увидеть все кости. Парень смог приблизиться к задуманному, но не до конца, от независимости от геля его отделяли каких-то двенадцать процентов и две операции. — Прости меня, Мари. — тихо прохрипел брюнет, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице. — Ты не должен извиняться, ты ни в чем не виноват. — девушка осторожно прижала голову киборга к своей груди. — Нет, виноват. Я не смог стать чистым, сдался и опустил руки. — было заметно как тяжело ему говорить. — Тише, береги силы. — Маринетт уже с трудом сдерживала слёзы. — Мне нужно было бежать с вами, но моё упрямство не позволило мне быть с тобой. — тело Лука била мелкая дрожь. Брюнетка обняла его за шею и тонкие пальцы коснулись толстой трубки, торчащей из гнезда статиса. Тяжёлый вздох полный облегчения подсказал Мари что нужно сделать. Задержав дыхание она один за другим отсоединила шланги, будто освобождая любимого от неизвестного чудовища. — Ты была для меня прекрасным сном. — последнее, что смог сказать Лука. — Это тебе не снилось. — прошептала в самое ухо. Маринетт показалось, что она слышит как биологические часы отсчитывают последние секунды, и вот маятник жизни киборга навсегда остановился. Сколько она так сидела, прижимая остывающее тело, не волновало: "Не забывай меня." — звучал тихий голос в голове. — Я не забуду. — одними губами произнесла брюнетка, осторожно укладывая парня на голый бетон, — Никогда не забуду! — повторила, поднимаясь на ноги. Когда девушка подошла к лестнице сверху послышались торопливые шаги в тяжёлых ботинках, и вскоре в поле зрения появился молодой киборг. — Вот Вы где, а мы уже все этажи облазили! — воскликнул мелкий, но заметил печальный блеск в глазах, от не пролившихся слез, — С Вами все в порядке? — Все хорошо. — ответила Мари с металлическим звоном в голосе. Всю дорогу до базу брюнетка ехала молча, и даже не прислушивалась с весёлой болтовне подчинённых, обсуждающих удачную вылазку. Перед глазами стоял Лука, такой как в день первой встречи, безответственный раздолбай с веселыми чертиками, пляшущими в омутах его глаз. "Прощай." — мысленно сказала Маринетт видению, и оно растаяло без следа. Продолжение следует...