Наследие

      Алый всполох алхимического разложения окрашивает мир в багровый цвет, и Альфонс отчаянно кричит, всем своим разломанным доспехом тянется к брату. Глупому брату, который вот так просто сдался на милость Шрама, решил бросить его, не исполнив свое обещание, да ещё и посмел торговаться за его, Ала, жизнь!       Светлые волосы заливает кровь, и безжизненное тело с покореженной бронёй падает на асфальт с негромким лязгом остатков правой руки. Откуда-то сбоку раздаются выстрелы, и младшему Элрику хочется наброситься на Мустанга, Ризу и остальную команду с кулаками: каких-то пара минут, и успели бы! И братик не лежал бы сейчас под начавшимся дождём, от которого кровавая лужа становится всё больше.       Шрам едва не лишает жизни ещё одного алхимика, забывшего, что вода - враг пламени, сверкает красными - ишварскими - глазами и бросается прочь.       - О-ох, это было... больно, - слышит Альфонс родной голос и в неверии поворачивает голову.       Эдвард пытается подняться, опираясь на левую руку, но та дрожит, поэтому он просто поворачивается на спину и лежит, глядя на свинцово-серые тучи и морщась от холода дождевых капель.       - Братик?.. - Шрам промахнулся? Эд смог что-то сделать в последний момент? Алу отчаянно хочется на это надеяться. Солдаты кажутся белым шумом где-то на фоне, оправившийся от унижения Мустанг раздаёт короткие приказы и уже спешит к ним в сопровождении неизменного лейтенанта, а Альфонс смотрит в слишком яркие для человека золотые глаза.       - Братик... Что ты такое?