Заметками

От его улыбки, сердце на миг замирает, а где-то под рёбрами расцветает миндаль. И это, казалось бы, волшебное чувство: бабочки в животе и туман в голове. И всё было б так, если бы не… Неважно, это и правда волшебно — снова почувствовать нечто такое, от чего хочется петь и смеяться, мять замёрзшие пальцы и прятать глаза. Это так необычно и так приятно, что совершенно нет никакого желания думать, что может случиться потом. Ведь… И это тоже неважно. До тех пор, пока где-то в груди лепестки рассыпаются в столь прекрасном и столь ужасающем хаосе, что, кажется, вся моя сущность покрыта розоватым ковром, мне абсолютно безразличны возможные хлопоты и проблемы. Потому что… А какая разница, почему? Единственное, что имеет значение, это то, что благодаря лепестковой пурге, я снова рисую, пишу и смеюсь так отчаянно-чисто, что это сводит меня с ума. И это так пугающе-важно… Но даже это не является главной проблемой, причиной для беспокойного шёпота этого тихого голоска в моей голове, который принадлежит чему-то, что пытается залить соляным раствором оживший миндаль и выбросить к чёртовой матери все лепестки, чтобы… Чтобы что? Мне так не хочется вспоминать, в чём опасность этого розоватого шёлка, словно этот миндальный туман окутал мой разум нежнейшей дымкой. Этот, казалось бы, небольшой росток, внезапно оживший где-то, наверное, в лёгких, так быстро разросся в прекрасное дерево, чьи ветви столь плотно опутали рёбра. Уже не вырубишь, не выдернешь, не… Не спасёшься?.. Этот чёртов миндаль своей сказочной сладостью и лепестками нежнее шёлка снова сводит меня в могилу и, если верить приметам, осталось совсем немного, скоро корни разрушат фундамент, и стены, которые строить пришлось так долго, которые строила с тех самых пор, как в последний раз где-то под рёбрами цвёл миндаль. От его улыбки, сердце на миг замирает, а где-то под рёбрами расцветает миндаль. И это, казалось бы, волшебное чувство: бабочки в животе и туман в голове. И всё было б так, если бы не… Если б не чёртова аллергия на этот проклятый миндаль.