1 глава
5 июня 2020 г., 01:03
Непривычно светлая ночь. Сильный ледяной ветер, пробирающий до самых костей. Шум адского дождя, нещадно бьющегося о поверхность, словно десятки камней. Кажется ещё чуть-чуть и ветер вырвет деревья с корнями, заодно уничтожив все живое рядом. Посреди всего хаоса виднелась хрупкая женская фигура, что собирая все свои силы, продирается мимо пугающих большинство камней, с вырезанными именами и датами.
Еле дойдя до совсем небольшого, свободного от могил участка земли, на совершенно ослабевших ногах, с бешено бьющимся сердцем, она склонилась и медленно начала рисовать пентаграмму.
Судорожно втянув в себя воздух, девушка отстранила свою ношу, которая все это время была крепко прижата к себе, и уложила в центр рисунка.
Тут дождь начал успокаиваться, ветер уже не так жестоко бил в лицо.
— Прости меня, прости. Прости. — тихо шептала она в пустоту, сглатывая слезы и ища в карманах мантии необходимый ритуальный кинжал.
Глубоко полоснув свое запястье, девушка обильно пропитала кровью края пентаграммы. Отойдя на пару метров от рисунка, сморгнув воду от дождя, она без сожалений резанула вены второй руки и нараспев произнесла призыв к магии:
— Mater mea magicae. Quaeso animam meam a puero execratione maledicta congessit. Carpe sanguinem et animam meam vitae infantis…*
С каждым произнесенным словом и так плохая погода снова ухудшалась, ветер вновь увеличивался, градус понижался. Вскоре при выдохе стало выходить облачко пара. Пропев последнее слово, на небе, полном черных грозных туч, прогремел гром.
Незаметная для человеческого глаза секунда, яркая вспышка — молния ударила в пентаграмму в двух шагах от нее.
— Нет! — звонкий крик отчаяние и потери прозвучал вслед за грозой и глаза окутала темная пелена.
***
Сознание приходило невыносимо медленно, боль пронзила голову, глаза все не хотели показывать что-либо кроме пятен. По телу разливался свинец, мышцы невыносимо загудели, так, что хотелось рвать на себе кожу. Как только сознание открыло занавес, воспоминания немного улеглись, первой же мыслью всплыл напрасный, пытающийся утешить себя же вопрос: «Получилось?» Резкий подъем на локтях отозвался ещё большей болью, но она устремила слегка расфокусированный взгляд на место, что недавно было пентаграммой. Выжженное углубление. Сожженая дотла местность. Все было абсолютно черным. Она только сейчас почувствовала едкий, отвратительный запах гари, от которого начинает кружиться голова и тошнить. «Не получилось. Нет. Не может быть. Как же так…» — она не сводила вмиг потускневшего взгляда от места, где раньше была пентаграмма. Полностью и безвозвратно уйдя в себя, очень чуткая и внимательная девушка не заметила как ее окружили мужчины в алых мантиях. А подняв глаза, она увидела десяток палочек, направленных ей в лицо. Один из самых, на вид, старших, сделал шаг вперёд и изрек, холодным презрительным тоном, кривя губы: — Вы обвиняетесь в проведении запрещенных ритуалов магии крови. Так же вы обвиняетесь в пособничестве Темному Лорду В-Воландеморту. Совсем ещё молодые авроры, стоящие позади, грубо взяли не оказывающую сопротивления девушку под руки, и с громким хлопком исчезли, аппарируя в Аврорат. Она не сопротивлялась. А зачем? Ведь теперь в этом нет смысла. Смысл существования вдруг пропал...***
— Судебное заседание от первого ноября объявляю открытым, — звучно провозгласила Багнолд. — Разбирается дело о нарушении запрета на проведения ритуалов с использованием магии крови...... содействие Темному Лорду… — .....Виновна!..***
Вы знаете что такое Азкабан? Конечно знаете. Эверлена Бентхайм вот тоже знала, пока не попала сюда. Он оказался хуже чем в жутких рассказах. Это ад. Вы знаете каково чувствовать, как дементоры поглощают твою душу, отрывают куски, наслаждаясь. Чувствовать, как сознание покидает тебя. То, как ты теряешь себя, свою личность, способность нормально мыслить, рассуждать... Каждый приход этих мерзких тварей пытаться не закричать от невыносимой боли, от пламени в котором ты все время горишь, без возможности спастись. Каждый новый день, как новый незаканчивающийся круг ада. Ты не понимаешь сколько ты здесь, ведь каждый новый день для тебя словно десятилетие. Это поистине сущая преисподня. Ты не можешь ничего изменить и твое сознание продолжает гореть. Здесь не нужно находится долгое время, слабым хватит и пары дней чтобы сойти с ума, оставив свои беспомощные тела гнить. Но она всем своим сознанием пытается выжить выжить и сохранить себя. Ведь у нее появилась цель, которую она во что бы то ни стало выполнит.***
— Я беру ее под свою ответственность. — Мистер Дамблдор, она преступила закон. Она находится там, где ей место. — семенил возле верховного мага, младший аврор, робко напоминая о правилах. — Я здесь закон, аврор Дженс. — грозно зыркнул мужчина. — Сообщите своему главе, что я забираю ее. Клянусь, что беря под свою ответственность, Эверлену Бентхайм, обязуюсь присматривать за ней, и предотвращать любые темные действа против министерства, магов, маглов и прочих волшебных существ. — Но сэр… — под яростным взглядом верховного чародея и после принесения клятвы, парень опешил, но быстро взял себя в руки. — Хорошо, мистер Дамблдор. Пойдем-те.***
По сырому, арктически холодному коридору, быстро двигалась вперёд пара человек. Седовласого директора Хогвартса ведет на нижний этаж молодой аврор, который думает только об одном — поскорее убраться отсюда, это место явно ему не нравилось и послали его сюда уж точно не по доброй воле. Когда старик переступил порог сырой камеры, аврор не решился заходить внутрь, и взор упал на девушку, сидящую в углу и смотрящую в стену невидящим взглядом. Она осунулась, под глазами легли глубокие тени, а ее волосы не были как раньше роскошны и не отливали золотом. — Эверлена… — выдохнул Дамболдор. — Я привел вас. Теперь идите, пока все не пришли выяснять, что происходит. — парень быстро переводил взгляд с одного на другого. Поднявшись, девушка хрипло спросила: — Палочка?. — Я не могу вам её отдать. Она будет храниться у мистера Дамболдора, вы теперь под его надзором. — он окинул ее ничуть не сочувствующим взором и отдал палочку спутнику.***
Шагая к выходу из этого жуткого места, Дамблдор придерживал ее под локоть, так как она была очень слаба. Глаза ее так и хотели закрыться, а ноги подкоситься. — Как ты?. — тихо спросил он и сразу же понял абсурдность вопроса. — Так, как будто меня пожевали, пожарили на огне и в добавок попытали круциатусом. Убили, воскресили и проделали все заново. — тихо и безразлично бросила Эвер, держась за чужой локоть. Альбус только сочувственно сверкнул голубыми глазами, и они аппарировали.
