nightmares

Диме снятся кошмары. не банальные странные картинки, которые разбивают своей неопределенностью и, может, жутковатостью, нет, – это были ярко оставленные воспоминания на затылке изнутри и их невозможно было бы забыть. никогда и нигде ему не получалось вытащить осколки тех или иных воспоминаний, чтобы расслабиться. расслабляться было нельзя. на сетчатке глаз высечен образ чужого страха – страха человека, кто ничего не боится. кто совсем ничего не боится, но знает, как. стоит этой мысли закрасться в голову, как липкое ощущение погруженности в ледяную воду накатывает снова и снова. даже тот костюм чувствуется лёгкой жёсткостью своей ткани до последней ворсинки – так всем все ясно. возможно, это был наркозный отходняк и Дима просто слегка съехал с катушек вместе со своим справедливым другом, либо же это когда-то действительно произошло и они больше никогда об этом не говорили. боль в хребте и затылке фантомно тянет и вернуться в родные края, к маме, чтоб впервые за долгое время просто вздохнуть, кажется уже не такой плохой идеей, но все ещё недосягаемой. Дима Дубин - хороший парень, хороший полицейский и хороший друг. Дима совсем немного больше нужного верит в людей и слишком мало пьет воды. Диме все так же снятся кошмары и они удушающе накрывают его лицо подушкой. и эта тонкая грань между сном и реальностью иногда пугает даже больше содержания снов. Дима старается представлять, как тяжело Игорю, но плечи невольно дёргаются сами, а в горле дерет от странного ощущения. Дима со стороны наблюдает и пробует анализировать – повторять чужие движения и мысли. и это, абсолютно точно, тяжелее, чем пытаться дышать под водой. Дима не представляет, каково видеть, как дорогому человеку размозжило голову, потому что его дорогой человек спасает весь Петербург уже несколько лет. и его самого, кстати, тоже, но чуть меньше. Диме снятся хорошие сны в светлых оттенках и без смысловой нагрузки – это самое хорошее, что он может получить за сон. пустая голова и отсутствие мыслей спасают от боли в висках. Дима украдкой смотрит на Игоря, щурится близоруко без очков и видит не один образ, а просто уставшего человека. самым страшным кошмаром в жизни Димы Дубина становится момент, когда его переводят в другой отдел. кропотливая, долгонедельная работа над своими навыками не дала нужных результатов – Гром оставался непреклонным и это доводило до ручки. перестук дрожащих пальцев по краю стола, огромное количество документации – немного не так он представлял себе это все и без Игоря. Игорь не был странным героем со странной фамилией и формой бровей. Игорь был стальной уверенностью, что все может быть хорошо и правильно. а сейчас это всё разрешилось и развалилось. только не делись никуда кошмары. у него больше не было ни случайной Марго, что летала по ночам и мешала спать; у него не было ни Лили, которая может заскочить вечером, и он не вернётся домой на следующий день; и у него не было ни Игоря, который звонил по ночам и просил что-то найти. у Димы Дубина больше не было своеобразного подобия семьи и последний любимый человек от него отказался. это не было даже слишком больно. было обидно и зло только на себя самого. разочарование топило его, повторяя движения Разумовского. кроме прозрачных стенок аквариума были жёсткие стены его квартиры, а иногда – просто дребезжащая черепная коробка. Дима слишком много перенял от Игоря и потому больше не пытался выйти на связь. он даже не знал, что произошло. Игорю кошмары не просто снятся: он видит их наяву и это, наверное, могло бы свести с ума. удушающе чувствуется на шее электронное подобие ошейника, саднит давно залеченный укол. Игоря мучают воспоминания не меньше и он надеется разбить их в прах. могила Юли доводит его до края. Гром никогда не считал себя кем-то, похожим на супергероя из комиксов. Гром думал, что он самый обыкновенный борец на стороне закона и что полиция именно такой и должна быть. Гром оставался обычным человеком со своими болью и радостями, которые он собственноручно на корню оборвал. это не было простым взмахом руки – он душил зачатки сомнений и какую-то часть себя. а просыпаться по утрам в холодной квартире, где единственный, с кем он может поговорить – Мухтар, оказалось не так плохо. с этим можно было жить. и он жил. иногда не совсем так, как хотел бы. болью в животе отдается отставка, Рубинштейн и Разумовский. от мысли об этих событиях скручивает желудок и желчь подступает к горлу. неприятно кружится голова и болезненный жар накрывает все тело. Гром все ещё чувствует себя плохо, когда считает мушек перед глазами, лёжа в холодной постели. и это, наверное, нормально, но совсем не то, что бы он хотел. а бороться дальше у него пока нет сил. Дима Дубин кажется хорошим и крепким плечом, чтобы силы найти. Дима остаётся в каких-то моментах мальчиком в розовых очках для этого мира, что когда-нибудь вопьются в глазные яблоки. Дима все ещё смеётся с запахом злосчастных апельсинов и сам ощущается свежестью жизни. Гром касается щекой его плеча, будто бы возвращаясь куда-то далеко назад. туда, где от скопления боли ещё не ноет сердце. Дима только сейчас понимает это в достаточной мере. и если сам он бороться не в силах со своим – он позволит с этим справиться Грому. Игорю все ещё снятся кошмары. Дима делает ему горячий чай и даёт осознать, что это – только плохой сон.