демоническая примесь юных лет

Энрика заваривала свой ромашковый чай и всегда добавляла туда щепотку корицы. Я наблюдала за ее нежным и плавным движением рук, и, невольно, восхищалась ярко-красным цветом ее ногтей. В очередной раз она рассказывала мне о своей нынешней работе, которая менялась почти каждый месяц. Ведь художникам всегда нужна новая атмосфера для вдохновения. Энрика работала художником, что было необычно для меня, человека-экономиста. Я всегда жила с таким стереотипом будто "искусство - это для неудачников, которые больше ничего не могут в жизни". И эти ее рисунки, скульптуры лишь создают красоту в наш мир. Но что такое наш мир без экономики, политики и цифр? Лишь большая куча неопределенных вещей. Так я думала до поры до времени, до встречи с Энрикой. - У тебя какой-то ограниченный мозг, Дарина. Зачем миру экономисты, если цифры утомляют человеческий мозг? Общество, интересующихся живописью, приходят на выставку, чтобы отдохнуть, смотря на картины. Им неважно, какова история, каков мотив написания или год создания шедевра. Разве смотря на картины Ван Гога, ты задумываешься над смыслом? - Не знаю, может быть это не для меня. Хотя, признаюсь честно, я никогда не была на выставках. - Мама мия! - она редко позволяла себе восклицания. Эта художница была крайне сдержана, но видимо, в этот раз она не вытерпела мое глубокое незнание в искусстве. - Как же так?! Похоже, что мне придется достать вам билетик на ближайшую выставку нынешних художников. Но не волнуйся, там не будет импрессионистов, типа Пикассо. Я сама не люблю такие картины. Она отпила немного ромашкового чая, смотря на несколько холстов, где были незаконченные картины. Мне очень нравились ее работы. Что-то было в них свое. Свой стиль. Своя идея. - Дарина, каждый из художников старается и стремиться выработать свой собственный стиль, что ты верно подметила. Ведь недаром, смотря на очередное произведение, ты узнаешь в нем Репина, Айвазовского, Микеланджело. Разве не так? - Может вы и правы, - она была старше меня на пару десяток лет, но со своим пучком каштановых волос, веснушками и прозрачной оправой очков, она казалась мне такой молодой, что я сама едва ли верила в то, что она способна стареть. Живая копия Дориана Грея. Но разумеется, о такой своей догадке я никогда ей не расскажу. Ее губы изогнулись в улыбке, мы продолжали сидеть за небольшим столиком. У нее была очень уютная студия. Войдя в нее, сразу было видно, что человек, работающий здесь, по образованию дизайнер. Комната была на 8 этаже, откуда виднелись все многоэтажки Питера. Тогда я была молода, только окончила университет и со своей "корочкой" пошла зарабатывать на хлеб. Тогда я и познакомилась с Энрикой, ибо я работала экономистом в компании, где она рисовала картины и разные этикетки на продукты. Работы было у нее уйма, но она всегда мне говорила, что это для нее в радость. За те 2 года, что мы с ней общаемся, я многое о ней узнала. Это было для меня открытием, завести дружбу с человеком, который мне почти в матери годится. Ее дочь была младше меня лет на 6. Но кем она хотела стать, я не знаю. Как ни странно, но муж Энрики не был дизайнером, инженером или строителем. Она вышла замуж за программиста, что меня очень поразило. Хотя Энрика очень умна, у нее столько разных мыслей, что мне редко удается за ней успевать. У нее мелодичный голос, плавные движения тела. Когда она рисует, то ее лицо настолько сосредоточено, что иные бояться даже произнести и слово. Возможно, именно поэтому, она и сняла отдельную студию, чтобы ей никто не мешал. - Ой, Дарина, может быть я с тебя портрет срисую. Хочешь? - Да я особо не позировщик, если честно. - Да я набросок сделаю, а ты пока сиди, рассказывай, что там у молодежи происходит. Она взяла свой скетчбук, какой-то слишком маленький. Просто, когда смотришь на ее огромные холсты, а потом видишь лист формата А5, то все кажется слишком миниатюрным. - Рассказывать особо нечего. Вот, двоюродной сестре недавно 16 лет исполнилось. Кажется, что все идет так быстро. Раньше она была такой спокойной, а сейчас стала выдергой. Родителям ее приходится трудно. - Знаешь, Дарина, когда подросткам по 15, 16 лет, им кажется, что они все могут. У меня такого ощущения никогда не было, воспитали меня в "ежовых руковицах" - это правда. Лишний раз нельзя было погулять с кем-то. Мне всегда казалось, что моя мама - синяя борода в обличие женщины. Но, достигнув совершеннолетия я скучала по дому, но в общем-то, наконец-то поняла, какого это быть собой и чувствовать себя независимой в плане всего. Не надо перед кем-то отчитываться, оправдываться и тд. - Энрика уже заканчивала свой эскиз и показала мне, я восторженно вскрикнула. Мне казалось, что я получилась такой красивой. - У тебя прекрасные черты лица, Дарина. - улыбнулась она. - Получилось с первого раза. Нравиться хоть? - Да, очень. Да у вас и в правду талант! - восхитилась я. - Никогда не понимала, как вы это делаете... - Ну вот, а ты говоришь, что искусство - бесполезная вещь, - добродушно рассмеялась она. Я потупила глаза, Энрика поняла мое смущение и начала рассказывать мне про свое отрочество. Слушая ее, я так ярко представляла себе ее детство, наполненное простыми моментами. - Мои бабушка и дедушка жили в деревне, куда мы часто приезжали с родителями и моей младшей сестрой. Обычно весной и летом пололи картошку или собирали ягоду. Зимой мы нечасто туда ездили, ведь в Сибири так холодно. Минус сорок было для нас не новостью. Так я и росла, пока мне не стукнуло 16 и я не стала задумываться над тем, кем хочу быть. На тот момент я очень любила рисовать и создавать что-то новое. Казалось бы, прямая дорога в технический вуз на инженера или подать документы на дизайн. Но все было не так легко. Родители мои были не самыми богатыми людьми, так что маленькой Энрике приходилось самостоятельно добиваться своей лучшей жизни. - Да, сложно вам пришлось, наверное. - Конечно сложно. Но рядом со мной был друг, который меня всегда поддерживал. А на данный момент мы уже женаты. В это сложно поверить, - художница улыбнулась. - Но так бывает в жизни. Да и к тому же я еще дружила с одной девочкой, которая тоже была моей опорой и поддержкой. Нам было очень комфортно общаться. - Вы потеряли связь с ней? - Я бы не сказала. Но общаемся уже не так часто. Она врачом работает, у нее редко появляется свободное время. - Понятно. Энрика решила дополнить свой эскиз деталями комнаты. Мы сидели в тишине, пока хозяйка не решила включить виниловую пластинку. Мне показалось, будто мы переместились на несколько десятков лет назад. Все это казалось мне таким волшебным, хоть и я не особо была сторонником искусства, но слушать старую музыку, сопровождению закатом и запахом улиц большого города, было для меня удовольствием. Когда Эрика закончила свою работу, то аккуратно сложила ее в небольшую папку и положила мне в сумку. - Обещай мне, что посмотришь дома, - пригрозила она мне пальцем и улыбнулась краешком рта. - Хорошо, - ответила я. Пластинка перестала играть, а солнце ушло за горизонт. Художница сказала, что уже поздно, но она хотела бы мне показать кое-что интересное. - Надеюсь, тебе понравится, - Энрика взяла связку ключей от студии, свою кожаную куртку и зонт. Когда живешь в Петербурге, то даже не знаешь, когда может начаться дождь. На улице было как всегда людно, трассы были полны машин, желтое, но не зеленоглазое такси, стояло около вокзала. Молодые ребята катались на скейтбордах с колонками в руках. - Молодость она такая, - сказала мне Энрика, показывая на подростков лет 17, шедших за руки. Мы дошли до какого-то музея, как мне показалось. - Это заведение работает круглосуточно и было создано для таких как ты, - она мне подмигнула и открыла дверь. Мы оказались в просторном помещении, заполненном картинами, скульптурами и еще разными другими вещами, которые складировали сюда молодые художники, чтобы другие люди смогли зайти сюда и просто полюбоваться чем-то прекрасным. - Вон, видишь молодого человека? - спросила меня Энрика, указывая на человека в черном пальто, стоящем около окна и смотрящего на огромную картину. - Это работа моего ученика, - пояснила художница. - В тот год он поехал в Грузию и обедал в горах. Там и родилась идея этой картины. Оставив Энрику, я подошла к картине, чтобы поближе ее рассмотреть. Мужчине было на вид где-то 29. Он даже не шевельнулся с места, когда я подошла. Я продолжала молча стоять и смотреть на эти горы, немного серое небо с черными тучами. Вид волшебный, автор так точно передал атмосферу, что я будто бы оказалось там. - Это моя любимая работа. - Вы что-то сказали? - недоуменно проговорила я, пропустив его реплику мимо ушей. - Да, я понимаю вас. Когда смотришь на эту картину, то даже дыхание на мгновение останавливается. Каждый раз, когда мне хочется успокоится, я прихожу сюда и смотрю на эти горы, мечтая посетить это место. - Что же вас останавливает? - недоумевала я. - Если честно, - горько усмехнулся незнакомец, - Я не особо люблю путешествовать в одиночку. В этот момент я почувствовала его горечь, но не знала, как его утешить. - Что-то я забыл представиться. Меня зовут Денис, - он протянул свою руку. - Дарина, - коротко ответила я, ответив на его рукопожатие. Когда я обернулась, чтобы найти Энрику, то в зале ее уже не было. - А вы тоже пришли познакомиться с работами молодых художников? - спросил меня мой новый знакомый. - Да, наверное, - ответила я с улыбкой, мысленно поздравляя себя с открытием чего-то нового в моей жизни. Искусства.