И эта гроза тоже пройдёт

— Сэм! Я в душ первый, — возвестил Дин, с победной ухмылкой скрываясь в ванной. Сэм вздохнул и покачал головой. Порой его брат был таким… ребёнком.       Винчестер кинул взгляд в окно. Несмотря на то, что часы показывали всего четыре часа дня, на улице было не по-летнему темно. Дождь лил как из ведра, и крупные капли тяжело барабанили в стекло, предвещая нечто большее, чем ливень. Сильный ветер трепал кроны деревьев, и листья, смешиваясь с пылью и сухими ветками, поднимались вверх, уносясь куда-то вниз по улице. В такую непогоду хочется сидеть дома и смотреть какой-нибудь старый фильм, закутавшись в плед и медленно попивая горячий какао из большой кружки. Сэм поставил сумки на пол и сел на кровать, потирая ладонями лицо. Нужно сходить вниз, в бар, и купить чего-нибудь поесть.       Вдруг кто-то деликатно постучал в дверь номера, и Сэм чуть вздрогнул, очнувшись от мыслей. — Сэм? — раздался голос Каса, немного тревожный и нетерпеливый. Сэм встал с постели, подходя к двери и открывая её. — Да? Что-то случилось?       Кастиэль прошёл в номер и огляделся, видимо, в поисках Дина, но услышав ужасное пение, доносившееся из ванной, успокоился и повернулся к Сэму. — Сэм, я даже не знаю, как объяснить тебе, но… — Кас запнулся, подбирая слова, и кивнул головой в сторону коридора. — Габриэлю нужна твоя помощь.       Младший Винчестер нахмурился и сильнее сжал ручку двери. Они сняли два номера: один — для Сэма и Дина, а другой — для Каса и Гейба. Ещё на ресепшн Сэм подумал, что находиться в разных концах мотеля не очень удобно, но он надеялся, что всё будет в порядке. Габриэль восстановил свои силы ещё год назад, но воспоминания о заточении в логове Асмодея не желали так просто отпускать его. По какой-то неведомой для Сэма причине Габриэль выбрал именно его в качестве человека, который поможет ему преодолеть их, но Винчестер не был против. Он по себе знал, что это такое: когда тебя пытают годами, высасывая жизненные силы, издеваются, насмехаются, унижают, делают как можно больнее. Люцифер сполна об этом позаботился. Так что не было удивительным то, что Сэм первый протянул младшему архангелу руку помощи и негласно решил взять его под свою опеку. Прошло два года, за это время Сэм и Габриэль сблизились, доверяя друг другу, как собственным братьям, архангел стал членом их сумасшедшей семейки и не пытался сбежать, сказав, что ему больше по сердцу одиночество. И Сэм порой позволял себе по-доброму усмехнуться, вспоминая их первую встречу в злополучном университете, а Габриэль лишь разводил руками. Кто же знал, что эта встреча была настолько судьбоносной? — Скажи Дину, что я вернусь позже, — кинул Касу Сэм и направился к нужному номеру. Где-то за стенами мотеля раздался первый, ещё тихий и далёкий раскат грома. — Только не говори Габриэлю, что это я тебя позвал, — попросил Кастиэль и закрыл дверь.       Сэм аккуратно постучал, но никто не ответил. Пару секунд подумав, охотник толкнул дверь и вошёл внутрь. В комнате было темно, и Винчестер уже начал обшаривать стену, чтобы найти выключатель, но сверкнула молния. Это была всего секунда света, но её хватило, чтобы Сэм увидел Габриэля, сидящего посреди номера лицом к окну. С его плеч свисало покрывало с одной из кроватей, и от этого архангел выглядел ещё более одиноким и беззащитным. Раздался гром — уже ярче и ближе — и Сэм услышал, как Габриэль инстинктивно дёрнулся и тихо-тихо заскулил. Кажется, он не знал, что Сэм здесь. — Хей, Гейб? — почти шёпотом позвал Сэм и пошёл вперёд практически на ощупь. Новая вспышка света озарила комнату, и Сэм увидел, что Габриэль молча наблюдал за ним. Винчестер сел рядом с архангелом, но на некотором расстоянии, чтобы дать тому личное пространство. — Ты в порядке?       Габриэль вновь промолчал и вздрогнул от громкого раската. Тусклый и размытый от капель на окне свет единственного фонаря едва освещал лицо архангела, но Сэм понял, что он, нахмурившись, смотрел в небо. Винчестер вздохнул и приблизился к Габриэлю, поправляя на нём одеяло, которое успело сползти на спину. — Это напоминает тебе о… нём? — осторожно спросил Сэм, и Габриэль повернул голову к нему, медленно кивая. — Когда он злился, всегда была гроза, — прошептал архангел, вновь смотря в окно.       На несколько минут повисла тишина, перебиваемая лишь дождём и громом. Габриэль закутался в одеяло сильнее, словно в кокон, но не отрывал взгляда от непогоды. Это было так глупо. Он Архангел, одно из самых могущественных существ во вселенной, способное создавать и разрушать, воскрешать и убивать, вершить судьбы людей и не только людей, сидит посреди комнаты и трясётся из-за какой-то дурацкой грозы. Габриэль тяжело вздохнул. Сэм однажды сказал, что неважно, кто или что мы, а важно то, через что мы прошли и кем стали. Это имело смысл, и Габриэль не мог не согласиться с этим. Он прошёл через многое: две крупные семейные ссоры, скитания по Земле, апокалипсис, предательства, плен у Асмодея… особенно плен у Асмодея. Порой архангелу казалось, что это испытание окончательно сломало его. Он никогда не отличался ни храбростью, ни чувством ответственности, ни особой внутренней силой (люди звали это силой духа). Сэм пытался переубедить его, приводил бесчисленное количество доказательств обратного, но Габриэль прекрасно знал себя. Или думал, что знал. Сэм никогда не опускал руки, всегда стремился помочь ему, и архангел тихо восхищался им. Сэм… Сэмми… бедный мальчик. Габриэль наверняка уже надоел ему со своими страхами и соплями. — Габриэль… — его голос прозвучал так близко и неожиданно, что архангел испуганно отшатнулся. Сэм, поняв свою ошибку, вновь отсел на нейтральное расстояние, и Габриэль дал себе мысленный подзатыльник. Что он делает? Сэм — единственный, кто имеет желание быть его опорой, так что не хватало ещё показать ему, будто он его боится.       Габриэль поднялся, и одновременно сверкнула молния, будто пытаясь спугнуть его, не дать сделать то, что он хотел сделать. Но Габриэль устал бояться, устал сидеть в клетке, которую сам себе создал. Он хотел освободиться, и Сэм был светом, ведущим к свободе. Архангел устроился рядом с охотником, накидывая на них покрывало, и едва заметно улыбнулся. Сэм слегка опешил, но быстро сориентировался и несмело приобнял Габриэля за талию, прижимая к себе. Тот в свою очередь опустил голову на его плечо, слушая уходящий гром. — Габриэль, я хотел сказать, что… — Сэм сглотнул, чувствуя, как руки немного холодеют. Глаза Габриэля широко распахнулись, а сердце сделало неприлично громкий удар. По крайней мере, он эхом отразился в ушах архангела. — Однажды всё, через что мы прошли, станет лишь воспоминанием, побледнеет и перестанет мучить. Каждый переживает в своей жизни что-то, что оставляет на ней глубокий отпечаток. Уж кому, как не нам с Дином знать об этом. И… нет ничего позорного в том, что ты испытываешь боль и страх. Наоборот, это показывает, что у тебя живое сердце, живая… душа. Да, ты не человек, Габриэль, но тебе не чуждо человеческое. Поверь мне, боль пройдёт, страх пройдёт, и эта гроза тоже пройдёт.       Габриэль прикрыл глаза, слушая голос Сэма. Этот человек верит в него больше, чем нужно, и Габриэль впервые боялся разрушить чью-то веру в него. Потому что… потому что Сэм был по-особенному важен для него. Да, спустя миллиарды лет кто-то стал для архангела важен. — Ты знаешь: если тебе понадобится помощь, я рядом, — закончил Сэм, и вновь наступила тишина. Габриэль чуть поёжился, прижимаясь ближе, и открыл глаза, ощущая прилив какой-то неожиданной смелости. — Будь рядом всегда, Сэм Винчестер, — сказал Габриэль, и Сэм растаял от теплоты в его голосе. Откровенно захотелось наплевать на осознание того, что Гейб — архангел, и просто начать его щекотать. Непонятная, странная, почти безумная мысль, но она была продиктована комочком счастья, который вдруг появился в груди Сэма. — Хорошо, — с улыбкой ответил Сэм, наблюдая за тем, как небо потихоньку начинает очищаться от тяжёлых, тёмных, грозовых туч. — И… Сэм? — Габриэль немного отстранился, смотря в зелёно-серые глаза охотника. — Спасибо. Правда, спасибо.       «Я люблю тебя», — хотел добавить архангел, но осёкся. Не то время и не то место, а Габриэль хотел, чтобы эти важные слова были сказаны в нужной обстановке. Может, позже, когда они вернутся домой? — Не благодари меня, Гейб, — Сэм снова обнял Габриэля, желая сидеть так вечность. Только спокойствие, тепло, покрывало и тот, кто украл его сердце. У них было всё время мира, а любовь — их настоящая любовь, прошедшая через неприязнь, смерть, войну, разлуку, страхи — обязательно распустится, но в свой час.       А пока что они наслаждались обществом друг друга и наблюдали, как после грозы, словно после дурного сна, природа вновь оживает и возвращается к прежней, размеренной и светлой жизни.