Кровь и сильверит

В мастерской пахнет деревом и пылью. Дункану пять, и он как может помогает отцу. Мужчина посмеивается и гладит сына по голове, когда у того не получается двигать рубанком также хорошо, как это делает отец. Мальчишка фыркает и с уверенностью заявляет, что когда-нибудь вырастет и станет таким же большим и сильным, как Аррин. И, может даже, станет плотником. И много еще чего звучит в маленькой мастерской. В узком переулке Вал Руайо пахнет сыростью и нечистотами. Мальчик дрожит от холода и кутается в дырявое одеяло в попытках согреться. Ему определенно не нравится зима. Дункану всего девять, и он вынужден учиться выживать в одиночку на улицах столицы. Выдыхая на озябшие пальцы, мальчик вспоминает родной очаг. Ему очень не хватает отца и матери. Но он уже не плачет, зная, что ничего не изменится, родители не вернутся и не заберут его домой. Ему остаются только их уплывающие образы в беспокойном сне. Дункану двенадцать, и он самый ловкий вор среди мальчишек. Ну ладно, после Луки. Эх, научиться бы также ловко обчищать карманы, как он — только провел рукой над карманом зазевавшегося богача, как деньги сами выпрыгивают в ладонь. Дункан как-то даже выпытал у друга, в чем же его секрет. Секрет, который он обещал хранить, но слухи все равно пошли. А потом Луки не стало — храмовники не церемонятся с магом-недоучкой. В свои пятнадцать Дункан в который раз оказался в тюремной камере. Юноша ковыряется в замке отмычкой и с напряжением вслушивается в шум по ту сторону решетки. Дело привычное, ведь это далеко не первый раз. Ничего, юный вор сумеет выбраться на волю еще до того, как сменятся стражники, посадившие его в эту камеру. Надо всего лишь аккуратно провернуть отмычку до характерного щелчка… Дункану семнадцать, и он снова пытается вырезать из куска деревяшки подарок для девушки, в которую влюблен по уши. После множества попыток на его руках нет живого места, но зато юноша доволен. Отец наверняка бы гордился им. А в ответ на подарок юноша получает поцелуй. Кажется, он счастлив. Дункану восемнадцать, и он затрудняется ответить, что было хуже — умирающий с благодарностью на его руках Гай или глоток скверны из чаши Посвящения. Внутренности скрутило так, что новоявленный Страж чуть не потерял сознание. Лучше бы его тогда повесили, не дожидаясь «спасения» в виде Командора. Знаться с убийцей никто из Стражей не хочет, только Фиона нехотя присматривала за ним, не смея ослушаться приказа. Она хоть и злючка, но хорошая, Дункан это знает. Спустя полгода он впервые спускается на Глубинные тропы и не очень этому рад. Как не рад недвусмысленному приказу Женевьевы по поводу короля Мэрика. Как бы Дункан не хотел сделать иначе, приказ оставался приказом. Интересы Ордена были выше. Однако выбор был — умереть или сражаться до конца. Выбраться из ловушки демона или же добровольно остаться в своей фантазии. Каждый сделал свой. И Дункан тоже. Но горечь от такой желанной иллюзии надолго останется с ним. Прежний Страж-Командор Полара покидает свой пост, и на его место назначают Дункана. В свои двадцать восемь он совсем не тот, каким был десять лет назад. Новый Командор прилагает все усилия для укрепления Ордена в Ферелдене и ищет рекрутов. Горькие воспоминания надежно скрыты в глубине. Напоминая обо всех его ошибках и не позволяя повернуть назад. Дункану тридцать девять. Он спорит с королем Кайланом по поводу плана сражения под Остагаром и дает указания выжившему Стражу и Алистеру. На его руках еще осталась чужая кровь после Посвящения. Еще одно вынужденное убийство… И вновь начавшиеся кошмары. Его терзают сомнения, хотя все должно получиться. План должен сработать. Оптимизм Кайлана отчасти передается и ему. Отчасти. Вонзая кинжал в грубую плоть огра, убившего короля, Дункан уверен в одном. Он не доживет до своих сорока.