...
4 июня 2020 г., 23:03
— Вальс — это не сложно. Просто найди нужный ритм, — заявил Ренджун. Он развернулся на носочках, дежурно улыбнулся и стал в позицию.
Мысли в джеминовой голове при слове «ритм» были совсем не о танцах: он вдруг представил, как толкает хрупкое тело к подоконнику, подсаживает и впивается губами в чужой приоткрытый рот — маленький, розовый, с острым язычком, любящим отпускать колкости.
Ох, по части ритма у Джемина проблем не было — не зря он успел переспать с половиной курса, в безуспешных попытках забыть, какой брезгливостью сочились Ренджуновы глаза.
Не лучшая тогда встреча вышла: голая джеминова задница на кровати в общаге, почти незнакомая девчонка под ним и Донхёк, орущий на ультразвуке нецензурщину. Его можно было понять: привёл друга познакомиться, называется. Ренджун посмотрел на Джемина так, будто тот не девчонку на кровати трахал, а разделывал живьём лягушку, а потом и съел вдобавок.
А Джемин впервые в жизни влюбился с первого взгляда.
Было это крайне хреново, потому что неугомонное либидо появление объекта воздыхания восприняло как личный вызов, что вкупе с буйным воображением представляло взрывную смесь. А Ренджун оказался неприступной цитаделью даже для такого откровенно красивого парня, как Джемин. Ренджун учился на отлично, выступал с докладами на конференциях, а ещё отвечал за самодеятельность в их вузе, и Джемин чувствовал, как стремительно начинает деградировать, когда тот оказывался поблизости.
Ничего лучше тупых подкатов в сопровождении плотоядной и мерзкой (по заверениям Донхёка) улыбочки он выдавить из себя не мог, и Ренджун смотрел на него каждый раз со смесью презрения, непонимания и жалости.
Вот так вот.
А Джемин был, между прочим, прекрасным баскетболистом, звездой любой тусовки и настоящим модником, и к подобному обращению не привык. И никак не мог смириться с этим до сих пор, хотя попытки понравиться оставил. Последний год он честно пытался что-то сделать со своим неадекватным влечением к одногруппнику, и даже завёл себе девушку, но никак не мог избавиться от дурной привычки представлять ренджуново лицо, когда спал с ней.
Не то, чтобы от Джемина на самом деле что-то зависело: его мозг капитально заклинило на короткой связи «Ренджун — секс», и когда было что-то одно из этого, тут же в голове возникало и второе.
Вот и сейчас в сознании явно нарисовалась картинка, как он толкается в чужую податливую тесноту — неспешно, мучительно медленно и дразняще. Член в штанах дернулся от этих мыслей, и Джемин захотел ударить себя по лицу.
Ренджун точно убьет его, если почувствует, что у него стоит.
А при виде Ренджуна у него вставало всегда — спасибо хорошей генетике, влюбленности и гормональным бурям двадцатилетнего тела.
— Эй, чего застыл? — окрикнул Ренджун, начиная хмуриться. — У нас всего час, а потом я уйду на обед. Если ты собираешься тут стоять, как истукан, то мой обед начнётся раньше.
Они заняли танцевальную студию их универа, и Джемин в который раз возблагодарил свою ослепительную внешность, благодаря которой его, ничуть не отличника учебы, выбрали для исполнения венского вальса на выпускном. К сожалению — или к счастью — танцевать вальс Джемин не умел. По его части был брейк, он мог лихо зафристайлить хип-хоп, и хотя бальные танцы не были его коньком, переставлять ноги в вальсе он научился бы по единственному видео.
Ренджун этого, конечно, не знал — и к вящей радости Джемина согласился помочь. Стоило это подкупа Донхёка — его лучшего друга, а ещё обещания заплатить за ужин, и Джемин с поднимающейся внутри радостью вдруг подумал о том, что его болезненные и, на первый взгляд, безответные чувства, длящиеся вот уже несколько лет, могут быть не такими уж и безответными.
Хотя бы сейчас Ренджун не глядел на него с отвращением, и это было уже неплохим таким достижением. А после занятий их ждал совместный ужин.
Не в силах сдержать ухмылку, Джемин подобрался ближе, обхватил чужую тонкую талию и склонился над ренджуновым порозовевшим лицом.
— Давай, — шепнул он почти в чужие губы. — Я буду хорошим учеником, ты не пожалеешь.
Ох, чёрт! От Ренджуна так здорово пахло: свежестью стирального порошка, каким-то косметическим средством и древесным парфюмом, тёплой кожей — от смеси этих запахов рот наполнялся слюной, и Джемин с трудом подавил желание уткнуться в чужую шею и облизать.
Ренджуна хотелось съесть целиком.
— Смотри, — хрипло сказал Ренджун, — правая нога идёт вперёд, — он потянул Джемина на себя, отводя назад левую ногу. — Потом разворот.
Их бедра соприкоснулись, и Джемин не смог подавить выдох. Ощущать Ренджуна так близко было потрясающе хорошо, и он выпал из реальности, двигаясь заторможенно, словно кукла.
Вроде бы, занятие шло неплохо. Джемин непривычно деревянно двигался, лишь чудом не оттоптав чужие ноги. Но вот Ренджун шагнул чуть медленнее, и Джемин врезался в него, становясь вплотную.
«Блять, ну точно заметил», — с ужасом подумал Джемин. Их бёдра прижались совсем близко, и Ренджун вздрогнул, замер на месте и вскинул вверх свои невозможно красивые глаза.
Да, Джемину было стыдно за своё тело, которое он был не в силах контролировать, и потому он закусил губу, выдохнул, разочаровавшись в самом себе:
— Прости.
— Прости за что? — надавил Ренджун.
Он вздёрнул бровь, холодно оттолкнул Джемина в сторону и скрестил на груди руки.
— Я… — Джемин, чувствуя, как отупение захватывает мозг, не нашелся что сказать и подавился воздухом, — я не специально, — и поглядел на Ренджуна украдкой.
Чёрт, этот мальчишка заставлял его чувствовать себя пассивным, слабым и подчиняющимся, и он вдруг подумал, что было бы, используй Ренджун этот строгий тон для собственного удовольствия.
«На колени, шлюха. Думаешь, тебе разрешается вот так открыто желать меня?»
Эта мысль пронзила с головы до ног, сердце забилось в груди с сумасшедшим ритмом, и Джемин захлебнулся тихим стоном. Они были здесь только вдвоём, и он ещё чувствовал на кончике языка сладость чужого аромата. И всё ренджуново драгоценное внимание принадлежало ему одному. Ощущения враз обострились, и ситуация в джеминовых джинсах стала выходить из-под контроля.
— Что, не можешь удержать свой член в штанах? — чужой голос хлестнул, словно плетью. — Такой грязный, тащил к себе в постель всех, кого ни попадя, а теперь имеешь наглость хотеть меня?
Джемин подумал, что он спит, что ему кажется — вскинул голову, чтобы вглядеться в чужое лицо, и Ренджун оглядел его медленно, тяжёлым и страстным взглядом скользнул от чужих кроссовок до крашеных в ядрёный синий волос, и от этого оценивающего, пристального интереса мурашки разбежались по коже, и коленки ослабели.
— Скажи, как мне заслужить твоё прощение? — и когда ему указали на пол, Джемин с готовностью опустился на четвереньки, чтобы преодолеть путь до желанного тела.
Он ткнулся лбом в чужую толстовку, прихватил губами мягкую ткань и глухо простонал, когда ощутил чужие нежные пальцы в своих волосах.
— Такая шлюха, — выплюнул Ренджун, и жёстко потянул на себя, заставил поднять голову. — Сделаешь что угодно, лишь бы получить секс?
— Только с тобой, Ренджуни, — стальной блеск в чужих глазах померк, и хватка в волосах стала слабее.
— Неужели? — спросил Ренджун. — И многим ты говоришь это?
Джемина колотило от неразрешенного напряжения, внутри всё сковало сладкой судорогой — он лихорадочно замотал головой:
— Только тебе, я клянусь!.. — и уткнулся лицом в чужую ширинку.
Сладкое шипение сорвалось с ренджуновых губ — оно вязало узлы в животе, наполняло рот слюной, и Джемин зажмурился, обхватил руками чужие бёдра, притираясь щекой к очевидному возбуждению.
— Что, не боишься, что кто-то войдёт? — Джемину было так плевать, что он сам удивился.
Нетерпение жглось в глотке, и он трясущимися руками расстегнул чужой ремень, чтобы вытащить твёрдый член, покрыть его десятком поцелуев.
— Не так быстро, — фыркнул Ренджун.
Он раскраснелся, тяжело дышал, и был таким красивым — горло стиснуло спазмом, и Джемин жалко, задушенно проскулил.
Ему хотелось. Ему хотелось так сильно, что перед глазами всё плыло, а в джинсах болезненно твёрдо стояло.
— Что, хочешь член в свой грязный рот? А как же та сука, с которой ты встречаешься? — поинтересовался Ренджун. — Звони ей и шли нахуй, если хочешь залезть мне в штаны.
Вытащив дрожащими руками из заднего кармана телефон, Джемин набрал знакомый номер:
— Иди нахуй, — сказал он, и ренджуновы глаза в удивлении расширились. — Мы расстаёмся, не звони мне больше.
Он отложил телефон в сторону, и с жгучим нетерпением уставился на ренджуново лицо, выражение которого стало слаще, и светилось возбуждением и радостью.
— Не думал, что ты дословно повторишь, — хмыкнул Ренджун. — Такой послушный мальчик, — он дёрнул Джемина вверх, привлекая к себе, и впился в чужой рот, требовательно и страстно. — Это маленький аванс, — сказал он, отрываясь — весь разгоряченный, сияющий лихорадочно глазами, с припухшими блестящими от слюны губами. — А теперь возвращайся вниз и закончи.
И Джемин согласно простонал, опускаясь на колени, чтобы взять, наконец, в рот.
Он представлял это тысячу раз, когда ласкал себя в душе — то, как ренджунова плоть будет ощущаться на языке, его терпкий вкус и то, как нетерпеливо он толкнется в попытке получить больше удовольствия, как будут звучать его высокие стоны. Неизменно одна мысль о том, что Ренджун может кончить ему в рот, доводила до сумасшествия.
Но реальность оказалась в миллион раз лучше. Ренджун звучал просто потрясающе, когда был на грани: тонко, высоко он всхлипнул, ритмично толкаясь в глотку, и Джемин, едва сумев не подавиться, зажмурился, ощущая, что и сам близок. И когда Ренджун крупно вздрогнул, двинулся резко и глубоко последние несколько раз, заставив уткнуться в свой подтянутый живот носом, Джемин почувствовал, как обжигающие капли чужого удовольствия разлились по языку, и сам шагнул в темноту, наполненную яркими вспышками.
— Ты что, кончил? — Ренджун хмыкнул, подтягивая разомлевшего Джемина, усаживаясь на подоконник и оглядывая чужие испачканные штаны. — Вот и потанцевали, блять, — со смешком резюмировал он.
Ренджун залез в рюкзак, достал влажные салфетки и вытер чужой рот — Джемин не отказал себе в удовольствии, ухмыльнувшись, прихватить губами его палец, и Ренджун вздрогнул, переводя на него взгляд. Зрачки его были размазаны кляксой от недавнего острого наслаждения, и очаровательный розовый румянец окрасил щёки.
— Ренджуни, — протянул Джемин, привлекая его к себе в объятия, — ты заставил меня бросить девушку. Прими ответственность.
— Я бы принял эту ответственность намного раньше, если бы ты не скакал по чужим постелям, — вздохнул Ренджун.
Он взъерошил чужие волосы и легко рассмеялся — Джемин уставился на него во все глаза, словно на восьмое чудо света.
— Сегодня с вальсом не вышло, но из того кусочка занятия, что у нас был, могу сказать, что тебе стоит поработать над ритмом, — Джемин ухмыльнулся, притягивая Ренджуна для ещё одного поцелуя.
Ощущать его рядом, в своих руках, тёплого и доверчиво прижимающегося, слушать частое биение чужого сердца было похоже на рай. Джемин гладил руками по узкой спине, не в силах перестать рассеянно улыбаться.
Думал он о том, что в ближайшее время собирается показать своему любимому парню, что как раз с ритмом проблем у него никаких не наблюдается.
